Глава 21 · О мамах, сквозняках и монстрах

Ольга

– Нет, не смей, слышишь, не смей! Отпусти их!..

Она очнулась резко, словно ее ударили.

В ушах все еще звучало недовольное бормотание монстра, требующего не орать на него, а выбрать…

Выбрать…

Кто умрет, Рене или Морис? Морис или Рене?

Ольга села, схватившись за голову и озираясь.

Было темно. Только в окно заглядывала луна. Никаких монстров, паутин и прочей приснившейся дряни не было. А была обычная комната: кровать, на которой она проснулась, окно, смутные очертания какой-то мебели.

И тишина.

Так все же – сон? Они добрались до замка «Обсидиан», зашли в дверь… и она свалилась с бредом и лихорадкой. Наверняка. Не мог же кошмарный монстр быть на самом деле!

Ольга вздрогнула, вспомнив свой ужас, когда она увидела трехголовое чудище и обоих Д`Амарьяков рядом, спутанных паутиной. Приснится же такое! Бредятина!

Хотя не во сне, а наяву она бы ответила то же самое: нет, нет и еще раз нет. Она не станет обрекать ни одного из них на смерть. Ни за что. Потому что с этим выбором она потеряет гораздо больше, чем одного из любимых. Она потеряет себя.

Зажмурившись, Ольга глубоко вздохнула и на всякий случай ощупала себя: нет ли обрывков паутины? Сон был таким реальным… и странным. Послав монстра к Барготу, она словно бы вспомнила, как только что Рене выбрал жизнь для нее и Мориса, а смерть – для себя. А потом, не в силах пошевелиться, даже моргнуть, смотрела, как монстр заставляет выбирать Мориса.

Он так убедительно доказывал, что Морису и выбирать-то не надо, он давно все решил, и теперь нужно только воспользоваться шансом, которого он ждал всю жизнь…

Хотелось бы Ольге думать, что она ни на миг в нем не усомнилась, но не выходило. Она отлично помнила свой ужас, когда монстр задал свой вопрос, и Морис целую секунду молчал. А потом…

«Отпусти Олье и Рене», – сказал он так спокойно, словно и выбора-то никакого не было.

Именно тогда Ольга почти очнулась, почти справилась с проклятой магией, закричала – и проснулась. С бешено колотящимся сердцем. С ощущением полной катастрофы.

Скинув одеяло, она вскочила, запуталась в длинном подоле ночной рубашки, порвала его по шву и побежала к двери. Страх перед тем, что дверь заперта, и как только она ее толкнет, снова окажется в паутине, и все три головы монстра будут смеяться над ее глупостью, Ольга задавила.

Нужно было срочно, немедленно убедиться, что с Рене и Морисом все в порядке. Что оба живы. Что монстр ей просто приснился, ведь на самом деле таких не бывает!..

Дверь поддалась. Тихо, без единого скрипа.

Ольга вывалилась в коридор – широкий, с ледяным каменным полом, окном в дальнем конце и тускло-зелеными огоньками, плавающими под потолком. Напротив нее была еще одна дверь, и еще – справа и слева… Одинаковые. Закрытые.

И ни звука.

– Рене? Морис? – позвала она шепотом.

И невольно съежилась, ожидая, что из-за любого угла сейчас выглянет одна из монструозных голов. Или хвост. Или щупальце. Барготовы подштанники, что за дрянь ей приснилась! И вообще, с каких это пор она, убившая кадавра заколкой, боится снов и пищит как мышь какая-то!

– Д`Амарьяк! – позвала она громче.

– Маньяк, маньяк, маньяк, – насмешливо откликнулось эхо.

И снова повисла тишина.

Сжав зубы и стараясь не слишком дрожать от холода, – пол совершенно ледяной, а она босиком, – Ольга прошагала к ближайшей двери, толкнула ее…

И отскочила, едва не получив этой же дверью по лбу.

– Ой, – сказала она, разглядывая белобрысого мальчишку лет десяти, показавшегося на пороге. – Ты кто?..

