Глава 17 · О книгах, крысах и проблемах недоверия

Ольга

«Именно так был заложен краеугольный камень первой международной академии магии, в которой женщины учились и занимались наукой наравне с мужчинами, и в которую принимали по дару и способностям, а не по положению. Здесь творил великий Даэли, здесь механику превратили в науку, именно здесь был испытан первый в мире полноприводной мобиль, здесь до сих пор совершают открытия и познают неизведанное».

Перечитав последний абзац своего эссе, Ольга сдула упавшую на лоб прядь и удовлетворенно улыбнулась.

Эссе получилось поэтично-пафосное, но ей нравилось. Гордость предками – замечательно чувство. Законное. Полезное для собственного развития. И то, что Ольга учится в АМН, основанной ее прабабкой, – правильно. Конечно же, основала АМН не только Матильда. На самом деле подобные идеи были у Бастельеро, Курта и Мессера, но именно Матильда сделала самое важное: объединила их и подвигла к воплощению мечты. И дала денег на все это, разумеется. Поначалу на строительство АМН пошел капитал Волковых и Бастельеро (в соотношении один к пяти в пользу Матильды), затем к процессу присоединился франкский император Морис Золотой, по чистой случайности лучший друг князя Андре Волкова-Мортале, и лорд Говард, основатель корпорации «Драккар» – друг и деловой партнер семьи Волковых-Мортале…

Немножко досадно, что акций компании «Драккар» в семье не осталось, лет пятьдесят назад Говарды предложили за них хорошие деньги, а тогдашняя княгиня совершенно не желала заниматься столь низменным делом, как производство каких-то там экипажей…

Потом локти кусала, да поздно было, обратно акции ей никто не отдал.

И дружбу растеряли. Может быть, Ольге удастся ее восстановить: мать Элизы из Говардов, впервые за полвека хоть какие-то контакты, кроме сугубо деловых.

Ольга вздохнула. С одной стороны – гордость? С другой стороны – досада. Всего два поколения блистательных и могущественных княгинь Волковых, а дальше как-то все сдулось. Попробовал бы руссийский император отобрать титул у Матильды или ее дочери, Елены! Над ним бы все дворцовые лакеи смеялись. Теперь же ее собственная мать, княгиня Наталья, лишь смиренно вздыхает и утешает дочь: королеве Астурии руссийское княжество ни к чему, у тебя будет целая страна. Тем более тебе в любом случае некому будет свой титул передать, ты ж пустоцвет. И не вздумай даже пытаться рожать, и сама умрешь, и ребеночка не родишь. Так что покорись воле императора, деточка.

Да-да. Сейчас. Вот прямо взяла и покорилась. Три раза.

Фыркнув, Ольга оглядела тихую, сумеречную библиотеку, освещенную лишь парой ламп в зеленых абажурах. В последний вечер перед началом учебного года она была единственной посетительницей. Остальные темные маги после совместной пьянки в ближайшей к АМН пивной в библиотеку, разумеется, не пошли. И Ольгу совершенно не интересовало, как они собираются завтра сдавать свои эссе профессору Бастельеро. Вот ни капельки.

Несколько таких же, как она, энтузиастов учебы – не с ее факультета – давно разошлись. За узким окном висел тусклый погодный шар, притворяющийся второй луной, и мерцал Звездный Ручей. Где-то шуршала крыса-мутант, устойчивая к любой магии, включая проклятия самого доктора Курта. Из-за толстых стен, отделяющих сокровищницу знаний от внешнего мира, не доносилось ни звука, хотя лаборатории, как и библиотека, работали круглосуточно. Правда, несмотря на отсутствие библиотекаря, надежда Ольги пробраться в хранилища не оправдалась. Все что ей удалось – это определить запирающий барьер как воздушно-пространственно-ментальный, и понять, что для его преодоления ей потребуется что-то большее, чем упорство и удача. Возможно, маг-пространственник. Или портальщик. И, может быть, еще менталист. И совершенно точно – год-другой обучения, чтобы хотя бы понимать, как к этому кошмару подступиться.

Ну и ладно. Она и не ожидала, что секретные дневники Матильды Волковой выдают в читальный зал для всех желающих.

Зато теперь весь зал в ее распоряжении. Эссе готово, на крысиное шуршание ей плевать, можно заняться кое-чем нужным и полезным.

Перенеся на свой стол вторую лампу, Ольга выложила из сумки слепки кулона. Умница, Оленька, что послушалась интуиции, подстраховалась. А у того, кто украл кулон, – пусть руки отсохнут.

