Глава 22 · О кино, научных задачах и торговле

Ольга

– Олье, сердце мое, – сказал незнакомец, спускаясь к ней и глядя такими знакомыми разноцветными глазами. – Позволь сопроводить тебя к завтраку.

Он церемонно подал руку. Ольга ее приняла, продолжая разглядывать… Рене? Мориса? В нем было что-то и от того, и от другого. И уж точно не было никаких горбов, родимых пятен, искривленных костей и прочих следов проклятия. Самый обыкновенный мужчина. Довольно высокий и атлетически сложенный, русоволосый и… нормальный. Не сногсшибательный красавец, как Морис, и не уродливая химера, как Рене. Вот только глаза – колдовские, разноцветные, и улыбка такая знакомая и теплая, и голос…

– Ты Рене или Морис? – непослушными губами спросила она.

– Анри. Мы тут посовещались… и я решил зваться Анри. По нашему… моему первому имени: Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк. Надеюсь, тебе нравится, дорогуша? – спросил он нежно-ехидно, так что Ольга почти увидела перед собой Мориса и чуть-чуть расслабилась. Никого не подменили, просто…

– То есть вас теперь… один?

– Ты разочарована… понимаю… – Анри очень знакомо усмехнулся, склонился к ней и шепнул: – Ну и зря. Нас все еще двое. В некотором роде. Закрой глаза.

Ольга послушно закрыла глаза: ей было страшно любопытно, что же за сюрприз преподнесет ей Ре… Анри. Да, она привыкнет звать их… его…

Их.

Она вздрогнула, когда ее губ коснулись горячие губы, и одновременно – открытого плеча. Те же самые губы. И две пары рук обняли ее жадно и властно. Это было так… так… жарко, и волнующе, и сладко, и непристойно… и – правильно!

– Анри, – прошептала она, открыв глаза и увидев по-прежнему одного-единственного мужчину.

– Мне нравится, как ты произносишь мое имя, О-олье.

Его голос, его взгляд ласкали и нежили, обещали ей самые горячие и полные наслаждение ночи… и не только ночи…

– Фу-у… сопли! – послышался снизу мальчишеский голос.

– Эти взрослые, – было сказано с непередаваемым презрением.

– О, сам Мегамозг, – нехорошо усмехнулся Анри, прижав Ольгу к себе и развернувшись к белобрысым чудовищам. – И тролль. Как мило было показать вашу истинную зеленую суть, ваше высочество.

Вокруг Анри заклубилась багровая тьма, медленно поползла к мальчишкам.

– Эй, ты не посмеешь! – нахмурился Фаби, закрывая собой Отто.

– А мы спишем все на лиш-шнего, которого больш-ше нет, – прошипел Анри, и щупальца тьмы вспучились, словно атакующие змеи, тоже зашипели…

С громким визгом мальчишки бросились прочь, в какой-то боковой коридор. А Анри злодейски расхохотался им вслед.

Ольга тоже хихикнула. Честно говоря, злиться на засранцев она уже не могла. Слишком была счастлива. Хотя, конечно, стоило признаться – от того, что не выйдет предъявить их величествам Гельмуту и Игорю двух своих мужей, она ощущала некое разочарование. Но ничего. Ей хватит лицезрения физиономии «любимого дядюшки», когда она представит ему одного Д`Амарьяка и сообщит, что они ожидают рождения наследника в самом скором времени.

Лишь бы только их сын не оказался похож на белобрысых чудовищ, которые Фаби и Отто.

– А ты неплохо умеешь обращаться с детьми, Анри. Надеюсь, ты не против наследников?

– Конечно, умею. У меня до демона младших сестер, кузин и прочей мелкой родни. Правда, по счастью, ни одного дракона среди них нет. Надеюсь, наш с тобой сын будет нормальным темным магом или некромантом.

Ольга лишь улыбнулась в ответ и подставила губы для поцелуя.

– Кхм… ваши светлости, извольте пожаловать к завтраку, – прервал их скрипучий голос умертвия.

– А, конечно. Благодарю вас, Рихард, – светски улыбнулась Ольга, неохотно оторвавшись от мужа.

– Завтрак – это прекрасно. Я демонски голоден, – сказал Анри так, что даже умертвию, и то стало ясно, что он имеет в виду вовсе не еду.

Ольгу окатило жаркой волной предвкушения. Какая досада, что их ждут. Вот если бы хоть час в запасе…

Они с Анри переглянулись, отлично друг друга понимая. Улыбнулись. На мгновение прислушались к разговору в столовой: похоже, Бастельеро рассказывал о делах в АМН. И шагнули в столовую.