– Фаби, – ответил мальчишка и зевнул. – Вообще-то, я сплю.

– А… прошу про… – Ольга осеклась, потому что дверь открылась шире и показался второй белобрысый мальчишка, чуть старше. – Ваше высочество?

– Угу, наше, – буркнул принц Отто, любимый и единственный сын Гельмута, и смерил ее обиженным взглядом. – Если желаете снова сбежать, княжна Ольга, окно – там.

Он махнул в конец коридора и захлопнул дверь прямо перед Ольгиным носом.

Отпрянув, она прислушалась к сопению и шлепанью босых ног за дверью детской (наверное, детской). Подслушивать, конечно же, нехорошо – но если очень нужно, то можно.

– Почему все нормальные мамы от меня сбегают? Так нечестно! – пожаловался Отто. – Я тоже хочу веселую маму! Как Рина! Надо было моему папе на ней жениться, а не твоему.

– Мой успел первым, – гордо заявил Фаби. – А твой клювом прощелкал.

– Короли не щелкают клювом.

– Еще как щелкают!

За закрытой дверью послышался топот, а затем скрип кровати, на которую явно кто-то запрыгнул.

Ольга потрясла головой. Это что, продолжение сна? О чем они вообще говорят? С какой стати Гельмуту щелкать клювом, если у него нет никакого клюва? Бред какой. И вообще, принц Отто – прекрасно воспитанный мальчик, он не может разговаривать ТАК! И этот Фаби… не может же быть, чтобы он был сыном Людвига и Рины Бастельеро, они же поженились меньше года назад, и не похож совсем…

Может, она все еще спит? Хоть и не похоже, ледяной пол под ногами уж слишком реальный.

За дверью мальчишки все еще обсуждали мам. То есть восхваляли самую веселую, самую понимающую и вообще лучшую на свете маму Рину и… саму Ольгу.

– Она тоже ничего так, – тоном знатока заявил Фаби. – Как она кадавра, а? Бац! И кишки по потолку!

– Ха, подумаешь, кадавра! А нас испугалась. – Отто захихикал. – Мы были круче кадавра! Круче всех, даже Баргота!

– Кто лиш-ш-шний? – прошипел Фаби, и оба мальчишки рассмеялись.

Ольга вздрогнула и обхватила себя руками за плечи. Голос монстра из сна… так-так… из сна ли? Да нет, не может быть, это же просто мальчишки, они бы не смогли!

И где Морис и Рене? Надо все же их найти…

Сделав всего пару шагов по коридору, Ольга наткнулась на препятствие.

– Барышня, ну что же вы по ледяному полу. Замерзнете, простудитесь, что я его светлости Людвигу скажу? – проскрипело над ней.

– Герр Рихард? Вы-то здесь откуда?

– Я имею честь служить герцогу Бастельеро, – с достоинством поклонился Рихард. – Позвольте, я провожу вас в комнату. Юным барышням по ночам стоит спать, а не слушать разговоры глупых детей.

– Хорошо, только скажите, Ренар и Морис здесь? С ними все хорошо?

– Не беспокойтесь, барышня. Все прекрасно. А теперь… о, слышите? Четыре часа утра.

Где-то далеко пробили часы. В самом деле, четыре утра.

– Рихард, что здесь вообще происходит, скажите мне? Почему вчера никого не было? И мальчики… откуда здесь его высочество Отто?

– Его высочество дружит с его юной светлостью и приехал в гости. Если позволите, я отвечу на все ваши вопросы утром. Вам нужно хорошенько выспаться. Добрых снов.

Ольга позволила отвести себя обратно, укрыть теплым одеялом и, едва удерживая глаза открытыми, спросила:

– А монстр? Здесь был монстр, герр Рихард.

Умертвие загадочно усмехнулось.

– Все узнаете утром, барышня. Спите.

И она провалилась в уютную теплую тьму.

Наутро Ольга проснулась с четким осознанием предстоящей войны.

