Глава 5. О вафлях, статуях и нежданных гостях
Ольга
До кондитерской «У черных лебедей» они дошли пешком. Безумно романтичная прогулка. Особенно стараниями Колина, со страшной силой обхаживающего Фифу. Правда, та не особо ценила и все косилась на Гектора — ведь он настоящий принц!
Но белобрысого гэльса это ничуть не смущало. Напротив, только прибавляло азарта.
О, какие комплименты он отвешивал мадемуазель! Как трогательно дарил букетик фрезий, встав на одно колено! А как расписывал великолепные пейзажи родной Гэллии — травка зеленая, небо голубое, овечки на полях — аки белые облачка, а синь озер бездонных, как очи Фифочки прекрасной…
К тому моменту, как они добрались до кондитерской, Ольга сама чуть не заговорила стихами.
Тьфу, пакость. Может, благородной девице и положено любить поэзию и самой пописывать стишата — но Ольгу от этого дела слегка тошнило. Вот Элизе — той было нормально. И мадригал, преподнесенный ей Гектором, она приняла с благосклонным смущением. Однако без трепета душевного. Вообще странные это были ухаживания, если честно. Гектор был куртуазен донельзя, заботился о Лиз, заваливал комплиментами — но все это как-то без огонька. С обеих сторон. Словно не по-настоящему. В отличие от Колина. Вот у него глаза горели неподдельным восторгом и страстью. Хотя к чему в Фифе можно было испытывать страсть и чем восторгаться — Ольга совершенно не понимала. Принимая ухаживания Колина, мадемуазель вела себя как высокомерная и жеманная дура. Чему гэльс лишь умилялся и удваивал старания.
Ну и ладно. Колин достаточно умный и взрослый, чтобы понимать чего хочет, хоть и притворяется беспечным раздолбаем. Ему так удобнее, чтобы всерьез не воспринимали.
Как ни странно, подумав об этом — она вспомнила Мориса. Красавчик, ловелас, ни единой мысли на идеальном лице, кроме как о собственной неотразимости. Однако… Может быть, это тоже маска? Пустоголового бабника тоже никто не станет воспринимать всерьез. Хотя стоило бы. Он же Д`Амарьяк.
Ох уж эти Д`Амарьяки, вздохнула про себя Ольга, усаживаясь за столик на открытой веранде. Нигде от них не скрыться! То есть от мыслей о них. Вот чем, чем эти два братца ее так зацепили? И ведь в чем ужас — теперь, когда она принципиально не общается с Ренаром, ей начинает в чем-то нравиться Морис! По крайней мере, вызывать уважение.
Не такое, конечно, как Ренар. Все же такой силы духа и ума, как в этом разноглазом горбуне, Ольге встречать не доводилось. И его, мерзавца, даже наглость и язвительность не портят! Напротив, придают некую остринку. Вот если бы за ней ухаживал Колин — она бы через полчаса умерла от скуки.
Как умирала от скуки с Гельмутом.
Вот же глупость, а? Имея такого жениха — и красивого, и родовитого, и умного, и влиятельного, да что там, целого короля! — видеть во сне ехидного мальчишку-горбуна, который к тому же кровно заинтересован в ее смерти! И почему она не такая, как Матильда, а? Вот Матильда была умницей — полюбила не какого-то там маньяка-психопата из темных магов, а воплощение света и оптимизма, князя Андре Волкова! Вот бы и Ольга могла влюбиться в Гельмута, а?
Наверное, надо все же попросить у Лизы приворотного для себя. Вдруг хоть какое-то да подействует!
— О чем задумалась, Оле? Неужели выбор между пирожным и штруделем такой сложный? — слегка подначил ее Гектор.
Ойкнув, Ольга уставилась в открытое перед ней меню и ткнула наугад.
— Вот, я буду…
— О, юная мефрау желает наш фирменный штрудель с маком и ванильным мороженым! — невесть чему восхитилась дородная фрау в крахмальном фартуке с оборочками.
Ее Ольга тоже только заметила. Вот до чего довели проклятые Д`Амарьяки! Еще немного, и начнет на улице врезаться в столбы!
— Мне такой же, дорогая фрау Грета, — улыбнулся хозяйке кондитерской Гектор. — А прекрасной Элизе — малиновое пралине со взбитыми сливками и шоколадом.