Представив себе Ренара с руками-ветками, Ольга злорадно усмехнулась… и тут же почему-то погрустнела. Печальная картина, вообще-то. Ему и так досталось проклятие Матильды… ведь, если подумать, правнук того самого Маньяка ни в чем не виноват. Ну, был не виноват. Когда только родился.

В том, что сейчас Ренар и Морис – воплощение зла и коварства, не стоит даже сомневаться! Все Д`Амарьяки такие! Это генетически обусловлено и подкреплено дурным влиянием семьи, вот! Так что нечего вспоминать чарующий голос, прикосновение теплых губ к запястью и очаровательно-наглую улыбку. Глупости это. Морок и наваждение. Они же оба темные маги и менталисты, в них нет ничего настоящего!

В очередной раз приняв решение никогда и ни за что не доверять Д`Амарьякам, Ольга взяла лупу и принялась за изучение оттисков.

– Это точно Матильда, только она писала букву «Аз» как кружок с хвостиком. – По детской привычке Ольга размышляла вслух, так, словно рядом был любимый отец, всегда готовый помочь и поддержать. – Ее стиль – делать самые простые вещи не как все нормальные люди. Вряд ли кто-то стал бы подделывать ее почерк на каком-то старом кулоне… Хотя могли бы, конечно. Только зачем?

Ответом ей был топот крысиных лапок где-то за соседним стеллажом.

Машинально бросив в ту сторону антикрысиное проклятие, Ольга прищурилась и снова склонилась над буквами. Разобрать что-то было крайне сложно, слишком много царапин. Но вроде бы, если повернуть к свету наискось, чтобы тени от случайных царапин и от букв получились разной глубины… да, точно! Целый слог: «кар». Ура?

Заколка-череп в волосах потяжелела, напоминая о себе.

– Ты тоже это ощущаешь? Темную ауру? – прошептала Ольга, оглядываясь.

Но зал был пуст, только островки света над столами, да тусклые по ночному времени плавающие светильники под потолком. Показалось? Или…

«Шур-шур-шур, топ-топ-топ».

– Я тебя поймаю, – сказала она крысе-мутанту. – Даже не мечтай спрятаться. Я тебя запомнила.

«Топ-топ, шур-шур, хрусь-хрусь-хрусь», – в звуке прогрызаемой бумаги послышалась насмешка.

– Ах ты, дрянь серая, – невольно восхитилась крысиной наглостью Ольга и вернулась к оттискам.

Увы, сколько она их ни вертела, как ни направляла свет – больше ничего разобрать не удалось, кроме… силуэта книги? Нет, серьезно? Кто-то выгравировал на любовном послании стилизованную книжку?

– Значит, что мы имеем… – шепнула Ольга под нос. – Книжка, буква «а» строчная, слог «кар», тоже со строчной… значит, это вторая часть слова. Или второе слово? Кар… карамель? Карусель? Кармин? Нет, длинно, не уместилось бы. Максимум еще две буквы. Кара? Вряд ли… Наверное, все же второй слог, что у нас заканчивается на «кар» и относится к любви? Или… к книгам? Кар… хм… Кар! Мобиль! По-бриттски это мобиль! Акции «Драккара»… о! Драккар – это вариант, но при чем тут книга…

Что-то подсказывало Ольге, что этот кулон попался ей неслучайно. Это подсказка, которая так или иначе приведет к разгадке тайны проклятия. Прабабка Матильда прокляла Маньяка в припадке дикой ярости, когда ей и ее возлюбленному грозила смертельная опасность по вине Д`Амарьяка, но так как сила ее проклятия была несоизмерима с виной темного мага, откатом ударило и по роду Мортале… Но у любого проклятия есть обраточка, закон снятия, узел, на котором завязана маг-структура. Все, что Матильда сказала тогда, это «поцелуй любви». Об этом знали и Волковы, и Д`Амарьяки. Но почему-то ни один поцелуй любви проклятия не снял. Ведь всем известно, что Жорж Д`Амарьяк женился по любви на Жозефине Соланж, подруге Матильды…

Почему-то именно тут Ольгу посетило сомнение. Что-то здесь не сходилось. Между Матильдой и Андре была истинная любовь, их брак благословили древние боги, и поцелуев любви между ними было – не сосчитать. Однако проклятие никуда не делось.

