Глава 16

Милана

Проснулась я уже в обед. В квартире стояла приятная тишина. Вспоминать утро желания не было, но послевкусие во рту от бутербродов требовало сходить почистить зубы. Наслаждалась теплыми струями и выходить из душа не хотелось, но противный голос в голове, почему-то похожий на голос Тимура, напоминал, что мне надо купить продукты и приготовить ужин. Позволив себе еще немного понежиться под теплой водой, вышла из душа. Накрутила полотенце на голову, а другим, обмотав тело, не осторожничая как вчера, прямиком направилась в спальню.

Пора звонить в службу спасения – Соне. Кто мне со всеми этими кулинарными заморочками сможет помочь, если не подруга? На дисплее светились пропущенные звонки: от отца два, от крестного звонок и четыре от Сони. Папе перезванивать не стану, пусть помучается, что я ему не отвечаю. Благодаря его стараниям, у меня «медовый месяц», нечего отвлекать! Такая романтика впереди… закачаешься! Меня ждет страстный поход в супермаркет за продуктами, а после я буду ласкать кусок свежего мяса, стонать над кастрюлями и сковородками, а приготовление полноценного ужина вконец сделает меня настоящей женщиной.

Начни я готовить самые изысканные ужины и завтраки, этот тиран ко мне не подобреет! Это у нормального мужчины путь к сердцу лежит через желудок! А у Тимура этот орган отсутствует! Можно особо не стараться. Хотя… самой-то интересно будет приготовить и съесть что-нибудь вкусненькое.

Перезвонила сначала крестному, который искренне обрадовался, услышав мой голос. Его забота грела сердце. Сомневаюсь, что папа звонил узнать, как я себя чувствую. В очередной раз принялся бы читать наставления. А Иван в первую очередь интересовался моими делами. Уверяла его, что все хорошо, но он к этим уверениям отнесся с недоверием:

– Я рад, что у тебя все хорошо, дорогая. Если что, ты можешь звонить мне в любое время, помни, дочка.

Это не просто слова: я чувствовала его волнение.

– Спасибо, дядя Ваня. – тут я чуть не всхлипнула. Пара слезинок покатились из глаз, голос немного осип, но он вроде не заметил.

– А теперь, по поводу твоей просьбы. – вчера, прежде чем отправиться в клуб, я звонила ему и просила найти мне хорошего детектива. – Алексеев Игнат Алексеевич. Его биографию тебе полностью знать, думаю, не нужно. Он бывший военный разведчик. В одно время хотел устроиться к твоему отцу на работу, но что-то у них не сложилось, поэтому я и остановился на этом кандидате: стучать Илье не побежит, чтобы получить двойную выгоду. Номер его телефона сейчас перешлю, я звонил ему, но трубку он не поднял. Если не дозвонишься, живет он по адресу: Гвардейская 28, квартира 171. Человек он серьезный, но одной я тебе ехать не советую. Если дождешься вечера, смогу сам тебя отвести.

– Не надо, дядя Ваня, я и не собираюсь ехать одна, – уточнять, что возьму с собой Соню, не стала. Зачем зря тревожить, пусть в его сознании со мной отправится к детективу здоровый охранник.

– Хорошо, дочка, расскажешь, о чем вы там договорились.

Попрощавшись, отключив телефон, я еще долго сидела и смотрела перед собой. Расстраивало, что родной отец обо мне так не печется. Я уже и забыла, когда в последний раз он ласково со мной разговаривал.

Времени до «семейного» ужина оставалось не так уж и много, часов шесть, пора и поторапливаться. Еще и на Гвардейскую надо успеть заехать. Откладывать в долгий ящик это дело не стоит.

Трубку Соня не подняла. Я уже успела высушить волосы, накраситься, одеться, когда она перезвонила.

– Соня, спасай! – не поздоровавшись, начала я. – Мне надо сходить в супермаркет, купить продукты и приготовить ужин, – на одном дыхании выпалила я.

Стрелка, приближающаяся к трем часам, меня нервировала.

– И тебе добрый день, – спокойно, не замечая моего напряжения, произнесла она.

– Извини, привет, – улыбнувшись, ответила я.

– Ты жива? – уже серьезно спросила Соня. – Муженек не сильно бушевал?