— Прекрасный выбор! — еще сильнее восхитилась фрау и обратилась к Фифе: — А вам, мадемуазель?
— А для мадемуазель — пирожные ассорти, — не дожидаясь ответа Фифы, которая замерла над красивыми картинками пирожных, распорядился Колин. — Мне же вишневый штрудель. Два. И шамьет с пенкой на всех.
— Конечно, юные господа! Мгновение, всего мгновение! — просияла фрау и унеслась.
Только тут Ольга обратила внимание, что гэльсы выбрали столик в глубине террасы, скрытый вьющимися розами. И что через столик от них расположились два господина подозрительно непримечательной наружности, а еще двое с интересом рассматривают вывески поблизости. Наверняка где-то неподалеку еще человек пять-шесть. Бдят и караулят. То ли чтобы никого не убили, то ли чтобы взять злоумышленников с поличным.
Эх. А она так надеялась, что студентам академии не полагается охрана в количестве батальона! Мечты-мечты.
Пока Колин продолжал охмурять Фифу, а Гектор с Лиз обсуждали какие-то скучные подробности бриттской экономической политики, Ольга подняла рассматривала Банковскую площадь.
Зацепившись взглядом за тележку мороженщицы, Ольга подумала — как хорошо было бы прийти сюда одной! Вволю погулять, рассмотреть все интересное, посидеть в утренней тишине с чашкой шамьета, попробовать знаменитое астурийское мороженое в вафельном рожке, покормить голубей крошками свежего брецеля… До чего же тут красиво! Аккуратные домики нежных тонов, кованные балкончики, кругом розы — всех возможных и нескольких невозможных оттенков. Особенно невероятные оттенки роз — ярко-сиреневые, прозрачно-желтые и иссиня-черные — окружали статую очкастого господина со свитком в одной руке и стопкой монет в другой. Что-то в нем было знакомое, в этом господине… А, точно! Это же Морис Золотой! И статуя — ровно перед «Имперским банком». Хм…
Деньги. Время — деньги. Интересно, с чего бы вспомнился девиз «Драккара»? Может, потому что почти над головой Мориса Золотого висели в воздухе великолепные часы Академии? Удивительный эффект! На самом деле они далеко, но видно их так хорошо, словно до них рукой подать.
И догадка крутится в голове, крутится… Время — деньги. Часы — банк.
Не потому ли Морис так настойчиво предлагал показать часы Академии с какого особого ракурса? Что-то, что можно увидеть лишь раз в сутки.
От почти пойманной догадки ее отвлек капризный голосок Фифы.
— Олье! Ты совсем не слушаешь!
— Я пропустила что-то важное?
— Если ты не слышала, о чем говорит вся академия — то да, — насмешливо пропела Фифа.
— И о чем же? — заинтересовалась Лиз.
— А об этом я и спрашиваю. Что за интрижка с каким-то Гельмутом? И почему уродец Ренар тебя ревнует на всю Академию? Ты что, в самом деле с ним целовалась?
Колин подавился шамьетом, который пил. Фифа с притворным сочувствием ахнула, а Гектор с непритворным удовольствием треснул приятеля по спине.
— Оле?.. — Лиз поглядела на нее с искренним ужасом. — Ты же не?..
— Говорят, на лекции по артефакторике он вел себя совершенно непристойно! Скандально даже! И поругался с профессором до того, что его пригрозили выгнать из Академии!
— Помилуй, Создатель, — притворно ужаснулась Ольга, едва сдерживаясь от желания то ли проклясть сплетницу, то ли расспросить о подробностях поведения Ренара. Фу ты, глупости какие. Нет уж, против сплетен есть только одно оружие: довести их до абсурда. — А о том, что на лекцию явились драконы и читали мысли всех студентов, тебе не рассказали? И что профессор артефакторики признался в заговоре против короны, а его артефакты вышли из-под контроля и летали по всей аудитории, задирая дамам юбки? Но главное, Ренар прямо посреди лекции выпустил крылья, превратился в химеру и украл у профессора журнал! А все — только чтобы ему не поставили двойку!
Фифа, поначалу навострившая ушки, к концу скривилась и скрестила руки на груди.
— Фу, как грубо!
— А мне кажется, весьма интересная версия событий, — усмехнулся рыжий гэльс.
— Интересно, что это за Гельмут такой. Я слышала, он приезжал за тобой в общежитие.