– Ваше величество. Герцог, герцогиня, – поклонился сидящим у камина Анри.

Ольга присела в реверансе.

Милая семейная сцена: его величество в глубоком кресле, в повседневном сюртуке, с бокалом красного вина; Рина Бастельеро на диванчике, укутанная в клетчатый гэльский плед, и рядом с ней Людвиг, обнимает за плечи, словно защищая от всего мира. Прелестно. Было бы. Если бы не улыбка Рины – любезная, словно ничего не случилось, и злобный прищур Гельмута.

– Надеюсь, мы не опоздали.

Гельмут кивнул в знак приветствия и смерил их обоих таким взглядом, что любой приличный человек бы сгорел на месте. Но то – приличный.

Ольга лишь мило улыбнулась. Тем милее, чем сильнее кипела внутри себя. Лицемер. Ханжа. Как он смеет осуждать ее, когда сам уже нашел себе другую невесту?!

– Поздравляю ваше величество с прекрасным выбором. Элиза будет великолепной королевой, – любезно пропела Ольга.

Гельмуту хватило совести смутиться. Слегка. А Рина тихо хихикнула и переглянулась с Людвигом. Чем разозлила Ольгу еще сильнее. Стоило лишь вспомнить, как она перепугалась, попавшись в паутину трехголового монстра и как смеялись над своим веселым приключением мальчишки, – и все внутри леденело и переворачивалось. Этой беспомощности она никогда не забудет! Заставить их пережить такое…

– А вы чрезвычайно похожи на отца, шевалье Д`Амарьяк, – кивнул Бастельеро.

– Боюсь, не только внешне, профессор.

Анри тоже разозлился. Еще бы. Он – они оба! – был так же беспомощен и перепуган, и он дважды выбрал смерть, чтобы спасти Ольгу и… наверное, лучшую часть самого себя? Как все запутано!

– О, я уже имел счастье убедиться, что вы столь же въедливы, дотошны и злопамятны, – не перестал сиять Бастельеро. – Замечательные качества для темного мага. Кстати, ваш дорогой отец вот-вот прибудет. Нам есть, что обсудить касаемо вашего дальнейшего обучения и не только.

– Прекрасная идея кое-что обсудить. Мне бы тоже хотелось задать пару вопросов вам с супругой, – самым светским образом улыбнулась Ольга.

– Задавайте, – устало вздохнула герцогиня Бастельеро. – Не думаю, что для этого следует ждать шевалье Д`Амарьяка-старшего. И не стойте там, присаживайтесь. Здесь все свои, обойдемся без формальностей.

Еще два кресла возникли перед камином по щелчку пальцев профессора Бастельеро. Его величество не слишком охотно, но все же кивнул Ольге и Анри, чтобы они садились, и Ольга для себя отметила, что герцогиню Бастельеро этот злобный баран слушается. Не то что Ольгу: на ее мнение он плевать хотел.

Как и все тут.

Сначала издеваются, насмехаются, а потом – ах, без формальностей, ах, все свои!

Ольга села в предложенное кресло, держа спину идеально прямо, обвела взглядом Гельмута и Людвига, остановилась на Рине. Глаза в глаза. И спросила:

– Надеюсь, вам было так же весело, как вашему сыну?

Показалось, что та вздрогнула. Но глаз не отвела. И ответила холодно и невозмутимо:

– Ну что вы, дорогая, намного веселее. Просто обожаю вместо собственной научной работы решать чужие проблемы.

Какая прелесть, она даже не думает извиниться! Насмешки и снова насмешки!

Буря внутри Ольги выла, металась и требовала выхода.

– Вас никто не просил вмешиваться! – так же холодно сказала она, тщательно следя за тем, чтобы ненависть ко всем, решающим за нее, не выплеснулась магическим взрывом. – Вы…

– Олье, милая, – шепотом прервал ее Анри и слегка сжал ее руку, то ли успокаивая, то ли поддерживая.

Желание сбросить его руку Ольга тоже подавила. Злиться на Анри не нужно. Он на ее стороне.

– Разумеется, не просили, – ответила герцогиня. – Это был жест доброй воли.

Она по-прежнему не отводила взгляда от Ольги, и это злило просто неимоверно. Наглая, самодовольная стерва, да как она смеет не бояться ее, мага Смерти! Насмехается над ней, над ее чувствами, и смеет открыто оскорблять ее…

– Правильно у вас говорят: ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – едва слышно проворчал профессор Бастельеро.