– Он спал, когда я вернулась.

Говорить, о том, что ночью он ворвался ко мне в спальню, когда на мне кроме трусов ничего не было, не стала. Соня по этому поводу способна шутить долгое время, а мне вот совсем несмешно. Я еще утренние приставания помню. Кожа на лице начинает гореть, как только вспомню его ласки.

– А утром поднял, приказал купить продукты и ужин приготовить, – выпалила я, вспомнив основную причину звонка.

Эти мысли о его ласках так отвлекают!

– Во сколько ужин должен быть готов?

– В восемь.

– Успеем.

Это обнадеживало.

– Мне надо двадцать минут, чтобы собраться. Где встретимся?

– Давай, я за тобой заеду, ты как раз соберешься. Соня, нам еще в одно место надо будет проскочить.

– Куда? Зачем? – Соня в своем репертуаре: засыпала вопросами, любопытная Варвара.

– По дороге расскажу, – засмеявшись, отключила вызов.

Зная подругу, уверена, когда она сгорает от любопытства – ждать ее сборов долго не придется.

Алексеева Игната не оказалось дома. Обидно, ведь пришлось из-за этого ехать на край города. Столько времени зря потеряли! Трубку он, как и говорил крестный, не поднимал. Уходить не спешила, в очередной раз нажав на дверь звонка, надеялась, что мужчина нам откроет.

– Девоньки, что зря звоните? Нет Игната дома, на рыбалку он уехал. – Соседка из соседней квартиры высунула нос из-за двери и придирчиво осмотрела нас. – Вы по какому вопросу пожаловали? – Не сдавалась настырная женщина.

– Я документы потеряла, а Игнат Алексеевич их нашел и вернул. – Соня вошла в роль, сжала кулачки перед собой и так преданно посмотрела на старушку, что та начала таять.

Соседка даже вышла к нам на лестничную площадку.

– Понимаете, я была так расстроена, что забыла отблагодарить человека, неудобно так получилось… – качает Соня головой.

Старушка понимающе кивнула в ответ. Но, почти тут же, соседка упрямо выставила вперед подбородок. Сузив глазки, она с подозрением вперилась в нас взглядом.

– А адрес откуда узнали?

Попались. Сейчас она побежит полицию вызывать. Второй раз я этого не переживу.

– Как откуда? – не растерялась Соня, – По номеру машины пробили адрес. Думаете, легко его было отыскать? Стольких знакомых пришлось побеспокоить!

Соня врала нагло, но убедительно. Оскорбилась еще, что ей сразу не поверили.

«Вот актриса!»

– Девоньки, вы на старушку не обижайтесь. Тут, знаете, сколько жуликов ходит? – сведя вместе совсем белесые брови, углубив морщинки на лбу, она доверительно склонилась к нам.

Я смогла спокойно дышать. Нам просто повезло, что у Игната Алексеевича есть машина.

– А еще эти, как их… гипнотизёры, – по слогам произнесла она, – Вот.

– Опасно стало жить, – затянула Соня, качая при этом головой.

Я почувствовала себя лишней в этой уже сплоченной против аферистов команде.

– Какие только ухищрения не придумают, чтобы ограбить бедных людей…

Я еще минут двадцать слушала их диалог о жуликах. Растроганная старушка нас уже и на чай позвала. Соня так вошла в роль, что, не одерни я ее за юбку, она бы согласилась! А я с тревогой посматривала на время в телефоне.

– Нам, к сожалению, спешить надо, мы и так задержались. И вас отвлекли.

– Мне приятно с молодежью пообщаться, а то сижу целыми днями одна дома, – махнула бабушка рукой, грустно улыбнувшись. – Вы вечером заходите, часиков в восемь, Игнат вернуться сегодня должен. Или завтра с утра.

– Спасибо большое! – покидая этаж, Соня все еще благодарила наблюдательную женщину.

– Давай к ней в гости придем. – не спрашивала, а ставила перед фактом подруга.

– Соня, я не против. Придем к этому Игнату – и занесем ей гостинцев. Но сейчас я могу думать только о том, что через три часа Тимур заявится домой, а мой ужин где-то лежит и пылится на прилавках супермаркета!