— Очень милый герр Гельмут, — пожала плечами Элиза. — Он водил нас в кондитерскую в прошлые выходные.
— Вас? А, то есть он ухаживает за тобой, Лиз?
Бриттка внезапно покраснела и спрятала взгляд в чашке с шамьетом.
— Конечно же нет! Я ему совершенно не пара. Он ухаживает за Ольгой. И он правда очень… обходительный и достойный кавалер.
— А, понятно, — совершенно не так поняла ее Фифа. — Действительно, тебе мелкие астурийские дворянчики не интересны.
— Мелкие?.. — снова чуть не захлебнувшись шамьетом, переспросил Колин и подозрительно забулькал. Видимо, пытаясь скрыть смех.
— Разумеется, — на полном серьезе пояснила Фифа. — Ну разве станет виконт или, допустим, граф, ухаживать за мефрау Вульф? Если только с бесчестными намерениями.
— Да уж, — покачал головой Гектор. — Мефрау Вульф и какой-то граф — это совершенный нонсенс.
— Вот! — довольно покивала Фифа. — Я и говорю. Наверное, весьма непростой выбор, сильный темный маг, настоящий шевалье, и астурийский дворянин, не так ли? Вряд ли раньше за тобой ухаживали подобные люди.
— О да. Такое со мной впервые, — едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос, покивала Ольга.
— Возможно, тебе стоило бы остановиться на Соланже. Он хоть и урод, но зато родовит. А ты знаешь, отец моего жениха тоже в некотором роде… э… необычный человек.
— Да-да, мы все наслышаны о Черном Карлике. Наверное, он тоже урод? — сделала невинные глаза Ольга. — Тебя это не смущает? Может быть и твой жених, как его там…
— Д`Амарьяк. Шевалье Д`Амарьяк, виконт Дебюсси-Курбе, будущий граф, — гордо напомнила всем Фифа, но тут же бросила многозначительный взгляд на Гектора. — Впрочем, это пока всего лишь помолвка. Возможно, я встречу того, к кому склонится мое сердце… поистине благородного мужчину…
— Не какого-то виконта, а целого герцога, — таким же томным голосом продолжила Лиззи, — из страны гор, овец и односолодового виски…
И она выразительно похлопала ресницами на Колина.
Ольга опять едва сдержала смех. Нет, ну это же надо, так толсто намекать! И ведь Фифа все равно не поняла. Вот зачем, зачем Колину такая глупая жена? Над ней же весь высший свет Гэллии будет смеяться.
— Отличный виски, моя дорогая. Действительно, зачем тебе какой-то там изнеженный виконт-вырожденец, который наверняка и овцу-то подоить не умеет. Выходи за меня. Я здоров, красив, силен, у моего рода лучшие пастбища и поля во всей Гэллии! Короче, я — совершенство! У нас с тобой будут замечательные дети. Гарантировано никаких карликов, горбунов и прочих химер.
— Умные как папа и красивые как мама, — не преминула вставить Лиз.
— Ага, — серьезно добавил Гектор. — Мама красивая, а папа генерал.
Все рассмеялись, даже Фифа, хотя намеков она опять не поняла. Вот же дурища, а?
— Точно. У нас в роду были генералы, — важно покивал Колин, отсмеявшись. — Фифи, радость моя, у нас с тобой будет самая прекрасная свадьба! Я подарю тебе белоснежного ягненочка, ты будешь завязывать ему бантики и кормить его клевером. Это очень модно. А еще я буду носить тебя на руках, как в рыцарских романах, и посвящать тебе стихи.
— И петь серенады, — кивнул Гектор. — Ты бы слышала эти серенады! Соловьи замолкают в ужа… ужасном восторге, ага. И мрут от зависти!
— Обожаю пироги с соловьиными языками, — усмехнулся Колин. — А не заказать ли нам еще по штруделю? От любви у меня аппетит разыгрался.
Под одобрительные кивки белобрысый позвал фрау Грету и уже открыл рот, чтобы сделать заказ, как неподалеку раздался хищный свист, чей-то вопль «с дороги» — и фрау Грета закрыла рот рукой, глядя куда-то на площадь.
