Глава 2 · О пистолях и профессуре

Ренар

Человека, который шагнул из темноты в полосу лунного света, Ренар не знал. Он и разглядеть его толком не мог, словно лунные тени прятали лицо незнакомца.

Который молчал.

Вот так просто молча шел к ним с Морисом, и сердце заполошно отсчитывало последние секунды их жизни.

– Беги, придурок, – шепнул Ренар, отталкивая брата.

– Еще чего, – фыркнул Морис. – Ты мой уродский брат, и ты сдохнешь, только когда я так решу.

– Идиот. Мы на нуле…

– Плевать. – Тихонько вытянув нож из рукава, Морис резко вскочил на ноги, шагнул навстречу незнакомцу в академической мантии и загородил Ренару весь вид. Нож он прятал за спиной. – Кто вы такой и что вам нужно?

Незнакомец не ответил, но остановился – и Ренар ощутил прикосновение чужой магии. Диагностической. А затем услышал характерный щелчок взводимого курка.

Одновременно Морис сделал еще шаг навстречу незнакомцу. Вот же придурок! Огнестрела у него с собой нет, портального амулета нет – ничего нет! А до незнакомца слишком далеко, он выстрелит раньше, чем Морис до него доберется со своим ножиком. Оба они придурки, если уж на то пошло, Ренар тоже расслабился, ни одного боевого амулета не взял. Впрочем… есть же бестолковый кулон с драконьей слезой, самая капелька магии и фамильная наглость Д`Амарьяков.

– Вниз! – приказал Ренар, резко доставая из кармана кулон и направляя в драконью слезу остатки магии.

Придурочный братец с грохотом откатился с «линии поражения», драконья слеза засветилась грозно-багровым светом, пистоль в руке незнакомца дрогнул, а Ренар попытался создать иллюзию портала…

Ни демона у него не вышло.

И Морис, придурок косорукий, метнул нож мимо: тот просвистел в полуметре от незнакомца и звякнул о колонну.

– И это – Д`Амарьяки, – раздалось насмешливое; пистоль теперь смотрел на Мориса. – Ваш отец вряд ли бы гордился…

Он не договорил. Где-то совсем рядом раздался топот нескольких пар ног и сердитый вопль:

– Барьер, мать его! – и непереводимые идиомы по-гэльски и по-русски, на три голоса. – Ломаем, Коль, бери вектор, Оле, держись сзади! И-и раз!

Незнакомец обернулся на голоса и треск поддающегося барьера, еле слышно выругался и… пистоль из его руки исчез.

– Везучие щенки, – процедил он и ударил ментальным заклинанием.

«Стирание памяти, чтоб он сдох», – только успел подумать Ренар, прежде чем его – и Мориса – сознание помутилось от боли.

Он очнулся от ласкового прикосновения и голоса Ольги:

– Не вздумай умирать. Ну же, Рене, я знаю, ты живой, давай, открой глаза.

Прохладная ладонь погладила его по щеке. Не открывая глаз, Ренар чуть повернул голову и коснулся девичьей ладони губами.

– Ты… очнулся, – выдохнула она облегченно и засмеялась. – Я так перепугалась! Извини, я… я не должна была сбегать, просто… ну… я…

– Ты меня поцеловала, – распахнув глаза и упершись взглядом в растерянные, виноватые и счастливые глаза некромантки, сказал Рене.

Где-то неподалеку слышались тихие голоса двух гэльсов и Мориса. Что именно они говорили, Рене не расслышал, да и сейчас его это не интересовало. Рядом была Ольга – и это казалось куда более важным.

– Ты. Это ты меня поцеловал, – нахмурилась она. – Не делай так больше.

– Сделаю обязательно. Когда-нибудь это сработает.

– Нет. Не сработает, – в голосе Ольги проскользнуло сожаление и немножко вина. – Я тебя не люблю, ты не любишь меня, оно не может сработать. И вообще, Матильда явно имела в виду что-то другое.

– Плевать на Матильду. Раз ты вернулась, значит, тебе не все равно.

– Конечно, не все равно. Еще не хватало, чтобы ты умер тут без помощи!

– Я живучий, – усмехнулся Рене.

– А раз живучий, то давай вставать. Можешь?