– Через три с половиной часа, – глянув на часы, спокойно произнесла Соня. – Не понимаю, что ты нервничаешь? Мы все успеваем. Сейчас на рынок, быстро покупаем продукты, забиваем ими холодильник. Сделаем видимость, что готовили сами. Потом звоним моей маме, объясняем, что бы ты хотела на ужин. Дальше едем в парикмахерскую, делаем тебе прическу.

Если с первыми действиями плана я молча соглашалась, то тут я ничего не поняла.

– Зачем? – остановилась и уставилась на Соню.

– Как ты думаешь, что самое главное в первом совместном ужине? – хитро спросила Соня, высокомерно приподняв правую бровь.

Я уверена, что услышу очередную выдумку, только что пришедшую ей в голову.

– Прическа? – поведясь на ее выражение лица, ответила я, но с большой долей сомнения. Ведь всегда считала, что главное – это вкусная еда.

– Нет! Женщина, которая украшает вечер.

Мое скептическое выражение лица вынудило ее подробнее мне все объяснить. Мне хотелось скорее сесть в машину. Ну, разве Соня позволит ее перебить? Придется выслушать.

– Представь, – с горящими глазами начала она, – На столе самые изысканные блюда, прекрасная сервировка, романтичное освещение… – Соня размахивала руками, словно дирижер, привлекая к себе не только мое внимание, но и внимание прохожих. – А напротив сидит невзрачная женщина. Что будет делать мужчина? Правильно, есть, лишь бы на неё не смотреть.

– Соня, давай ты мне в машине все расскажешь? – скептически спросила я.

Но она, войдя в роль, пропустила мои слова мимо ушей:

– А если женщина прекрасна, то мужчине не важно, что лежит на столе – хоть картошка в мундире – его будет снедать голод другого рода!

– Со-о-ня-я? – остановила я пылкую речь подруги. – Ты уверена, что сейчас о Тимуре говоришь?

Неуверенно пожав плечами, она скорчила забавную рожицу. Но энтузиазм ее немного иссяк.

– Представляешь его реакцию, если я, вся расфуфыренная с ног до головы, ему картошку в мундире на стол поставлю? – мне даже смешно не было.

– На этот случай мы и позвоним маме в ресторан, – не унывала она.

Да и я немного успокоилась, что мы все успеем.

На рынке мы потратили очень много времени. Я рассчитывала, что все будет намного быстрее. Соня категорически запретила мне ходить в супермаркеты за овощами, зеленью, мясом и рыбой. Я, конечно, слышала от нее неоднократно о том, какие продукты сочетаются, как отличить свежие от несвежих, но если честно, все пропускала мимо ушей. А вот сегодня впервые прислушалась. Такое ощущение, что о продуктах она знала если не все, то очень многое: свежесобранные овощи и только что сорванная зелень могут храниться несколько дней. Вот в этом ряду продают хороших кур, а возле белого ларька всегда свежая рыба отменного качества, говядина должна быть светло-красной и иметь прослойку белого жира… Она бойко спорила и торговалась с продавцами, требуя уступить цену.

– Соня, у нас есть деньги, зачем мы спорим из-за пяти рублей? – искренне не понимала я.

– Лана, это рынок, здесь принято торговаться. Нечего расхолаживать торговцев: тут не только мы закупаемся. Как бы они ни спорили, торговаться им нравится – это их работа.

Взяли мы всего понемногу, чтобы продукты не потеряли своей свежести. Завтра Соня обещала начать учить меня готовить.

Чтобы продукты не портились в багажнике, мы сразу отвезли их на квартиру. Зелень, словно букет, мы опустили в литровую банку с холодной водой и поставили в холодильник. Расфасовав все по разным полкам, мы со спокойной душой могли отправиться в салон красоты. Я и не думала, что ходить по рынку так утомительно. Пока Соня, развалившись в кресле, давала ногам отдых, я быстро сбегала, приняла душ.

По дороге в салон, мы купили себе мороженое: Соня – шоколадное с орешками, а я – фисташковое. Чтобы не заляпаться, заняли скамейку в сквере. Минут десять у нас еще оставалось в запасе.

Недалеко от нас сидела компания, парень в ней играл на гитаре, что-то негромко напевая. Наблюдая за людьми, я откусывала мороженое, которое таяло на языке, приятной прохладой разливаясь внутри.