Даже странно, что она ночью не поняла, к чему недомолвки Рихарда. Все же ясно, как день! Ее собираются развести с Рене и Морисом по разным углам, чтобы глупая девчонка и думать забыла о неподходящей партии. Раз Отто здесь, то наверняка и его отец, король Астурии, тоже. И ей наверняка в теплой домашней обстановке напомнят о ее долге перед отечеством.

Барготовы подштанники.

Да. Барготовы подштанники им всем, а не свадьбу с Гельмутом. Она теперь Ольга Д`Амарьяк-Волкова-Мортале… хм… длинновато получается… Наверное, все же Ольга Д`Амарьяк, наследная княжна Волкова, графиня Мортале, виконтесса Дебюсси-Курбе. Тоже длинно, но правильно. Главное, что она – Д`Амарьяк, и пусть Гельмут хоть лопнет от злости.

Ольга с чувством глубокого морального удовлетворения посмотрела на запястье, украшенное брачной татуировкой. Несколько вызывающей, все же череп и розы – это очень по-некромантски. Храм такое не одобряет. Зато – татуировка была настоящей! Подаренной лично Молчаливой Сестрой. Уж против воли богини даже Гельмут не посмеет оспорить ее брак.

С двумя мужчинами.

Скандальный, прекрасный брак с обоими братьями сразу.

И ни одного из них она не уступит ни-ко-му. Уж если монстру из кошмара не отдала, то общественное мнение вместе с моралью и нравственностью может идти к тому же монстру под хвост. Оба, Рене и Морис, – ее. Так-то.

Вскочив с постели, Ольга решительно позвонила в колокольчик, вызывая горничную. Та прибежала… практически прискакала. Молоденькая, совсем девчонка, с лукавой и любопытной донельзя мордашкой.

– Княжна! Вы проснулись! А герцогиня прислала меня вам услужить! И платье выбрать!

– И тебе утречка, – с невольной улыбкой кивнула Ольга. – Герцогиня тут с супругом?

– Его светлость прибыли с самого утра, а с ним его величество, пришлось срочно будить ее светлость, а ее светлости по утрам нездоровится… тошнит ее светлость, а тут сам король… ой… Вам розовое платье или лавандовое? И я могу вас причесать, я умею! Я ее светлость причесываю!

– Замечательно, – кивнула Ольга, едва подавив желание вытрясти из ушей хоть половину информации, вываленной на нее горничной. – Здесь есть душ?

– Конечно, ваша светлость! Вы не смотрите, что замок древний, здесь очень удобно, сам второй герцог спа… спра… проектировал, вот! – выпалила горничная, гордая тем, что знает такое умное слово.

Под ее жизнерадостное щебетание Ольга отмылась от въевшегося в волосы запаха Пустоши. Вчера перед сном ее явно кто-то не только переодел в ночную рубашку, но и очистил заклинанием от грязи и пыли. Но одного заклинания слишком мало, чтобы почувствовать себя чистой.

После душа горничная по имени Магда быстро привела в порядок ее руки, причесала и помогла надеть лавандовое платье. Одно из тех, которое она оставила во дворце. И все это – не умолкая ни на миг.

Замечательная девушка. Просто находка.

Она радостно поделилась потрясающей новостью: на завтраке будет присутствовать не только герцог Бастельеро, но и сам король! И мало того, что сам король, еще и дракон! Настоящий дракон, совсем как юный Петер Фаберже Бастельеро, только взрослый.

– Погоди, в смысле дракон?

– Ах, неужели вы не знали, ваша светлость? Герр Фаби, сын их светлостей – самый настоящий дракон! А какие у него крылья! Он как-то разрешил мне потрогать! Они похожи на шелк, честное слово, совсем как шелк!

– А… сколько ему лет?

– А… скоро будет год. У драконов все не как у людей. Он сначала был маленький, представляете, он помещался в яйце! Ее светлость его грела и с ним разговаривала, и говорит, он все слышал и понимал даже в яйце! А потом он сразу вырос, и все-все умел! Он такой умный! Ужасно умный, почти как его светлость Людвиг!..

