Эпилог

Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк

Год спустя. Владимир, храм Единого

– Нарекаю тебя, дитя человеческое, Андреем, княжичем Волковым-Мортале. Во славу бога Единого, Истинного, – провозгласил Всерадетель Руссийский и окропил малыша освященной водой.

Малыш на руках у полковника Бастельеро недовольно заорал.

– Во славу твою, Молчаливая Сестра. Во славу твою, Баргот, – тихо сказал полковник и поцеловал малыша в нахмуренный лобик; тот немедленно разгладился, а малыш заинтересованно цапнул Людвига за нос.

Всерадетель, отлично все расслышавший, и виду не подал, что в Первопрестольном храме творится мерзкое богохульство. Единый, что характерно, тоже не покарал богопротивного некроманта, ныне духовного отца не менее богопротивного некромантеныша Андре. Благостная улыбка Всерадетеля осталась такой же благостной, а уж когда он перевел взгляд на господина Аша во всем его драконьем великолепии, и вовсе стала выражать неземное счастье.

– От перемены мира характер Патриарха не меняется, – едва слышно прошептала герцогиня Бастельеро, стоявшая рядом с Олье.

А ее величество Элиза Хаас на миг обернулась, подмигнула Олье и Рине и взяла ребенка из рук полковника Бастельеро.

– Благослови Единый твой путь, Андре, – сказала она громко.

На слова духовной матери княжич Андрей радостно агукнул и пустил струю, попавшую на ризу Всерадетеля. По толпе, собравшейся в центральном храме Единого, что в стольном граде Владимире, пробежал шепоток: хорошая примета, судьба малыша будет счастливой!

Вот уж точно, с гордостью подумал шевалье Д`Амарьяк-младший, наглость – первое счастье, все остальное приложится. Безнаказанно опи́сать первосвященника Руссийской империи дорогого стоит.

Сам он стоял на два шага позади духовных родителей сына, довольная и гордая Олье – по левую руку от него. Ее мечта о сыне исполнилась, но останавливаться на достигнутом мадам Д`Амарьяк не собиралась. Шевалье Д`Амарьяк тоже. Если Олье позволит здоровье, у них будет минимум трое детей, и все – одаренные некроманты и темные маги.

Слева от Олье, опираясь на руку его величества Гельмута Хааса, утирала слезу Рина Бастельеро. Слава всем богам всех миров, они с Олье не только помирились, но и подружились. Кажется, даже задумали поженить детей. Почему бы и нет? Если все сложится, это будет выгодный для всех союз.

– Привет тебе, маленький человек. Пусть удача сопутствует тебе, – сказал дракон, принимая Андре из рук Элизы и тоже целуя его в лоб.

Всерадетель просиял еще ярче, словно только что при его попустительстве не была нарушена еще одна традиция: духовными родителями должны быть двое, как и родителями телесными. Но отказать дракону, который явился перед церемонией и выказал желание стать духовным родителем маленького княжича, было совершенно невозможно. Впрочем, как и королеве Элизе Хаас, и герцогу Бастельеро, которые уже приехали во Владимир.

Разумеется, с супругами. Его величество Гельмут Хаас ну совершенно ни в чем не может отказать своей юной кроткой королеве, ест у нее с рук и пылинки с нее сдувает. Особенно последние пару месяцев, когда стало известно, что она в тяжести.

– Приветствуйте све… темного княжича Андрея! – призвал Всерадетель, и гости отозвались умиленными всхлипами и восторженными криками, заполнившими просторное, залитое светом помещение.

Олье тихонько хихикнула оговорке Всерадетеля и кинула косой взгляд на Анри.

Нежная, прекрасная Олье. Его сердце. Его душа. Его жена и мать его сына. Она сделала его счастливым, и он ответит тем же. Пожалуй, сегодня он даже окончательно простил ее прабабку Матильду, ведь если бы не ее проклятие, он бы мог так никогда и не встретить Олье.

– Я тоже тебя люблю, – едва слышно шепнула она. – Красиво, правда?

– Очень, – кивнул Анри, не отрывая взгляда от небесно-синих глаз супруги.

Не то чтобы ему не нравился храм или церемония. Роскошная церемония, ведь княжич Волков-Мортале – внучатый племянник (троюродный, но это несущественно) самого императора Игоря.

