Глава 11 · Об изысканных манерах и настоящей любви

Людвиг Бастельеро

– Не один, а с супругой, ваше величество.

Кузен поперхнулся всем тем, что собирался высказать Людвигу на тему отвратительного поведения и самого Людвига, и его студентов, и всей Академии, а заодно ветра, рек и звезд на небе. Иногда на Гельмута находило. Но в присутствии Рины – тут же проходило, и кузен становился идеально галантным кавалером. Сплошное очарование.

Или разочарование. Ведь на Рину Бастельеро королевское обаяние совершенно не действовало.

«Мне никогда не нравился Леонардо ди Каприо», – объясняла она свою устойчивость к королевским ухаживаниям.

Людвигу этот актер из чужого мира тоже не слишком понравился. Но вообще он предпочитал думать, что Рина просто-напросто слишком любит его, своего супруга, чтобы очароваться Гельмутом.

– Рина, моя дорогая сестра, счастлив встрече, – заворковал Гельмут, целуя затянутую в перчатку ручку. – Вы так редко бываете у нас, право, мы скучаем…

– Я тоже скучаю, ваше величество, – ласково улыбнулась Рина. – Но герцогине Бастельеро не подобает появляться во дворце одной, а мой обожаемый супруг так занят государственными делами, что я уже начинаю забывать, как он выглядит.

– Хм… Не так уж он и занят, – возразил Гельмут, слегка порозовев.

Ну не чудо ли? Вряд ли кто-то еще способен смутить августейшего кузена.

– Уж не хотите ли вы сказать, ваше величество, что мой дорогой супруг не приходит домой ночевать не по причине важных государственных дел, порученных лично вашим величеством? – Рина сделала большие несчастные глаза.

– Хм… э… дорогая Рина, вы еще не знакомы с леди Хоббстен, – неизящно прикрылся он очаровательной юной бритткой. – Леди Элиза обучается в Академии вместе с княжной Волковой.

– Рада знакомству, – присела в безупречном реверансе леди.

На вкус Людвига – чуть-чуть слишком строго одетая для оперы и чуть-чуть слишком скромная. Этакая серая самочка павлина.

– Очень приятно, дорогая, – откликнулась Рина, с любопытством оглядывая леди. – Вы – дочь лорда Гарольда? Он много рассказывал о вас.

Людвиг с некоторым удивлением глянул на супругу. Она знакома с Хоббстеном-старшим?.. Как? Когда?..

И только усадив Рину в королевской ложе, по правую руку Гельмута (по левую расположилась леди Хоббстен), чуть не хлопнул себя по лбу. Заработался! Как он мог забыть, что отец Рины, ученый-генетик из другого мира, участвует в строго засекреченных исследованиях Хоббстена и Курта! А Рина, разумеется, им помогает. И ровным счетом ничего о своей работе не рассказывает – потому что ему просто-напросто некогда с ней толком поговорить.

Как удачно, что он хотя бы сегодня успел в оперу! Они с Риной не выходили никуда месяц – а кажется, что целый год.

Воспользовавшись тем, что в зале погас свет, Людвиг наплевал на этикет, взял жену за руку и сжал. Одновременно накрывая их двоих звуковым барьером с односторонней проницаемостью, чтобы они слышали все, а их – никто.

– Я что-нибудь придумаю с этой проклятой работой. Обещаю, – сказал он и на всякий случай покосился на Гельмута.

Тот, по счастью, был всецело поглощен оперой и – внезапно! – тихой беседой с леди Хоббстен. Под таким же звуковым барьером.

– Не волнуйся, я все понимаю. Просто… ну… я бы с удовольствием помогла тебе. Если бы знала, как.

– Вообще-то… – Он склонился к ее ушку, касаясь дыханием и ощущая губами завитки ее волос. – Ты работаешь с Куртом, значит, тебе нужно знать…

Под ангельское пение донны Кабалос он вкратце рассказал жене о ситуации с княжной Волковой, возможным заговором в АМН и попытками подставить доктора Курта.

– Честно говоря, я не совсем ему доверяю. Как думаешь, он может снова взяться за старое?

– Он же не идиот, – покачала головой Рина. – У него в двух проектах намечается прорыв, рисковать великими открытиями ради… да ради чего, Люци? У него сейчас есть абсолютно все, что он хочет, кроме времени. Ему не до заговоров. Ему бы нормального помощника, которому можно доверить административную часть, чтобы не отвлекаться на ерунду.

– Хм… то есть он забросил дела Академии?

– Ну, наверное. Честно, я почти не видела, чтобы Курт ими занимался. У них эксперимент за экспериментом. Тори изо всех сил старается помочь с ректорскими делами, но она специалист другого профиля. Так что если там и есть заговор – то среди недовольных завлабов. Он же забрал лучшее оборудование, лаборантов, аспирантов и большую часть финансирования на свои проекты. В папином институте за такое и убить могли.

– Рина, любовь моя, ты… ты просто чудо! – Людвиг поцеловал тонкие пальцы жены, самую капельку пахнущие дезинфицирующим средством.