В этой обыденной, мирской суете мысли мои понеслись куда-то не туда.

Я столько лет убеждала себя, что ненавижу Тимура. А оказавшись рядом с ним, просто убедилась, что до сих пор он – единственный мужчина, заставляющий мою кровь быстрей бежать по венам. Мое сердце пропускает удары, когда он прикасается ко мне. О чем я думала, когда он ворвался ночью в мою спальню! Я, конечно, смутилась, инстинктивно прикрыла грудь, но я хотела, что бы он остался. Это позже я принялась ругать себя за слабость, а в тот момент думать мне не хотелось.

Правильнее отпустить ситуацию и плыть по течению, смотреть, к чему приведут наши отношения. Но предательское женское сердце тянется к нему! А прояви он ко мне интерес, боюсь, я сдамся – и падут все бастионы, выстраиваемые годами. Смешно, но его поблагодарить бы стоило, что своей жесткостью и холодностью не дает моим иллюзиям разрастаться.

Сколько раз я за последние дни вспоминала Антуана? Стыдно признаться, но почти не вспоминала, если он только сам о себе не напоминал. На сообщения отвечала неохотно, звонки в скайпе и вовсе игнорировала.

А что мне ему сказать? Прости, я вышла замуж? С моей стороны это трусливо и нечестно, но язык не поворачивался признаться. Не хочется обижать Антуана, но по-другому никак. Обязательно поговорю с ним. Обязательно! Наберусь смелости и позвоню.

Соня права, их нельзя сравнивать. Антуан такой родной, с ним мне спокойно и уютно. А Тимур холодный, далекий, опасный, но меня тянет именно к нему. Я испытываю трепет только от того, что он рядом. Когда он утром заставлял меня съесть бутерброд, его губы были так близко, что я невольно к ним чуть не потянулась. Мы женаты и ни разу даже не целовались! А так хотелось узнать, каким мог быть наш поцелуй?..

С Антуаном все по-другому. Мы целовались сотню раз, но я никогда не испытывала сильных эмоций. Меня не будоражил его запах, мне не хотелось потереться носом о его шею, прижаться к его обнаженной коже, оставить на нем свой аромат. Да, мне только ради любопытства приходила в голову мысль с ним переспать, а не потому, что мне снесло крышу от желания.

Мороженое закончилось.

«Надо было брать два» – подумала я. Мне не хватило, хотелось еще. Только сейчас я вспомнила, что за целый день съела только злосчастные бутерброды.

– Так и будешь сидеть? – вывела из задумчивого состояния меня Соня.

– Поехали, – поднимаясь на ноги, я отдала ей цветную упаковку от мороженого, которую она выкинула в ближайшую урну.

Сделав укладку, я попросила визажиста меня накрасить: времени самой это делать у меня уже не оставалось. Легкий, естественный макияж придал лицу свежести и подчеркнул мои достоинства. Сама бы я так не накрасилась.

Довезти Соню домой уже не успевала. Забрав заказ, поспешила на квартиру, оставив подругу в ресторане с родителями. Нарушая правила и скоростные ограничения, приехала за двадцать минут до первого семейного ужина. Даже звучит смешно: семейный ужин. Машины Тимура во дворе не заметила, обрадовавшись, побежала к подъезду.

Не успела я войти в квартиру, позвонила Соня, узнать, как я добралась. Прижимая плечом телефон, слушала подругу и носилась по кухне, расставляя на стол посуду. Контейнеры с едой пока решила не распаковывать, чтобы окончательно не остыли.

– Выпей один бокал мартини, – советовала мне она. – И не нервничай там. А то не расскажу, кто меня только что пригласил на свидание.

Теперь понятно, почему она позвонила. Улыбнувшись, ставлю телефон на громкую связь и бегу переодеваться.

– Говори, кто или я лопну от любопытства!

Именно на такую реакцию рассчитывает Соня. А мне это помогает не накручивать себя перед встречей с Тимуром.

– Та-да-да-дам! Артем! – произнесла Соня, хихикая в трубку, которая лежала на кровати, пока я перебираю платья, ища то, что хотелось бы надеть.

Не сразу сообразила, о каком Артеме речь, а поняв, бросилась к телефону.