– Чш-ш… Магда, погоди. У меня голова кругом…

– Ой, простите, – вздохнула горничная. – Вот и ее светлость говорит, что я слишком много болтаю…

– В самый раз ты болтаешь. Скажи-ка мне, а братья Д`Амарьяки здесь? Оба?

Магда радостно закивала:

– Конечно, их поселили в конце коридора, только с утра я их не видела. Наверное, утомились, бедняжки! Такой тяжелый день! Ах, вы же тоже… вы тоже были там, в Пустоши, правда же? Там было страшно?

– Очень. Лучше туда не ходи. И еще там ужасно пахнет.

Ольга на всякий случай понюхала прядь, спускающуюся по виску, и поморщилась: сквозь вербену и мяту пробивался запашок гнили. Но времени отмокать в ванне и промывать волосы еще три раза не было.

– А правда там водятся гигантские жабы?

– Правда. Откуда ты знаешь?

– Так герр Фаби сказал.

– Герр Фа-аби… – протянула Ольга, сопоставляя мальчика-дракона и летучую тварь на Пустоши. И монстра, намекавшего, что Баргот его папа. – Очень изобретательный мальчик, правда же? И очень активный?

– Да! – просияла Магда. – Они такое придумывают, такое! Вот вчера ее светлость… ой…

Горничная зажала рот обеими руками, сделала огромные глаза и на всякий случай замотала головой. Мол, она ничегошеньки не говорила! Ни словечка!

– Да не бойся ты так. Я все знаю, – великодушно махнула рукой Ольга.

– Правда? Все-все?

– Конечно. Отличная была шутка. Это же Фаби устроил всю эту магию? Драконы очень сильные маги.

– Очень-очень! – закивала успокоенная Магда. – Такое страшное чудище получилось, я через щелочку видела! А вы не испугались, вы ужасно храбрая! Я бы точно в обморок упала, если бы такое со мной заговорило!

– А говорил кто, Фаби или ее светлость?

– Так все трое! Ой, они так хитро придумали, чтобы все одновременно говорили. У меня аж голова кругом пошла, такая сильная магия, а сколько слов умных! Зато получилось как в кино! Вы видели кино? Я как-то видела разок, там такие картинки бегают, и все совсем как по-настоящему! Такое колдовство драконье… или не драконье… А ее светлость сказала про Матильду! Сказала, когда она проклинала Маньяка, думала о кино, вот! А, значит, чтобы вас расколдовать, тоже надо сделать все как в кино! Со спицекетами!

– Спице… что?

– Специтектами! Это в кино такие штуки бывают! Только… я не знаю, что это за штуки такие, а вы знаете?

– Скоро узнаю, – ласково улыбнулась Ольга своему драгоценному осведомителю. Не зря профессор Бастельеро говорил, что болтун – это находка для шпиона. – Фаби, наверное, сам придумал трехголовое чудище?

– Сам! Да! Они с их высочеством любят играть в чудищ. Вы представляете, на прошлой неделе сказали, что они человек-паук! Прыгали с крыши на веревках и спасали меня от герра Рихарда! Я так перепугалась! Ох, их светлость с их высочеством такое выдумают, такое!

– Придумщики, – еще ласковее улыбнулась Ольга, внутренне кипя от негодования. – И сколько дней герцогиня с мальчиками здесь?

– Так уже третьи сутки пошли. Вот прямо сразу, как их светлость Людвиг позвонили, их светлость Рина и поехали сюда. Сказали, что сами проследят, чтобы все было хорошо. Они вас искали-искали, что-то колдовали, всех на уши поставили! Ведь все хорошо получилось, правда же? Жалко, я только совсем чуть видела, что там в зеркале было… жуть такая… как жабы!

– Самой жуткой была летающая тварь, которая этих жаб съела. Отвратительных, склизких и вонючих жаб размером с мобиль, – мстительно уточнила Ольга. – Надеюсь, у их светлости Фаби не случилось несварения желудка.