– Разумеется, – самонадеянно заявил он, попытался сесть… и не смог. Тело не слушалось и вообще ощущалось так, словно проклятая люстра упала прямиком на него.

Люстра, ага… люстру он помнит. И поцелуй помнит. А потом явился Морис, они полаялись немножко… Но с чего Рене потерял сознание-то? Вроде братец напоил его зельем, горько-терпкий травяной привкус все еще чувствуется на языке. Но почему-то самого момента в памяти нет. Провал какой-то. Странно и подозрительно.

– Рене, тебе больно? Может быть, позвать целителя?

– Не вздумай. Надо выбираться отсюда. Тревога так и не сработала?

– Нет. Тут был какой-то странный барьер, мы еле прорвались.

– А Морис прошел легко…

– Гектор и Колин его взломали. Грохоту было! Почти как от люстры.

– Откуда они тут взялись? – подозрительно спросил Рене. – Они что, за тобой следят?

– Ага, следим, – вместо Ольги ответил белобрысый гэльс, присаживаясь рядом с Рене на корточки. – Не Академия, а рассадник криминала какой-то. Так, Д`Амарьяк, чем докажешь, что люстра – не твоих рук дело?

– Колин, ты с ума сошел! – возмутилась Ольга. – Рене меня спас, а ты!

– А я должен проверить все версии.

– Особенно самые дурацкие, – встрял Морис. – Что, неужели ты все еще жив, уродец? Какая досада.

– Заткнись, сделай одолжение. И без тебя тошно, – поморщился Рене.

– Олье, милая, оставь этого придурка, пусть побеседует с господами гэльсами. А я провожу тебя до комнаты. Похоже, в этой Академии все ослепли и оглохли. Даже если драконы снова обрушат главный корпус, никто и не почешется.

– И в самом деле, почему никого нет? – спросил рыжий гэльс. – Должна же быть охрана. Даже если сирена не сработала, грохотало-то, наверное, знатно.

– Наверное? – переспросил Рене, с трудом повернув голову к гэльсу. – То есть вы ничего не слышали? Почему тогда прибежали?

– Не слышали, и это очень странно. Вон та штука должна была грохотать как горный обвал. Да весь корпус должен был дрожать. Но никого нет. Вымерли все…

Его прервал еще один голос. Вроде бы незнакомый, но почему-то от него у Рене мурашки побежали.

– Что тут происходит? Что за шум? Господа студенты, почему среди ночи… о Создатель, люстра?!

– Профессор! – обрадовался непонятно чему белобрысый гэльс, который герцог Нешвил. – Как вы вовремя! Вы давно здесь?

– Глупый вопрос, как я мог быть здесь давно, если я только что пришел?

Что-то в его ответе показалось Ренару неправильным. Не то чтобы профессор лгал, но вполне профессионально увиливал. Зачем? Почему? Какого демона его среди ночи понесло в библиотеку?

– Я вижу. Извините, профессор, сейчас должен прибыть полковник Бастельеро, он непременно поинтересуется.

– Разумеется, я отвечу на все его вопросы, – холодно ответил профессор. – Но для начала объясните мне, что здесь творится? Как вы умудрились свалить эту люстру? Это даже драконам не удалось!

– Драконы просто не добрались до этого корпуса, – встряла Ольга. – Так где вы были, профессор? И что вы слышали?

– Наверху я был, дотошная мефрау. Услышал какой-то шум, ощутил колебания магического фона – и вот я здесь, застаю пятерых студентов на месте преступления. Первый курс? Какой факультет?

– Темный, – вместо Ольги ответил Морис. – Неужели вы не в курсе, профессор, что мефрау Олье уже третий раз пытаются убить? Плоховато у вас тут с безопасностью.

– Вы забываетесь, студент.

– Да нет, профессор, он прав. С безопасностью хуже некуда. Кстати, нужно вызвать дежурного целителя. Герр Соланж пострадал, вытаскивая мефрау Волкову из-под люстры.

– Герр Д`Амарьяк, вы хотели сказать, Гектор. Что-то я сомневаюсь, что он вытаскивал, а не уронил эту люстру сам. Вы присутствовали при ее падении?