И Жозефина любила Жоржа, а Жорж – Жозефину, однако их сын получился карликом. Очень сильным магом, таким же хитрым и беспринципным как Маньяк, но – карликом. И внук тоже. Его даже зовут Черным Карликом, он больше полувека возглавляет орден Лилии. Все прочие отпрыски Д`Амарьяков безнадежно бездарны, зато обладают великолепным здоровьем. Выбивается из общего ряда лишь Морис. Он – Д`Амарьяк, он здоров и красив, он обладает сильным темным даром. Да и Ренар, если уж так, вовсе не карлик. Наоборот, он довольно высок, несмотря на горб. Хоть и формально уродлив… Интересно, а Ренар или Морис влюблялись по-настоящему? Так, чтобы истинная любовь?

Наверное, Морис ведет все эти разговоры о любви к Ольге и женитьбе на ней из-за проклятия. Надеется, что их брак разрушит проклятие.

Глупо.

Да, точно. Глупо.

Потому что ни один Д`Амарьяк не сможет полюбить Волкову, а ни одна Волкова – Д`Амарьяка. Только ненавидеть, как Матильда и Жорж ненавидели друг друга.

Ольга обхватила голову ладонями. Слишком много мыслей, слишком много вариантов, непонятно, за что хвататься. И как же тяжело одной! Был бы рядом отец, они бы все обсудили, разложили по полочкам и непременно нашли нужный вариант! Не зря же отец говорил, что раз Ольге выпал неординарный дар – значит, именно ей и снимать родовое проклятие. Потому что кому же еще-то, дальше откладывать некуда.

Запихнув куда подальше злость на мать и бабку, смирившихся с Божьей Карой (кар… нет-нет, категорически не подходит, Матильда не верила в Божьи Кары, ее и от храма-то едва не отлучили за вольнодумство), Ольга заставила себя думать логически и конкретно, а не строить безосновательные теории об истинной любви, которой наверняка вообще не существует. То есть нужной ее разновидности, снимающей проклятие. И вообще, судя по всему, нужен не поцелуй как поцелуй, а какой-то артефакт или заклятие. Потому что просто поцелуи не сработали.

Итак. Следует вернуться к кулону и для начала проверить те теории, которые проверить проще всего. Так учил отец, а уж он точно знал толк в завиральных теориях.

Значит, стоит допустить, что книга – это именно книга и есть. Вон их сколько вокруг. Почему бы не…

– Не может быть так просто! – воскликнула Ольга и вскочила, переполненная естествоиспытательским энтузиазмом. – Книга! Драккар!

К стеллажу, украшенному вычурной надписью «Механика», она буквально подлетела. Нашла взглядом исторический раздел, пробежалась пальцами по корешкам с однотипными названиями. И ни на одном не нашла слова «Драккар». Странно. Ведь должно что-то быть, именно в лабораториях «Драккара» сделали добрую половину великих открытий, и к половине из этой половины приложила руку Матильда…

Ну же! Смотри внимательно, Олечка, смотри и думай!

На миг прикрыв глаза и улыбнувшись воспоминанию об отце – это была его любимая присказка, – она снова пробежалась пальцами по корешкам, но полкой ниже… остановилась, ощутив что-то… Распахнула глаза, прочитала название «Первые мобили: от сказки к реальности», и…

И книга под ее пальцами шевельнулась.

Модифицированное антикрысиное проклятие сорвалось с пальцев раньше, чем она успела подумать. Книга нагрелась и задымилась.

– Ой…

– Зачем же уничтожать такую прекрасную библиотеку, – одновременно с ее ойканьем раздался знакомый бархатный голос, и книга перестала тлеть. – Или, по-твоему, я так похож на крысу?

– Очень похож. – Ольга зло дернула на себя книгу. – Только крупнее и опаснее.

– Намного опаснее, милая, – усмехнулся Ренар и отпустил книгу.

Ольга, продолжавшая тянуть ее на себя, отлетела от стеллажа и упала. То есть села на пол, опершись на соседний стеллаж.

– Ты!.. – На глаза чуть слезы не навернулись с досады.

– Ты не ушиблась? – склонился над ней горбун, тут же появившийся рядом, и протянул руку. – Извини, я всего лишь собирался быть вежливым и не отнимать у прелестной девушки интересное чтение на ночь.

Ольга поморщилась и встала сама, не прикасаясь к Ренару. И отступила вбок – назад было некуда, стеллажи мешали.

– Вот не надо, Д`Амарьяк. Мы оба знаем, что ты меня ненавидишь.

– Ты так в этом уверена? – О его кривую усмешку можно было порезаться.

– Как и в том, что покушения – твоих рук дело. Глупо искать драконий хвост, когда рядом вы с Морисом.

– Э… Фифа? – Он сделал большие глаза. – Я не узнал тебя в гриме.

Ольга сердито фыркнула.