Ольга чуть не подавилась от возмущения. Доброе дело? Они что, ждут благодарности за Пустошь и трехголового монстра?

– Мы очень благодарны, ваша светлость, – сжав Ольгину руку сильнее и мысленно умоляя ее успокоиться, сказал Анри. – И за ваше вмешательство, и за ваше терпение. И мы были бы благодарны еще больше, если бы объяснили… кхм… зачем потребовался этот впечатляющий конструкт и каким образом вам удалось…

– Студент Д`Амарьяк, не сваливайте все вопросы в кучу, – прервал его Бастельеро.

Ольга невольно перевела взгляд на него и получила в ответ многозначительную кривую ухмылку. Профессор напоминал: его терпение не бесконечно, а по сравнению со злым Бастельеро химеры на Пустоши – так, лягушки. Головастики.

Не то чтобы Ольга не понимала, что ссориться с ним – самая большая глупость, которую только она может совершить. И… все же Бастельеро спасли ее и Анри из Пустоши. Хотя то, что они из этого спасения устроили… Это ни в какие ворота не лезет!

– Прошу прощения за мое любопытство, профессор, – мягко и чарующе улыбнулся Анри, не отпуская руки Ольги. – Но то, что было сделано… это… удивительно и совершенно непонятно, это… прорыв в науке, темпоральная магия?.. Как?..

Бастельеро кивнул на жену, мол, если кто-то и знает, то она.

– Если честно, я даже не представляю, как Фаби удаются манипуляции со временем, – пожала плечами герцогиня. Теперь она смотрела не на Ольгу, а на Анри, словно Ольги не существовало. И говорила не резко и холодно, а… любезно. Лицемерка. – Драконы очень сильны в магии. Мои были только идеи, вы же знаете, у меня нет магического дара. Думается, шевалье, вы уже поняли, в чем был весь смысл?

– Переоценка ценностей? Самопожертвование? – предположил Анри отвратительно дружелюбным тоном. – По здравом размышлении, все это очень похоже на сказку.

– Именно, – кивнула герцогиня и отвратительно дружелюбно улыбнулась ему. – Я рада, что вы понимаете. Так получилось, что я ознакомилась с дневниками Ольги Александровны Скворцовой, известной как Матильда Волкова-Мортале. Они хранятся здесь, в Обсидиане.

– Скворцовой? – нахмурилась Ольга. – Но моя прабабка была благородного происхождения! Она не может быть какой-то Скворцовой!

– В том мире, где родилась ваша прабабка, благородство не в происхождении, а в личности, – парировала герцогиня Бастельеро.

Опять… издевки! Сколько уже можно!

«Олье, душа моя, успокойся. – Багровая тьма грела и ласкала, укутывала в себя и защищала, успокаивала, укачивала, обещала чарующим голосом Рене. – Все хорошо, милая. Тебя никто не хочет обидеть, а твоя бабка была иномирянкой, это же так интересно, мы можем прочитать ее дневники, узнать о другом мире…»

– В мире… вы хотите сказать… – Ольга уже не знала, что и думать. Никто и никогда не говорил ей, что первая княгиня Волкова-Мортале была родом из другого мира. Пожалуй, это похлеще, чем бордель.

И Анри так ласково гладит ее ладонь… приятно… размеренно…

– Я хочу сказать, что княгиня Матильда родилась не только в моем мире, но и в мое время. У нас разница в три года.

Моем? Герцогиня сказала «в моем»? То есть она тоже иномирянка… все интереснее и интереснее!

– Как такое может быть? Разве временные потоки не параллельны? – загорелся Анри.

– Понятия не имею. Я биолог, а не квантовый физик, – покачала головой герцогиня. – И, предваряя вопрос, что такое квантовая физика: с этим лучше к доктору Курту и господину Ашу.

Анри разочарованно вздохнул, но вопросы задавать не перестал, как и обнимать Ольгу – не физически, а магией, сутью.

– Значит, и вы сами – из другого мира?

– Да. У нас Россия, а не Руссия, и столица – Москва, а не Владимир. Ну и всякие прочие детали.

Рина усмехнулась так загадочно, что Ольга едва не подпрыгнула от желания узнать, что же за детали. Пришлось себе напомнить, что она вообще-то тут пострадавшая сторона.

