Глава 12 · О цветах жизни и полутора порциях успокоительного

Людвиг Бастельеро 

– Какой еще отпуск?! Людвиг, ты с ума сошел!

– Обыкновенный. За свой счет. На весь учебный год.

– И как, по-твоему, Оранжерея будет справляться без тебя? Нет и еще раз нет! Неделя максимум.

– Ну, если ты убедишь его величество, что княжна Ольга не нуждается в постоянном присмотре во время учебы в Академии, я скажу тебе большое человеческое спасибо. Мои зомби – куда более спокойная публика. Просто лапочки. Лежат себе, никого не трогают, через окна не сбегают, в исчезающие лестницы не проваливаются.

Генерал Герман Энн, глава Кроненштутц, она же Оранжерея, она же Безопасность короны, страдальчески прикрыл лицо ладонью. От упоминания будущей королевы (Создатель, храни Астурию!) у него уже случались мигрень и нервный тик.

– Такая была очаровательная, милая мефрау! Спокойная, разумная… Люци, ты уверен, что ее не подменили? Может, это опять козни Черного Карлика? Никак не простит, что мы увели его лучших агентов…

– О, я же тебе еще не успел сказать! – нехорошо обрадовался Людвиг. – На одном курсе с княжной Ольгой учатся оба его сына, Ренар и Морис.

Генерал Энн тихо, но очень экспрессивно высказал все, что думает о самом заклятом коллеге, его проклятых отпрысках и чувстве юмора Единого.

– Скорее Баргота, – пожал плечами Людвиг. – Уверен, без него тут не обошлось. Ну так что, я могу сказать Гельмуту, что ты не даешь мне отпуска и я никак не смогу присматривать за всей этой бандой в Академии?

Не то чтобы Людвиг всерьез надеялся на такую удачу, но попробовать-то стоило.

– Да иди ты…

– И пойду, – вздохнул Людвиг. – Вот прямо сейчас и пойду. Домой. Если там еще хоть кто-то меня ждет, в субботу-то поздним вечером.

– В отпуск все равно не пущу. Не могу, друг мой, вот никак не могу. Его величество не одобрит, если делом о покушении на его возлюбленную невесту будет заниматься не лучший дознаватель королевства. Так что придется тебе…

Что придется, Герман не договорил. Его прервал звонок фониля, стоящего на рабочем столе генерала. Какой-то подозрительно панический звонок.

Оба, Людвиг и Герман, с ненавистью уставились на вестника неприятностей. Никто не поспешил снять трубку. Людвиг даже руки за спину спрятал. И кивнул:

– Твой фониль, ты и отвечай. А у меня выходной.

– У меня тоже выходной! – буркнул Герман, но трубку снял. – Генерал Энн слушает.

При первых же словах абонента – нахмурился.

Сломал в пальцах вечное перо, которое до того задумчиво крутил.

И рявкнул:

– Чтоб ни одного газетчика! Просочится – разжалую! Всех разжалую! В Новый Свет сошлю!.. Идио-оты… разгильдяи… Головы поотрываю!

Людвиг, не дожидаясь просьбы, достал из генеральского бюро бутылку отличного гэльского виски и набулькал в бокал успокоительную порцию: всклянь. Секунду подумал – и набулькал вторую. Себе.

Положив трубку, Герман молча выпил свое успокоительное, крякнул и горестно уставился на Людвига.

– Хочу на пенсию. Розы выращивать.

– А кто не хочет? – Свое успокоительное Людвиг тоже выпил. – Дай угадаю. Ее светлость Ольга опять куда-то влипла.

– Их светлости, три штуки, и его высочество, одна штука, – тоном похоронного агента уточнил Герман и подставил пустой бокал.

Людвиг налил. В оба. До половины – им еще работать, Барготовы подштанники! Где в этом мире справедливость?! Почему рядовые полицейские могут себе позволить нормированный рабочий день, выходные, отпуска и прочие бюллетени, а он, герцог Бастельеро, – нет? Его даже в профсоюз не принимают. Дискриминация, как она есть.

– В кого-то из четверых стреляли, – идеально ровным тоном, безошибочно указывающим на крайнюю степень бешенства, сообщил генерал. – Оба ушли, и убийца, и его подельник-маг. Одноразовым порталом.

– Барготовы подштанники, – выдохнул Людвиг и опустошил свой бокал.

Полторы порции успокоительного – самое то, чтобы не озвереть и не убить собственноручно всех четверых идиотов: младшего гэльского принца, его наперсника – юного герцога Нешвила, княжну Волкову-Мортале и леди Элизу Хоббстен, младшую дочь герцога Кэррингтона.

– Место преступления за тобой, Бастельеро. Допрос сиятельных деточек – тоже. Тебя они хотя бы боятся. Наверное.

– Все-все, понял, уже ушел! – поднял руки Людвиг, нехотя встал с кресла и попросил: – Координаты для портала дай. Хотя я бы предпочел Нитц. Говорят, в конце лета там особенно красиво. И никакой преступности!

– Можешь помечтать полминуты, – хмыкнул генерал Энн. – Только не слишком увлекайся, а то еще размажешься по парочке соседних миров.

– Неплохой вариант.

– Плохой, Люци. Поверь. Тебя все равно найдут, соберут по молекулам, вернут домой, и тебе все равно придется заниматься этим делом. Кто, если не ты, а?

– Да иди ты… к Гельмуту, – буркнул Людвиг, выслушал координаты места преступления и, мысленно проклиная деток, которым дома не сидится, шагнул в портал.

* * *

 Детки вернулись в общежитие АМН вовремя. То есть Людвиг как раз успел туда явиться (второй раз за этот безумный день!) одновременно с ними, опять же порталом. А до того – обнюхать место преступления, выслушать от доктора Курта (его генерал Энн беззастенчиво вытащил из дома) крайне неприятную новость. Даже две. Первая: место назначения портала определить он не смог. Вторая: изготовителя портала он определил за полсекунды, и был им он сам, доктор Курт. Третью поганую новость Людвигу и сообщать было не надо, он сам был в курсе: стрелка и его сообщника никто не запомнил. Оба были в масках и под чарами отвлечения внимания. Кому-то очень повезло (а кому-то наоборот), что оба гэльса оказались отлично подготовлены как боевые маги и обладали великолепной интуицией. Иначе бы дело кончилось трупом, а может быть, и не одним.

Впрочем, последствия для Астурии и АМН в любом случае будут печальными. Конечно, если не удастся всеми правдами и неправдами случай замять.

Ну хотя бы этим заниматься придется не Людвигу, и то радость.

«Если судьба подкинула тебе лимоны, сделай из них лимонад», – вспомнилась любимая поговорка жены. Которую он сегодня вряд ли увидит.

– Отличное начало учебного года. Поздр-равляю, – даже не пытаясь изображать вежливость или дипломатичность, рыкнул он, вышагивая из портала в холл общежития.