В целом же действо почти не отличалось от состоявшегося два месяца назад в Виен, когда нарекали Софию Ольгу Элизу, маркизу Бастельеро. Ее духовной матерью стала Олье, а духовным отцом – его высочество Гектор МакШин Гэльский.

На сегодняшней церемонии Гектор тоже присутствовал. Вместе с Колином и Фифой, гордой, счастливой и сияющей. Супруги Д`Амарьяк успели побывать на их свадьбе буквально за три дня до появления на свет Андре.

Само собой, на церемонию духовного рождения внука пришел и шевалье Д`Амарьяк-старший. Он так и остался карликом, но выматывающие боли в спине прошли, а с ними и желчность характера. Не то чтобы совсем прошла, но он частенько улыбался и искренне обожал невестку и внука. Кое-что даже Анри перепадало, ведь он наконец-то оправдал отцовские надежды. И почти научился думать об этом без горечи.

Уж своих-то детей Анри будет любить вне зависимости от каких-то там надежд. Просто так, по факту рождения. И никогда не станет их стравливать, как отец стравливал Ренара и Мориса.

Почтил церемонию своим присутствием и франкский император. Его величество решили, что духовное рождение княжича – отличный повод, чтобы окончательно примириться с императором Игорем.

А ведь всего полгода назад они чуть не доругались до войны.

Поводом послужил все тот же (на тот момент еще не рожденный) княжич, а точнее его наследство. Таврическая волость. Франкия в лице своего императора уже нацелилась на новые территории: построить пару-тройку портов, поселить на побережье тысячу-другую франков…

Руссия на это показала неприличный жест. То есть император Игорь заявил, что Таврическую волость франкский подданный не получит никогда и ни за что. Таврида останется руссийской, и плевать Игорь хотел на… а на все.

Дипломаты и юристы с обеих сторон бились насмерть, доказывая правоту своих сюзеренов. Весь континент наблюдал, затаив дыхание, и делал ставки.

Шевалье Д`Амарьяк, генерал Ордена Лилии, старый друг покойного императора и духовный отец нынешнего, пил успокоительные настойки кувшинами и пытался образумить сюзерена. Ведь княгини Волковы-Мортале не раз выходили замуж за иностранных подданных, но княжество всегда оставалось руссийским. Почему бы и на этот раз не последовать традиции? Он, глава рода Д`Амарьяк, готов назвать своим наследником любого сына Генриха и Ольги, желательно того, который родится темным магом. Тот же, который унаследует дар Смерти, пусть становится князем Волковым-Мортале, подданным руссийской короны.

Сюзерен успокаиваться отказывался, жаждал территорий и справедливости, слал императору Игорю новых послов…

В конце концов вмешались Бастельеро. Отец и сын, то есть Людвиг и Фаби. Весь Брийо имел счастье наблюдать, как гигантский дракон сначала выписывает в воздухе головокружительные кульбиты, а затем садится перед дворцом, и с его спины спускается герцог Бастельеро.

По слухам, окруженный сотней жутких химер, едва не сожравших дворцовую стражу.

По словам самого полковника – он всего-то был немножко зол, а когда он зол, то всегда покрывается чешуей. Слегка. Ну особенность такая у драконьих всадников. Но никаких химер, это господам трусам примерещилось.

О чем конкретно беседовали его императорское величество, шевалье Д`Амарьяк и двое Бастельеро, Анри мог лишь догадываться. Но про себя надеялся, что Фаби и на этот раз не пожалел «спецэффектов». Главное, у них все получилось: император Франкии успокоился, прислушался к совету шевалье Д`Амарьяка-старшего, пообещал будущему князю всестороннюю поддержку и торговые преференции, а руссийскому императору написал письмо с извинениями и предложением вечного мира, сотрудничества и борьбы с общим врагом.

Видимо, демоны в интерпретации Фаби Бастельеро произвели на него неизгладимое впечатление.

В общем, Франкия и Руссия помирились. И прямо сейчас позировали газетчикам, сияя ослепительными улыбками и раздавая обещания мира и благоденствия.

Сияли на самом-то деле все – и цвет аристократии, и явившийся полным составом темный факультет АМН, и сам княжич Андре Волков-Мортале. У него была чрезвычайно веская причина для радости, и звалась она Духом Мортале. Древний, могущественный, наитемнейший артефакт притворялся погремушкой и позволял младенцу себя тискать, ронять, колупать и мусолить. Ему это даже нравилось, судя по мелодичному перезвону и цветным искрам! Но главное – сынишка чхать хотел на толпу народа и заливался счастливым смехом, которому вторил звон погремушки.