– Нет, что вы! Их светлость Фаби… – Магда заговорщицки понизила голос, – такое иногда едят… ой… сразу видно, настоящий дракон!

– И что же едят настоящие драконы?

– Запасное колесо от мобиля! – выпалила Магда, страшно довольная сплетней. – Все железные части съел, а резину оставил. Сказал, в резине нет полезных веществ!

– Ну конечно, – покивала Ольга, – у него просто в организме железа не хватало.

– Точно! Вы такая умная! Все знаете! Прямо как ее светлость! – восхитилась Магда.

– Надеюсь, сегодня на завтрак будет что-то менее драконье, чем запасные колеса от мобиля.

Она бы без сомнения предпочла хорошенько прожаренные сердца семейки Бастельеро. Которые без зазрения совести наблюдали, как они прорываются через Пустошь, как их чуть не сожрали жабохимеры, как та дрянь из гнили и палок почти их убила! И все это время они наблюдали! Чтобы все было «как в кино», что бы это ни значило.

А ведь ее светлость Рина казалась такой милой, такой благовоспитанной, истинной аристократкой! Ольге даже показалось, что они могли бы стать подругами… если бы герцогиня Бастельеро не была такой скучной и правильной…

На этой мысли Ольга рассмеялась.

Да уж. Скучная и правильная, что дальше некуда…

Хм. Получается, если Рина за ними наблюдала через зеркало, она знает, что Ольга вышла замуж за обоих Д`Амарьяков! Ну-с, самое время послушать, как после всего, что разболтала Магда, эта скучная и правильная компания будет убеждать ее выйти замуж за Гельмута. Уж теперь-то Ольге есть, что им сказать в ответ! Пусть только попробуют надавить ей на совесть и воззвать к моральным устоям!

Готовая стоять на собственных моральных (или аморальных) устоях до конца, Ольга в сопровождении Магды отправилась в столовую. По дороге, правда, заглянула в комнаты, которые в конце коридора, но ни Рене, ни Мориса там не нашла.

Зато, спускаясь по лестнице, услышала голоса. Громкие. И знакомые.

– …вот так просто позволили ей сочетаться браком с обоими? – возмущался его величество.

– Ой, – сказала Магда. Тихо-тихо.

– Вот тебе и ой, – шепнула Ольга. – Кажется, у меня шнурок развязался.

– А… сейчас завяжу! – похлопала ресницами Магда и присела на ступеньку перед Ольгиной туфелькой, на которой шнурков отродясь не было.

Прекрасная горничная. Идеальная. Все понимает с полуслова!

А его величество тем временем продолжал негодовать. Пока его не оборвал усталый женский голос:

– Да перестань уже, Гельмут. Я же тебе объяснила простым астурийским языком: это воля богини. Десять раз уже объяснила!

– Ты знала, Рина, что этим закончится!

– Ну, положим, догадывалась. И что?

– И то! Вы с Фаби должны были сразу вернуть Ольгу домой. Сразу! А не устраивать тут…

– О боже, опять… – в голосе герцогини Бастельеро слышалось желание убить короля, а лучше отдать химерам живьем, чтобы они ему мозг выедали, а не он ей.

– То есть твое величество обвиняет мою жену в том, что Ольга и оба Д`Амарьяка попали в Пустошь? – очень ласково и очень ядовито осведомился герцог Бастельеро.

– Разумеется, нет, Люци, – пошел на попятную король. – Но как только вы их нашли…

– Как только мы их нашли, Фаби полетел отбивать их от химер, – оборвала его герцогиня. – Сразу! И поверь мне, даже дракону было непросто найти их в Пустоши. Ты хоть представляешь размер территории? Это же тысячи гектаров!

– Вот как только нашли, так сразу и надо было отправить их домой, – настаивал Гельмут. – Что я скажу императору Игорю? Княжна Волкова вышла замуж сразу за двух франкских шпионов. При моем попустительстве!