Рене прикрыл глаза и накрыл руку Олье своей – она машинально поглаживала его по щеке, слушая спор профессора с гэльсами. Честно говоря, Рене готов был вытащить ее из-под десятка падающих люстр, чтобы получить подобную естественную и незамысловатую ласку. Главное, что от чистого же сердца. Не размышляя, не рассчитывая ни на что. Просто так.

Странно и непривычно. Но так хорошо!

Он даже не слишком вслушивался в слова, больше в интонации. И ему все больше казалось, что профессор этот лжет. И вообще был тут раньше, чем явился им на глаза. Возможно, даже раньше, чем примчались гэльсы и Ольга.

Рене не мог сказать, почему он в этом уверен. Разве что на это намекала его странная реакция и металлический привкус в горле, словно после сильного ментального заклинания.

Да. Точно. Надо узнать, не менталист ли профессор. И как его зовут. И что он преподает. До демона вопросов.

Собственно, на них Рене получил ответы очень скоро, минут через несколько – когда в разгромленном холле открылся портал, и из него вышел полковник Бастельеро.

Ему профессор наконец-то представился: магистр Зифельд. Он оказался преподавателем ни больше ни меньше чем теории и практики огнестрельного оружия. Не слишком уважаемый предмет, к механическому оружию боевики традиционно относятся с некоторым презрением. Ведь заклинания куда мощнее и эффектнее, чем какие-то там пистоли.

Вот только Рене эту точку зрения не разделял. Добрым заклинанием и пистолем можно добиться куда большего, чем только добрым заклинанием. Потому что резерв может закончиться, а еще противник может воспользоваться антимагическим барьером, и тогда пистоль будет отличным аргументом в диспуте.

В общем, Рене обещал себе внимательно присмотреться к этому профессору. Потом. Когда его хотя бы выпустят из лечебного корпуса.

– М-да, молодой человек, – покачал головой целитель семьи Бастельеро, вызванный лично полковником. – С вашим анамнезом только девушек спасать. Аккуратнее надо. А пока – две недели постельного режима и никаких физических нагрузок, иначе я за ваше здоровье не отвечаю.

– И не отвечайте, мэтр. Но завтра я должен быть на занятиях.

– Да-да, смерть – не повод прогуливать, – вклинился Бастельеро. – Если только вы не прислушаетесь к голосу разума и не вернетесь на родину. Уверен, ваш дорогой батюшка будет рад видеть вас живым.

– Мой дорогой батюшка тут совершенно ни при чем, – огрызнулся Рене. – Завтра я буду на занятиях, даже если для этого мне придется сбежать из клиники.

– Через окно, – почему-то тяжело вздохнул Бастельеро. – Ладно. Кто я такой, чтобы мешать тебе самоубиться, мальчик. Так. На сегодня мы с тобой закончили. Ольга, а вы куда? Нет-нет, вы не будете сопровождать шевалье в клинику. Мэтр прекрасно доставит его порталом. А вы сейчас идете к себе, запираете дверь и никуда, кроме как завтра на занятия, не высовываетесь.

– Даже в буфет?

– Даже в буфет! Я распоряжусь, чтобы вам приносили завтрак. И чтобы его проверяли на яды, проклятия и прочую дрянь. Барготовы подштанники, и зачем я спасал эту проклятую Академию в прошлом году? Рухнула бы и рухнула!

– Олье! До завтра! – попрощался Рене, которого медик уже левитировал в портал.

– Не волнуйся, уродец, я присмотрю за ней, – не смог не влить свою бочку дегтя Морис.

– До завтра, Рене, – помахала ему рукой Ольга.

Что ж. Бегство из клиники через окно – не такой уж плохой вариант. Вполне знакомый и опробованный. Да и в случае чего Морис его под окном поймает. Поскрипит, обругает, но поймает. Никуда не денется.

* * *

 Морис рвался проводить Ольгу до комнаты, но дорогу ему заступил широкоплечий Колин.

– Я сам провожу мефрау, – снисходительно поглядывая на Мориса сверху вниз, пробасил он.

– А вас, студент Бюсси, – скривился Бастельеро, – я попрошу остаться.