– Так вот. Одна из таких деталей – это кино. Движущиеся картинки со звуком. Похоже на театр, только на плоском экране. Даже странно, что Матильда не изобрела кино здесь, ограничилась лишь мобилями, мясорубками и суфражизмом.

– Так этот трехголовый монстр из сказок вашего мира? – не отставал от нее въедливый и дотошный Д`Амарьяк. – И все те странные слова, которые говорили их высочество и…

– Да, – кивнула Рина. – Мальчики любят кино. И Матильда любила. Вам наверняка рассказывали, что она поставила граничным условием проклятия «поцелуй любви».

Ольга кивнула, невольно соглашаясь.

– Рассказывали. Но он не сработал ни разу, – сказал Анри. – Мои родители любят друг друга, но от проклятия меня это не избавило.

– Я думаю, это из-за кино. Матильда, ставя граничное условие, думала не просто о поцелуе любви. Она думала о сказочно-киношном поцелуе. Такая… кульминация чувств. Катарсис. В кино обязательно на кульминации все очень… э… зрелищно и пафосно. Драматический накал, публика плачет и тому подобное. Еще частенько все рушится и взрывается, но жертвовать замком я не сочла необходимым.

– Так все это было, чтобы публика плакала? – удивляясь собственному спокойствию, спросила Ольга.

– Если считать, что в качестве публики были малоизученные потусторонние силы, то да. Вообще-то, я надеялась, что Матильда права, и хватит признания в любви и брака. Они с Жозефиной Д`Амарьяк приготовили для вас чудесный необитаемый островок. Пляжи, кокосы, удобный домик и очаровательная часовня. Даже о парных кольцах позаботились.

Ольга словно наяву увидела этот островок, ощутила тепло южного солнца, ласковый шелест прибоя, запах моря и тропических фруктов. Невольно улыбнулась, представив там их троих…

В тишине…

В покое…

В скуке…

Они бы занимались любовью… или ссорились? Рене с Морисом, Ольга с обоими… колец наверняка было два, Рене и Морис бы опять не смогли договориться, кто на ней женится, и Ольга бы предложила им надеть кольца друг другу на одно место, а потом пойти и утопиться…

Фу. Как-то не очень получается. Что-то Матильда с Жозефиной не додумали.

– Разве портал вел не к храму Молчаливой Сестры? – недоверчиво спросил Анри и покосился на Ольгу с выражением, явно говорящим: нет, райский островок – это не наш вариант. Был. Вот теперь, когда мы всё выяснили и поженились, то почему бы и нет!

«Почему бы и да», – улыбнулась ему Ольга краешком губ.

– Изначально – нет, не к храму, – вместо жены ответил Людвиг. – Вы оставили портал в студенческом сейфе. Его перенастроили на Пустошь.

– Кто и зачем? – тут же вцепился в новую информацию Анри.

– Кто и зачем, я расскажу чуть позже. Это должен услышать и шевалье Д`Амарьяк-старший.

– В общем, Фаби потому и не стал вас вытаскивать с Пустоши сразу, что вы были у самого храма и явно направлялись туда, – вернулась к своему рассказу Рина. – Видите ли, топография Пустошей непостоянна, и, если храм показался, значит, вас там ждали. Поэтому Фаби проследил, чтобы на вас больше никто не напал, и вы благополучно вошли в пространственный карман. И предваряя вопрос: о подробностях вашей первой брачной ночи осведомлены только вы. Связь в пространственном кармане не работает.

Ольга переглянулась с Анри.

Значит, Молчаливая Сестра сама решила дать им шанс! Не Матильда, не Жозефина, а богиня. Лично. С ума сойти.

И герцогиня Бастельеро тут была права: ей не стоило вмешиваться в планы Молчаливой Сестры. А вот потом… Может быть, и потом не стоило. Может быть, проклятие бы само спало, без кошмарного монстра и его кошмарных испытаний.

– Когда вы оттуда вышли, Фаби мог бы вас забрать, – глядя на Ольгу, сказала Рина. – Честно говоря, у меня было большое искушение оставить все как есть и позволить вам наслаждаться вашим проклятием и дальше. Возможно, вы были бы счастливы втроем.

– Какое-то время, – тихо продолжил Анри. – Года три-четыре, больше бы я-Рене не протянул.

Ольга вздрогнула. Как три-четыре года? Ее Рене – и умер бы?.. нет… как же, ведь он совсем молод… Почему? И что бы тогда стало с Морисом?