– А то. Я же говорила, ты не пожалеешь, что отпустил меня работать в АМН. Иначе мне было бы совершенно нечем заняться, и я выела бы тебе мозг чайной ложечкой.

– Лучше выедай его Ашу. Идея нашего дорогого крылатого родственничка поженить Гельмута и Ольгу выглядит все более дурацкой.

– Почему? Ольга отлично вписалась в здешний высший свет. Княжна и все такое. Честно, я до сих пор ее побаиваюсь. Настолько безупречные манеры и совершенно естественный высокородный снобизм, что я ощущаю себя случайно затесавшейся в чужой круг прачкой.

– Ты?.. – Людвиг чуть не рассмеялся, но вовремя вспомнил, что они в опере. Из которой он, несмотря на свою непреходящую любовь к музыке в целом и голосу донны Кабалос в частности, не воспринял ни единой ноты. Слишком соскучился по любимой жене. – А она побаивается тебя, ты же целая герцогиня Бастельеро, к тому же настоящий ученый. Но вообще манеры это одно, а характер – совсем другое. Ольга не сможет держаться в тени супруга, создавать ему правильный фон и заниматься благотворительностью. Она – боевой маг Смерти, и это…

– Это как ты, Люци? – нежно спросила Рина, погладив его по руке.

– Вроде того, – кивнул он. – Ты представляешь себе королеву, которая на обеде с послами дружественной державы нечаянно поднимет жареного поросенка? Или проклянет министра, который посмел косо на нее посмотреть?

– А что, отличная королева. Ее будут уважать и бояться, – пожала плечами Рина.

– Вот-вот, – вздохнул Людвиг. – Они и так боятся меня, а если еще и Ольга… Это может закончиться войной. Неконтролируемый страх порождает неконтролируемую агрессию.

– Не слишком весело звучит. Но вроде бы они с Гельмутом неплохо понимают друг друга? Может быть, ради любви они как-то сумеют…

– Рина, Рина, – вздохнул Людвиг. – Какая любовь, о чем ты? Гельмут с удовольствием бы отказался от этого брака, но противоречить драконам для Астурии крайне опасно.

– А мне казалось… – в тоне жены прозвучала почти детская обида. – Они так хорошо смотрелись вместе, и Ольга… не то чтобы мы с ней подружились, она слишком застегнутая на все пуговицы, но… мне хочется, чтобы Гельмут был счастлив, – неожиданно закончила она.

– Не с Ольгой, – покачал головой Людвиг. – Им обоим нужно что-то другое. Кто-то другой.

– Так давай поищем Гельмуту другую подходящую невесту, а с драконами уж как-нибудь договоримся о замене. У нас есть отличный переговорщик, который уломает кого хочешь на что хочешь, лишь бы ему за это новое кино показали.

– Да уж, Фаби и кино… – Людвиг невольно улыбнулся, вспомнив о сыне.

– Именно, – подмигнула ему Рина. – Насколько я поняла, Ашу важна руссийская кровь и магический дар, потому он и предложил Ольгу. И Гельмут согласился.

– Еще бы он не согласился. За нее дают такие торговые договора, какие Гельмуту и не снились.

Рина вздохнула, еще крепче сжав его руку – и Людвиг подумал, как же сильно ему повезло! Он и мечтать не смел, когда женился на странной девице из другого мира, что ему достанется настоящая любовь. Не та, которая страсть и желание обладать, а куда большая. Та, что включает в себя и страсть, и дружбу, и понимание, и общие интересы, и очень, очень много всего, о чем он раньше как-то и не задумывался.

Да, Рина права. Хочется, чтобы и Гельмут был счастлив. Все же он двоюродный брат Людвига, хоть и король. А с Ольгой он счастлив не будет.

Значит…

Значит, придется Гельмута как-то переубедить. Что будет нелегко. Он же уперся рогом: завоевать Ольгу, и хоть трава не расти. Упертый, самовлюбленный баран!

Ничего.

Если оба Бастельеро возьмутся за дело, даже такой баран, как Гельмут, никуда не денется – передумает.

Еще раз поцеловав запястье любимой супруги и пожалев, что не может прямо сейчас увезти ее домой, он искоса глянул на Гельмута… и… не поверил своим глазам. Потому что…

– Ты видишь то же самое, что и я?

– Если ты про Гельмута и леди… то – да! – сияя глазами, отозвалась Рина. – А у нее в роду есть русичи. Бабушка. Так что она на четверть русская, примерно, как Ольга. И дар у нее есть. Думаю, Аш ее одобрит.

– Вот и мне кажется, что шансы есть.

– Ну так давай скажем Гельмуту! Ему явно нравится Элиза. Смотри, как он хвост распустил! Павлин-мавлин. Но, главное, он нравится ей. Вот кто был бы отличной королевой при его выпендрежном величестве… Интересно, о чем они говорят…

– Предлагаешь подслушать? – усмехнулся Людвиг.

– Это в интересах государства! – очень пафосно заявила Рина и хихикнула. – Ну Люци. Какой смысл быть волшебником и не пользоваться!