Ольга усмехнулась. Фраза, принесенная женой Людвига из ее мира, отлично прижилась. И прямо сейчас исполнила свое прямое предназначение: вызвать у Мориса Д`Амарьяка нервный тик.

Что не помешало ему послать Ольге воздушный поцелуй. На который хотелось ответить проклятием, но она не успела. Колин слишком быстро встал между ними и развернул ее к выходу.

– Пошли, красавица. Не будем мешать полковнику работать.

До комнаты на пятом этаже они добрались без происшествий. В общежитии было пусто и тихо, а оттого – как-то особенно тревожно. Глядя на гэльса, приготовившего огненное заклятие, она последовала его примеру. Активировала защиту и сплела семейное заклинание праха, самое сильное, что было в ее арсенале. Правда, ни при одном из трех покушений оно бы ее не спасло, но…

Три покушения. На нее. Как-то это плохо укладывалось в голове, а когда укладывалось – то становилось совсем не по себе. В основном оттого, что она ровным счетом ничего не понимала. Зачем ее убивать? Или за что? Кто-то настолько не хочет видеть на троне Астурии некромантку, что не побоялся привлечь внимание самого полковника Бастельеро?

Ну так она и сама не жаждет этого трона. Была бы возможность отказаться – отказалась бы. Вот если бы, к примеру, ей прислали угрожающее письмо, мол, руки прочь от короны, тогда бы…

Додумать, что тогда бы, Ольга не успела. Они пришли.

– Не проявились, – укоризненно вздохнул Колин, гася мерцающий вокруг правой ладони огонь. – Умники демоновы.

Ольга согласно кивнула и тоже деактивировала «прах». Не то чтобы ей нужно было вот прямо срочно четвертое покушение, но если бы это позволило поймать (а лучше убить на месте) злоумышленников – то да. Лучше сейчас, чем вздрагивать от каждого шороха и подозревать каждую тень.

– Будь осторожна, Оле. Завтра начнутся занятия, мы с Гектором не сможем присматривать за тобой постоянно. Но если что, зови. Услышу.

– Как сегодня, да?

– Ага. И не спрашивай, как именно.

– Мне ваши секретные приемы без надобности, – без огонька фыркнула она.

– И правильно, у тебя свои. Если все будет в порядке, встретимся в выходные. Проведем их вместе.

– Вместе с кем? – спросила она, почему-то заранее огорчившись, что в свою компанию гэльсы явно не позовут Ренара.

– Ты, Лиззи и Фифи. Фифи – обязательно, за тобой должок.

– Да помню я, помню.

– И чтобы никаких франков. Щенок Морис мне, конечно же, не соперник, но Фифи еще такая наивная, – мечтательно улыбнулся гэльс. – Девочек вечно тянет на блестящую ерунду вроде этого франка.

– Пфе, – выразила Ольга свое отношение к ерунде по имени Морис.

И все же жаль, что Ренара нельзя пригласить. Он бы точно не пытался вклиниться между Колином и Фифой, скорее наоборот, сделал бы все, чтобы его (или все же Мориса?) невеста сбежала с таким во всех отношениях прекрасным гэльсом в далекую и оттого еще более прекрасную Гэлию.

Колин галантно поцеловал ей руку и испарился, а Ольга вошла в комнату. И с порога попала на язык Элизе.

– Нынче в библиотеках посыпают пылью и пачкают рубашки? – ехидно поинтересовалась целительница. – Ольга, мы же подруги, но почему все интересное происходит с тобой? А мой вечер был невыносимо скучен, – она кивнула на стопку книг. – Рассказывай!

Пока Ольга рассказывала о покушении, успешно обходя тему проклятия и поисков решения, Лиз успела заварить чай и погреть пирожки.

– А потом он меня поцеловал, – мечтательно и чуть смущенно произнесла Ольга. – Нет, ты не думай, что это был мой первый поцелуй. Я уже целовалась. У отца как-то гостил друг с сыном. Граф Воронцов. Так вот мы с Михаилом два раза целовались. Первый раз, когда он меня из фонтана вытащил, я туда с яблони свалилась. А второй на конюшне, когда смотрели жеребят.

– Сколько лет тебе было? – улыбнулась Элиза.

– Девять. А Михаилу аж двенадцать!

Девушки расхохотались.

– А ты? Ты уже целовалась?