– Скажешь, что жадность – грех, а отнимать у девушки ее наследство – грех вдвойне, – так же ласково и ядовито, как муж, подсказала Рина Бастельеро. – Боги не одобряют.

Ольга тихонько хмыкнула. Кажется, зря она так уж злилась на ее светлость. Кое в чем у них мысли сходятся. И, похоже, свой скандальный брак ей придется отстаивать не одной, а с хорошей поддержкой.

– Вот только религиозной войны с русичами нам не хватает, – вздохнул Гельмут. – Боги! Ты иногда как скажешь, дорогая моя кузина…

– Вот за то ты меня и любишь, дорогой кузен, что я всегда говорю тебе правду. И скажу снова: перестань кипятиться. Для тебя все повернулось к лучшему. Из Ольги королева была бы не лучше, чем из меня.

– Пф! Из тебя была бы прекрасная королева!

– Кто не успел, тот опоздал, – бессовестно довольно заявил Бастельеро.

– Из Элизы Хоббстен будет намного лучше.

– Надеюсь, хоть Лиз не будет учить моего сына сбегать в Пустоши, чтобы поиграть в страшных монстров.

– Не уверен, что твоего сына нужно этому учить, – усмехнулся Людвиг. – Что-то мне подсказывает, что он сам кого хочешь научит.

– Люци, не рушь прекрасные иллюзии, твоему брату и так нелегко, – с насмешливым сочувствием сказала Рина.

Она начала говорить что-то еще, но Ольга не расслышала. Наверху лестницы послышался топот двух пар ног, а потом мимо нее скатились по перилам и влетели в столовую два белобрысых и страшно довольных жизнью чудовища. Какое из них светлость, а какое – высочество, разобрать было невозможно.

– Отто!

– Фаби! – раздались одновременно два очень строгих мужских голоса.

– А Ольга вас подслушивает! – тут же сдало ее одно из чудовищ.

– Там, на лестнице! – поддержало второе.

– Папа, папа, а хочешь, мы тебе Змея Горыныча покажем? Рр-ры!

– У нас классно вышло! Мы крутые!

– Круче Человека-Паука!

– Круче Супермена!

– Отто, Фаби, тихо! – оборвала детские вопли Рина. – Ну-ка исчезли оба и зашли как подобает принцам, а не шпане из подворотни!

– Ну ма-ам! – протянуло одно из чудовищ.

– Будете вести себя вот так – никакого больше участия в серьезных взрослых делах, – отрезала ее светлость.

Два тяжких детских вздоха были ей ответом. И два облегченных мужских – благодарностью.

Ольга хихикнула, встретившись взглядом с мальчишками, понуро вернувшимися на лестницу.

– Я поправила застежку, ваша светлость, – встрепенулась Магда. – Извольте?

– Спасибо, милая, – кивнула ей Ольга и одарила мальчишек сияющей некромантской улыбкой. – Доброе утро, ваше высочество, ваша светлость. Надеюсь, ваш следующий высоконаучный эксперимент обойдется без жертв.

– Каких еще жертв? – похлопал наивными синими глазами Фаби.

– Жертв прыщей на носу и крапивницы под хвостом.

Оба чудовища тут же схватились за носы, ничего там не обнаружили, переглянулись и вместе воззрились на Ольгу. Обиженно.

– Тебе слабо меня проклясть. Я дракон!

– А я принц!

– Мелкие засранцы вы оба.

– Пф! Я не засранец! Я тебя спас! Всех вас спас!

– И я тоже! И вообще, ты… ты… скучная, вот!

– Именно. Я скучная, занудная и вредная. Поэтому если вы сейчас же не скажете мне, где мои мужья, прокляну. Прыщами.

– Ой, – сказала Магда и быстро-быстро сбежала обратно наверх.

– Не проклянешь, – насупились мальчишки, отступая на шаг и храбро держась друг за дружку.

– Еще как проклянет, – послышалось позади. Знакомым чарующим голосом. – Она может.

– Рене! – едва удержавшись от радостного визга, Ольга обернулась и встретилась взглядом с незнакомцем. – Ой…