На этот раз Ольга сжала его руку. Утешая и поддерживая – и держась за него сама.

– Потом все объясню, милая, – шепнул Анри.

– Что Ренар долго не протянет, в целом было очевидно. Обширное поражение костной и нервной ткани, проблемы с сосудами и дыханием, постоянная интоксикация сильнодействующими зельями… Так что мы с Фаби и Отто подумали и решили попытаться. Хуже-то не будет.

Рина посмотрела на Ольгу и Анри так, что опять захотелось ее проклясть. Просто чтобы не была такой всепонимающей и самоуверенной стервой.

Хуже не будет! Как будто эти их эксперименты – лучше!

Встающую перед глазами картину Ренара в гробу Ольга отогнала. Они бы прекрасно сами справились! Безо всяких! У них было еще время!..

И плевать, что пока проклятие не снято, она бы не смогла родить мальчика… никого бы не смогла родить…

Ольга машинально положила руку на живот, где уже может расти младенец… может же? Они с Рене и Морисом были всего раз… но… у них обязательно будет сын! И она никому не позволит его обидеть!

– Раз проклятие не исчезло в храме Молчаливой Сестры, нужно что-то другое. Экстремальное, – продолжила Рина устало и снова встретилась взглядом с Ольгой. Пожала плечами. – Можете злиться сколько угодно, но кино сработало. И нет, делать это мягко и понарошку не имело смысла. Не получилось бы. Вы должны были поверить, что все серьезно и кто-то из вас умрет.

Ольга только открыла рот, чтобы возмутиться… не тем даже, что она поверила в свою смерть, а тем, как над ней смеялись! Когда ее… их с Анри судьба решалась – эти… эти… смеялись!

Но герцогиня хмуро и устало ее перебила:

– И еще раз, для тех, кто не любит чужого веселья. Нет, делать шоу с постными мордами было нельзя. Мальчики должны были вложить в это все, что у них есть. У нас говорят «драйв». Это как вдохновение и азарт. Они же дети, они не любят делать скучные серьезные вещи, зато по полной выкладываются в игре. Так что – вот такой монстр, вот такое испытание, вот такой результат. Наслаждайтесь. И если решите в качестве благодарности меня проклясть, советую три раза подумать, чем это для вас обернется.

Проклясть в самом деле хотелось. Очень. Особенно потому, что по большому счету Рина в самом деле сделала для них очень много. Ладно, это было страшно, и ее никто не просил, но…

Дело сделано. Проклятия больше нет. У Ольги есть любимый муж и будут дети. Столько, сколько она захочет. И Рене не умрет через три-четыре года. И…

Благодарности Ольга все равно не испытывала. Только злость. Потому что ее светлость Бастельеро даже не извинилась! А вместо этого натыкала ее носом, как котенка какого-то!

– Не решим, – вместо нее ответил Анри. – И прошу вас не обижаться на Олье, нам тяжело далось все это…

– Анри! – шепотом зашипела Ольга.

Еще не хватало, чтобы он извинялся перед этой… этой!

– Кстати, я не ожидала, что вы… э… станете одним. – Герцогиня сделала вид, что не замечает Ольгу в упор, глядя только на Анри.

– Это как раз предсказуемо, – криво усмехнулся Анри. – Я и был один. Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк, так записано во всех документах. Просто в какой-то момент нас стало двое.

– Страшная Тайна Черного Карлика, – кивнул Людвиг. – Он представлял как своего сына Мориса, а Ренара прятал, но ему никто не верил. Путаница, туман и снова путаница.

– О да, туман и путаница, – согласился Анри. – Мы сами… в смысле, тогда меня было двое, да… Мы не так давно узнали, что родился один мальчик, а второй одним прекрасным утром появился в той же колыбели. Что-то в экспериментах отца пошло не по плану. Эту информацию отец предпочитал держать в тайне ото всех, включая нас. Меня. И… это не те подробности, которые стоит обсуждать публично. Могу я просить вас?..

– Просить – можешь, – холодно ответил Гельмут.

– Ответ будет зависеть от твоего отца, – смягчил его грубость Людвиг. – Сам понимаешь, политика.

– Торговля. Понимаю, – кивнул Анри.

На мгновение повисло напряженное молчание. Его прервала открывшаяся дверь и торжественно-скрипучий голос Рихарда:

– Господин Аш. Его высочество Отто Хаас. Его светлость Шарль Д`Амарьяк. Его светлость Фаби Бастельеро. Его светлость Петер Курт.