– Тебе не удастся меня задеть.

– Ольга Волкова-Мортале не может рассуждать, как Фиолофинель Брильяниоль, у которой в голове исключительно рюшечки и список приглашенных на свадьбу персон.

Ольга снова фыркнула, но уже не так сердито. Вообще-то, ей стало смешно. И… ну… Ренар в самом деле вытащил ее из-под мобиля. А Морис поймал на лестнице и не дал сломать шею. Так что подозревать их глупо.

– Все равно я тебе не доверяю, Д`Амарьяк, – собрав остатки злости, сказала она.

И не смогла сдержать улыбку.

Ренар – тоже. Не сдержал. И не пытался.

– Благодарю за комплимент, – поклонился он. – Плохим бы я был темным магом, если бы юные прекрасные девы мне вот так запросто доверяли.

Почему-то Ольга залилась жаром. Странно. Он вроде ничего такого не сказал, а все равно. Жарко. И сердце бьется как сумасшедшее. И во рту пересохло. Наверное… наверное, это темная магия! Он пытается ее проклясть! Поэтому и смотрит так пристально – в глаза, и вот ниже… на ее губы…

– Я, между прочим, ничуть не младше тебя, – из чистого упрямства заявила Ольга, для надежности прижав книгу к груди обеими руками.

– Ладно. Взрослые, умудренные жизнью прекрасные девы, – продолжая бесстыже на нее пялиться, согласился Ренар. – Ты очаровательно краснеешь, знаешь?

– Здесь жарко! – все из того же упрямства парировала Ольга.

Горбун тихо и как-то мягко рассмеялся, подавшись к ней чуть ближе.

– Очень жарко, – шепнул он. – Еще немного, и случится пожар.

– Прекрати, – нахмурилась Ольга, с трудом преодолевая глупое желание пофлиртовать.

О боги. То есть что, он с ней флиртует? Какая наглость! Да как он смеет!

– Ты собиралась почитать о мобилестроении, Олье? – Ренар отступил на шаг и убрал руку, которой опирался на стеллаж рядом с Ольгой.

– Да. Не думаю, что тебе будет интересно. Здесь ни одного ужасного проклятия или кошмарного заклятия. Даже ни одной картинки человека со снятой кожей.

– М-м-м… неужели у меня уже настолько кошмарная репутация? Олье, милая, я счастлив!

– Вот и чудненько, мессир темный маг. Ступайте смотреть ваши счастливые сны и оставьте деву в одиночестве. Обещаю целую минуту дрожать от страха, чтобы вам лучше спалось.

– Ты невероятна, – восхищенно покачал головой Ренар. – Если бы я был способен любить в принципе – я бы непременно в тебя влюбился. Вот прямо сию секунду.

Ольга вопросительно подняла бровь.

– М-м?

– О, ты же не все знаешь о проклятии Д`Амарьяков, Олье. Хотя это странно, уж твоя прабабка Матильда должна была поделиться столь ценной информацией.

– Какой? – невольно переспросила Ольга и прикусила язык. Но поздно. Она уже попалась на крючок.

– Д`Амарьяки не способны любить, – сообщил Ренар все тем же бархатно-чарующим тоном, чуть склонившись к ней – так, что их губы почти соприкасались. – Только желать.

Ольга отшатнулась. Не потому, что ей стало больно от какого-то иррационального разочарования – нет, чушь какая! Просто… просто… это неприлично, почти целоваться с совершенно посторонним мужчиной. К тому же кровным врагом. И вообще, он – урод, а с уродами она целоваться не собирается. Никогда!

– Да ты мне просто Новый Свет открыл, – с холодным сарказмом парировала она, усилием воли успокаивая дыхание и отчаянно стучащее в груди сердце. – А я-то уже поверила в нежные чувства Мориса и составляю список приглашенных на свадьбу персон. Еще чуть, и начну подписываться как Фиолофинель Брильянфиоль.

Ренар зло сверкнул разноцветными глазами в прорезях маски и скривил тонкие губы в усмешке.

– Бедняжка Морис, какое разочарование его ожидает.

– Бедняжка Морис, его даже собственный брат ненавидит. За что, кстати? Открой мне эту великую тайну, коварный темный маг.

– Ну что ты, ненавидеть брата – это дурной тон. У нас с Морисом полное взаимопонимание.

Ольга презрительно скривилась:

– О том, что темные маги врут как дышат, я тоже знаю. Говорят даже, правда причиняет вам невыносимые страдания. Что-то вроде костров святой инквизиции.