Ольга тут же посмотрела туда же — и чуть не завопила сама. Сдержалась только потому, что не смогла выбрать, что вопить. То ли «Сдохни, гад, и не смей бить моего Ренара!», то ли «Беги, идиот, пока тебя в жабу не превратили!»
Сложный выбор. На нем Ольга и застряла, глядя, как горбун проклинает придурка — и на мгновение вся площадь окутывается смертельно-прекрасным багровым мерцанием темной магии, и ее собственный дар откликается, впитывает это мерцание, и внутри нее разливается какое-то странное трепещущее тепло. Словно… словно ее дракон крылом укрыл.
А хам, на которого ей стало совершенно наплевать, не принял вызова на дуэль и сбежал искать целителя.
Уф…
Она сама не поняла, что не дышала — пока не сумела наконец-то вдохнуть. И выдохнуть. Облегченно и немножко даже восхищенно.
Рене не убил хама! Сдержал всю эту великолепную мощь — и не убил! Потрясающий самоконтроль! Вот она бы, наверное, не сумела сдержаться, если бы какой-то мерзавец попытался ударить ее хлыстом. И, убив, даже совестью бы не мучилась. Потому что безмозглые придурки, оскорбляющие темных магов — это ошибка природы, которую следует исправить, и желательно до того, как придурки успели размножиться и увеличить мировую энтропию.
Ровно в тот момент, когда она выдохнула — Ренар обернулся и встретился с ней взглядом. И именно этот момент Фифа выбрала, чтобы вскрикнуть и упасть в обморок. Прямо на руки Колину.
Оба гэльса и Лиз тут же засуетились вокруг нее, фрау Грета всплеснула руками и побежала за нюхательной солью, двое подозрительных господ встрепенулись и вытащили пистоли — но тут же их спрятали. Потому что Фифа открыла глаза всего через несколько секунд и жалобно поглядела на Колина.
— Ой, — сказала она. — Он жив? Ведь он не умер, правда же?
— Конечно же нет, милая. — Колин немедленно воспользовался случаем и прижал Фифу к себе. — Соланжу совершенно ничего не угрожало.
— Да нет же! Соланж его не убил? Того шевалье… он же… он же его проклял, я видела! Ох… — она снова прикрыла глаза.
Колин с Гектором переглянулись, а Лиз, щупавшая пульс на безвольно повисшей руке Фифы, покачала головой:
— Какая странная реакция. Пульс неровный, кожа холодная… Похоже, у Фифы атипичная реакция на темную магию.
— Ты можешь помочь? — тут же потребовал Колин, явно переживающий за Фифу. — Может быть, стоит отвести ее к целителю?
— Да, стоит, — кивнула Лиз. — Не думаю, что последствия будут серьезными, но лучше перестраховаться. И… похоже, брак с виконтом Дебюсси-Курбе ей противопоказан.
Лиз выразительно оглянулась на площадь…
Без малейших следов Ренара.
— Сбежал, — констатировал Гектор.
— Пф. Темные маги — трусы по натуре, — фыркнул Колин.
Ольга еле сдержалась, чтобы не вступиться за Ренара. Потому что никакой он не трус. Вот ни разу! Но… какое-то внутреннее чувство ее остановило. Просто ощущение, что нельзя. Лучше промолчать. И…
— Думаю, мне стоит остаться здесь. Вдруг от моего присутствия ей сейчас станет хуже? — сказала Ольга, краем глаза улавливая некую смутную тень рядом с Имперским банком.
— Тебе стоит вернуться в Академию с нами, — возразил Колин. — Мы обещали герру Бастельеро не оставлять тебя без присмотра.
— Да ладно, тут целая рота охранников, — передернула плечами Ольга… и обернулась на звук мотора.
Все прочие — тоже, даже Фифа и фрау Грета, как раз прибежавшая с нюхательными солями.
На Банковскую площадь влетел и резко, со скрипом шин, остановился около кондитерской красный мобиль-кабриолет. А из него, не открывая дверей, выпрыгнул щегольски одетый брюнет в огромных ветровых очках, стянул очки на лоб — и помахал им всем рукой. При этом сияя улыбкой отсюда и до Бриттских островов.
— Ой, Мори-ис! — восхищенно пролепетала Фифа и попыталась вывернуться из объятий Колина.
Что ей, разумеется, не удалось.
— Привет! Что это у вас такие серьезные лица? — спросил красавчик, приближаясь к ним и не переставая сиять.