Элиза прикусила губу и покраснела.

– Ага. Три раза. С друзьями брата. Но только ради эксперимента! Научного! Чтобы понять, есть ли разница между мужчинами. И знаешь, мне не понравилось! Мокро, дышать неудобно и категорически негигиенично!

– С Рене было не так, – Ольга вздохнула. – Это было как… как молния в сердце. И… я даже забыла, что он Д`Амарьяк.

– И что ты – невеста короля Гельмута. – Лиз укоризненно покачала головой. – Не говоря уже о том, что Ренар – горбун, химера, твой враг и возможный убийца.

– Чушь, Ренар уже дважды меня спас, никакой он не убийца!

– Что не отменяет того, что он – горбун и твой кровный враг. Но не это важно, ты же сама все прекрасно понимаешь! Важно, что ты будущая королева Астурии. Ты должна вести себя идеально. Любой твой промах, даже намек на промах, всё будет использовано против тебя. Не сейчас, так позже. Ты готова поручиться, что этот франкский лис не собирает на тебя компромат, чтобы потом шантажировать уже не княжну Волкову, а королеву?

– Ты преувеличиваешь, Лиз, – недовольно передернула плечами Ольга.

– Если бы, – тяжело вздохнула бриттка. – Ты не должна давать Ренару никакой надежды. И никаких, совершенно никаких возможностей на тебя повлиять! Только представь, какой случится скандал, если завтра в газетах появится магография вашего поцелуя! Даже если кто-то просто будет держать тебя за руку, этого достаточно, чтобы твоя репутация рухнула. Ты должна блюсти свою честь, потому что ее будут рассматривать под микроскопом. И не ради того, чтобы тебя похвалить.

– Да все я понимаю, – еще тяжелее вздохнула Ольга.

Ей было отчаянно стыдно: всего полчаса назад она гладила Ренара по щеке на глазах у кучи народа! Ладно, вряд ли гэльсы сдадут ее прессе, но там был какой-то незнакомый преподаватель, и там был Морис… Что, если Морис всерьез намерен расстроить ее брак с Гельмутом и жениться на ней сам?! У него какие-то совершенно завиральные идеи на тему родового проклятия!

– Понимаешь, но забываешь, – не отставала Лиз. – А тебе нужно помнить об этом постоянно. И о том, что Д`Амарьяки – твои враги, что бы они не обещали. Моя двоюродная бабушка, адмирал Нельзор, говорила: чем очаровательнее враг – тем он опаснее. А ты уже готова в него влюбиться!

– Ты с ума сошла! – возмутилась Ольга. – Я что, похожа на идиотку, влюбляться в Д`Амарьяка?!

– Очень, – припечатала Лиз. – У тебя совсем не было поклонников в Руссии, что ты вот так легко падаешь в руки первому попавшемуся прохвосту? Да еще и горбуну! Оле, так нельзя. Он растопчет твою репутацию, разрушит жизнь и будет радоваться свершившейся мести. А я не хочу, чтобы ты плакала. Ты – моя подруга.

– Спасибо, – грустно отозвалась Ольга. – Наверное, это просто стресс. Все эти покушения, а Ренар – как рыцарь на белом коне…

– Некоторые рыцари будут пострашнее чудовищ, – вздохнула Элиза.

– Точно. Особенно темные маги. – Ольге стало совсем тоскливо. – Знаю же, что нельзя ему верить. Точно знаю. Но… Лиз, если я снова поддамся его чарам, помоги мне снова. Ладно?

– Ладно. Хочешь, дам отворотное зелье?

– А давай! Хотя на меня они никогда не действуют.

А глазах Элизы загорелся азарт.

– У нас как раз первые лекции будут на тему приворотов и их снятия. Поможешь мне с практическим материалом!

– Думаешь, Ренар меня приворожил?

– Я уверена, что здесь дело нечисто. Ну посуди сама, разве это тебе свойственно – вот так за пару дней влюбляться в подозрительных горбунов?

– Конечно же нет! И вовсе я в него не влюблена, даже не думай. Просто… это был стресс. И ничего больше.

– Главное, чтобы ты об этом не забывала. А отворотное я тебе завтра и сварю. Самое лучшее.