– Врут, милая, – нежно пропел Ренар. – Всего лишь ощущения, как от легкого несварения желудка. Вполне терпимо.

– Ну так ответь правду для разнообразия, ми-илый Рене-е, – передразнила его Ольга. – И не беспокойся, если ты ненароком расстанешься с ужином от такого нечеловеческого усилия, я не буду смеяться. Обещаю.

– И как устоять перед столь нежной просьбой? Хм… впрочем… я же темный маг, ты не забыла, милая? Так что для начала скажи, что мне за это будет.

– Э… медаль?

– Не пойдет. Медаль у меня уже есть. Предложи что-нибудь поинтереснее. К примеру, поцелуй прекрасной юной девы.

– Боюсь, поблизости нет ни одной. Если только ты согласен пойти со мной в общежитие. Я держу Фифу, ты целуешь – идет?

С каждым ее словом губы Ренара неудержимо растягивались в улыбке, а с последним он рассмеялся. Искренне и почти счастливо.

– И-идет… – сказал он сквозь смех и утер слезу. – Олье… о прекраснейшая Олье, от тебя… нет противоядия…

Ольга рассмеялась вместе с ним. Она не понимала, как так получается. Вроде бы они ругались. Ненавидели друг друга. То есть ненавидят – вот прямо сейчас. Но почему-то это так… тепло, что ли. Уютно. Как будто от перепалки с Ренаром она вся наполняется свежей и бурлящей, словно горный ручей, энергией. И ей хочется еще и еще.

– Ты не ответил, ужасный темный маг, – отсмеявшись, вернулась она к своему вопросу.

– А ты скорее череп мне проклюешь, чем вежливо отстанешь, да?

– Какой ты догадливый, я в восхищении!

Несколько мгновений они в упор глядели друг на друга. На миг Ольге показалось, что он все же ее поцелует. Но…

– Ладно. Сдаюсь. Я отвечу тебе, а потом мы вместе почитаем этот увлекательный талмуд о мобилестроении.

– Зачем тебе? – тут же насторожилась Ольга.

– Не ты одна любопытна, как стая сорок.

– Вот опять, – укоризненно покачала головой Ольга. – Не врешь, но уходишь от ответа. Что, в самом деле так сложно?

– Зану-уда, – ласково ответил Ренар.

– Скользкий ублюдок, – не осталась в долгу она.

И они опять рассмеялись.

Вот что это такое, а? Может так действует родовое проклятие? Или не родовое, а эти двое ее приворожили? Да нет, вряд ли… она же не влюблена, и они не кажутся ей неземным совершенством… кажется, привороты работают именно так. Понижают способности к критическому мышлению, повышают физическое влечение, и вуаля – объект не видит недостатков, одни достоинства. Но она-то видит! Вот он, Ренар Д`Амарьяк, одни сплошные недостатки.

Тьфу. Хватит уже. Лучше пойти спать, а то она демон знает до чего тут додумается.

– Непременно скажи, когда твои ядовитые железы переполнятся. Помогу сцедить, – с искренним восхищением сказал Ренар, невесть когда успевший взять ее за руку. – Но вообще ты разговаривала вслух, а я отлично слышу.

– Отлично подслушиваешь.

Руку Ольга отдернула, и не потому, что это было неприлично, держаться за руки, а потому что прикосновение ощущалось слишком остро. И слишком приятно.

– Странно, если бы лейтенант ордена Лилии не умет подслушивать. Но тебе не о чем беспокоиться, ничего нового я не узнал. Ты лишь подтвердила мои подозрения. И вообще, у нас с тобой одна цель, не так ли?

– Боюсь, у нас совершенно разные цели.

– Ну, в целом – возможно. Но в данном случае цель одна. Снять проклятие. Ты хочешь детей, я хочу… хм… – он сглотнул и едва заметно поморщился, – стать нормальным. Видишь ли, горб – это демонски неудобно.

– То есть твоя внешность тебя не смущает? – тут же вцепилась в возможность Ольга.

– А тебя? – немедленно парировал Ренар.

– Ни капельки. Форма соответствует содержанию, – ласково улыбнулась Ольга.

– Именно так сказала Матильда, когда проклинала моего прадеда, – почему-то довольно кивнул Ренар. – Ты знала?

– Нет, – покачала головой Ольга. – Точной формулировки проклятия не сохранилось… или сохранилась у вас?

– У нас, Д`Амарьяков, отличная память.

– Ты так говоришь, как будто это плохо.

– Иногда – да. – Горбун резко посерьезнел. – Ну что, идем читать талмуд? Вдруг в нем действительно что-то найдется.