– Ты права, никакого. И как полковник Кроненштутц я просто обязан позаботиться…

– …о благе его величества, – нетерпеливо договорила Рина. – Ну! Давай! Лю-уци!

– Герцогиня, вам это дорого обойдется.

– Обещаешь? – Она хитро стрельнула в него глазами.

– Слово Бастельеро! – торжественно сказал он и чуть-чуть перенастроил барьер тишины. Дел-то для полковника Безопасности короны.

Следующие два часа они с Риной наслаждались оперой, «тайным» разговором Гельмута с Элизой и полным взаимопониманием. Лишь в самом финале Людвиг убрал прослушку с обожаемого сюзерена и переглянулся с женой.

– И он сам себе верит. Вот же… король! – вздохнула Рина.

Людвиг только пожал плечами. Это же Гельмут! Почему бы ему не верить, что он всего лишь советуется с подругой своей почти невесты, как бы лучше ее, почти невесту, очаровать. И только ради этого выясняет, что этой подруге нравится, и только ради этого уже договаривается о новом свидании, и только ради практики проникновенно заглядывает леди в глаза и нежно держит за руку.

И леди тоже верит. В то, что восторженно разглядывает жениха своей подруги только потому, что радеет за ее, подруги, счастье. И только ради счастья подруги смеется над совершенно несмешными королевскими шутками, и сама рассказывает что-то, понятное только высшей аристократии…

– Идеальное совпадение, – констатировал он. – Теперь дело за малым, не так ли, любовь моя?

Рина кивнула.

А в следующий момент зал утонул в грохоте аплодисментов. Донна Кабалос раскланялась, послав воздушный поцелуй лично его величеству.

– Браво! – перекрикивая зал, заорало величество. – Брависсимо!

– Желаете пригласить примадонну на ужин, ваше величество? – коварно осведомился Людвиг, переглянувшись с женой. – Донна Кабалос изумительна.

– Я велел послать ей цветы, – недовольно ответил Гельмут. – Донна великолепно поет, но мы не настроены весь вечер беседовать о театре.

– А о чем настроены?

– Мы настроены поужинать в кругу самых близких…

Людвиг отметил, как погрустнела леди Хоббстен. Виду она не подала, продолжая все так же невозмутимо улыбаться, словно на официальном приеме. Но скрыть эмоции от мага – нереально.

– Прекрасная идея, ваше ве…

– И хватит уже величества, Люци, – покачал головой Гельмут. – Это ужасно утомительно. Элиза, дорогая, вы же не откажетесь составить нам компанию? Только мы вчетвером, исключительно по-братски…

– Действительно, ведь вы нам практически сестра, – обрадовался «неожиданному откровению» Людвиг. – Ваша бабушка по отцовской линии, кажется, приходится нашей тетушкой?

– Не бабушка, а прабабушка, – поправила его Рина. – Леди Кэтрин Хоббстен, покойная матушка лорда Гарольда, была русской, а вот его бабушка леди Летиция – испалийская принцесса, кузина вашего деда.

– Да-да, как я мог забыть! – поддержал ее Людвиг. – А вы знаете, леди Хоббстен, что моя дорогая Рина тоже уроженка Руссии? Один мой предок вообще был уверен, что руссийская кровь имеет непосредственное отношение к магическому таланту.

– Люци имеет в виду сочетание руссийской крови с франкской, бриттской и астурийской, – мило улыбнулась Рина.

– Чрезвычайно интересная теория, Люци. Расскажешь подробнее в ресторане, – кивнул Гельмут и предложил леди руку. – Элиза, дорогая…

Очаровательно порозовев, бриттская кузина положила ладонь Гельмуту на локоть. А Людвиг с Риной переглянулись за их спинами, еле удержавшись от иномирского (и очень заразного) «й-йес!».

Теорию они в самом деле обсудили. Причем Людвиг всерьез задумался – может быть, Дитер Бастельеро и прав? Иначе зачем драконам заниматься смешиванием крови Хаас с кровью руссийских императоров? И в этом случае Элиза Хоббстен подходит даже лучше, чем Ольга Волкова. В княжне императорской крови меньше, а значит… значит – их с Риной план непременно нужно осуществить! Мягко. Ненавязчиво. Так, чтобы Гельмут решил, что это его собственная идея.

Как удачно, что Людвиг на «идеях Гельмута» уже не одну собаку съел.

И все шло по плану – романтический ужин при свечах, даже вальс, на который Гельмут просто не мог не пригласить Элизу. Ведь Рину пригласил Людвиг. Но ведь не бывает без но! Особенно когда речь идет об Ольге, дери ее Баргот, Волковой-Мортале.

– Ваша светлость, вам звонок из конторы! – замирая от ужаса, почти прошептал метрдотель, едва вальс закончился. – Срочный звонок! Прошу прощения, ваше величество…

– Что такое? – нахмурился Гельмут.

– Извольте, – метрдотель протянул Людвигу трубку аппарата на длинном проводе.

– Слушаю! – сказал Людвиг и…

– Мы не можем попасть внутрь! Двери заблокированы, магополе взбесилось и…

– Еду! – оборвал его Людвиг.