Во всей толпе не сияли лишь двое: троюродный кузен Олье, которому так и не достался княжеский титул, и его сестра, императорская фаворитка. Если бы она могла, прокляла бы и Олье, и маленького Андре, и обоих императоров, но особенно – самого шевалье Д`Амарьяка-младшего. Потому что гарнитур из черных бриллиантов, подаренный им обожаемой жене, напрочь затмил ее рубины.

Этим фактом особенно гордилась княгиня Волкова-Мортале, недавно ставшая бабушкой и смирившаяся с тем, что ее дочь так и не будет королевой Астурии. «Подумаешь, какая-то Астурия, – фыркала она на сочувствие подруг, – наша Таврическая волость, и та больше». Подруги тут же переключались на обсуждение брата императорской фаворитки, бедняжки, не быть ему князем…

Душевные метания троюродного кузена и родной тещи Генриха Ренара Мориса на самом деле не интересовали совершенно. В отличие от налетевших на них с Олье и маленьким Андре двух белобрысых чудовищ, Фаби и Отто.

– А правда он маг Смерти?

– А что он может?

– Почему он так медленно растет?

– Мы возьмем его с собой в Новый Свет, воевать демонов!

– И сестренку возьмем!

– Хоть она и девчонка!

– Мы будем героями!

– У нас здорово получается спасать мир!

Анри с Ольге переглянулись. Олье крепче прижала к себе малыша, который уже тянул ручки к ближайшему чудовищу с целью дернуть его за нос.

– Ой! – ближайшим оказался нос Фаби. – Он уже дерется, круто!

– Раз мама Элиза теперь и его мама, значит мы – братья, – очень логично рассудил Отто. – Круто! Всегда хотел братьев! Можно мне его подержать?

– А конфеты он любит? – Из кармана чудовища, божеским попущением похожего на ангелочка, явился слегка замусоленный леденец на палочке.

– Нет, никаких конфет. Он еще маленький! – Олье подняла младенца повыше, чтобы он не достал леденец.

Ага. Не тут-то было.

Сердито насупившись и сверкнув синими, как у Олье, некромантскими глазищами, Андре пискнул… и левитировал леденец себе в загребущие ручки. И тут же, пока не отобрали, сунул в рот.

– Ему нравится!

– Он классный, настоящий маг!

– Сработаемся! – заключили два белобрысых чудовища, хлопнули друг друга по поднятым ладоням и умчались. Не иначе, строить планы по завоеванию мира.

Анри снова переглянулся с Олье, обнял ее и поцеловал в висок.

– Вот так, – вздохнула она. – Наш сын уже назначен в команду победителей демонов.

Сын довольно угукнул: в одной руке он держал погремушку, в другой леденец, и явно считал жизнь удавшейся.

– Ну а что ты хотела? Мать, заколовшая кадавра заколкой, это по определению мать героя.

– Ты мне это всю жизнь припоминать будешь?

– Не припоминать, а гордиться. – Он снова поцеловал Олье, не обращая внимания на нацеленные магокамеры. – Но вообще, что-то мне подсказывает, что профессор Бастельеро нам и в этом учебном году скучать не даст. Кого мы еще не упокаивали? Тысячелетних вампиров?

– Не каркай! У вас, Д`Амарьяков, дурной глаз.

Анри лишь фыркнул. Ну, дурной. Подумаешь.

– Да я просто пошутил.

Он верил, что это была просто шутка, ровно до тех пор, пока они с Олье не вышли из храма и не услышали вопли мальчишки-газетчика:

– Таинственные убийства! Обескровленные жертвы! Жители Владимира в панике!

– Пошутил, значит? – подняла на него невинный взгляд Олье.

– Именно. Нас. Это. Не. Касается, – веско сказал он. – И вообще, мы завтра возвращаемся в Академию, а послезавтра начинается учебный год.

– А в учебном году нас ждет практика… – протянула Ольга мечтательно… и засмеялась.

Анри – тоже.

Вампиры? Им же хуже! Не зря же в Академии Магических Наук есть целый факультет Темных Искусств, и не зря на нем учатся Анри и Олье Д`Амарьяк. Берегитесь все, учебный год начинается!