– Пойдешь? – удивилась, если честно.

Они, мне кажется, вчера не очень поладили. Он – брутальный мужчина с бритым черепом. Все хорошо в нем, кроме лысины: Соня не признает мужчин с пирсингом, туннелями, тату, дредами, ирокезам, в эту же категорию подруга относит и лысых мужчин.

– Ты шутишь? Нет, конечно!

Почувствовав подвох, спросила:

– Он думает, что ты придешь? – положив трубку на кровать, принялась быстро стягивать с себя шорты и футболку.

– Да, я ему сказала: встретимся у кинотеатра…

Слушая Соню, надела выбранный сарафан, с цветочным принтом, стараясь не задеть прическу.

– Со-ня, – наклоняюсь над трубкой, – Он тебе нравится! – заявляю уверено.

Сама в это время тяну замочек на спине.

«Как же неудобно!»

– Не говори ерунды! – возмутилась она.

Не знай я Соню так хорошо, может быть, и поверила бы.

– Не лги, – наконец-то справившись с замком, кричу над телефоном. – Нехорошо обманывать подругу.

– Ну, не знаю… – тянет она слова, делает паузу.

Я в это время со всех сторон рассматриваю себя в зеркало: сарафан нежно-голубого цвета, а по подолу ветер словно раздувает полевые цветы ярких оттенков. Спрятав лямки лифчика под широкие бретельки, застегнула на талии тонкий ремешок. Немного оттянув юбку-колокол, едва доходившую до середины бедра, подошла и подняла трубку.

– Соня, рассказывай, не томи.

– Нечего рассказывать. Злит он меня. А самое ужасное – это его лысый череп!

– Волосы можно и отрастить, парень-то привлекательный. – спеша на кухню, продолжала раскручивать Соню на откровенность.

– Толку с его привлекательности? Несерьезный он какой-то!

– С чего ты сделала такие выводы? Мне он показался серьезным.

В разговоре возникла пауза. Придерживая ухом на плече телефон, доставала глубокие тарелки из шкафа. Соня там, видать задумалась, если молчит.

– А если он обидится и больше тебе не позвонит? – услышав ее глубокий вдох, спросила я.

– Значит, не сильно и интересовался, – категорично заявила она.

У Сони свои методы общения с парнями и не мне ее учить.

– Послушай, у меня осталось совсем немного времени: скоро Тимур придет, а я еще ничего не разложила на стол.

– Понял, не дурак, – пошутила подруга. – Замолкаю. Не забудь выкинуть контейнеры. Жду утром отчета, – с этими словами, не прощаясь, она положила трубку.

Ничего хорошего я от этого вечера не ждала. Не сомневалась, он догадается, что еда из ресторана. Конечно же, не промолчит, скажет очередную колкость.

Оставшиеся минуты носилась по кухне как заправская хозяйка. Быстро все расставив на стол, сложила в пакет ресторанную упаковку, мусор припрятала на балконе.

Оглядев кухню, усмехнулась: кто посмотрит, подумает, что и впрямь заботливая жена. А мне просто не хотелось очередного столкновения с Тимуром. Где-то я чувствовала свою вину за то, что ему пришлось на мне жениться. Не зная всех деталей той ночи, несложно предположить, что отец его вынудил так поступить. Сколько продлится наш брак – не известно, но пока нам б полезно было научиться мирно сосуществовать.

Без пяти восемь домой вернулся Тимур. Сердце мое куда-то понеслось, не остановить. Сцепив ладошки, глубоко вздохнула и медленно-медленно выдохнула. Обувь не надела, поэтому босиком, бесшумно скользя по паркету, вышла навстречу мужу.

Разувшись, не сказав ни слова, он прошел на кухню. Постояв пару секунд, последовала за ним.

– Я в душ, а потом будем ужинать, – мазнув по мне взглядом, сказал он, выходя из комнаты.

Ну и ладно, ни капельки и не обидно. Я не рассчитывала на благодарность. Как бы ни пыталась себя в этом убедить, не получалось.

Налив немного мартини в бокал, сделала один глоток, подержала напиток во рту, проглотила.

«Успокоиться не помешает» – подумала я и выпила все вино, что осталось в бокале.

Как-то неправильно себя чувствую. Вот лучше бы он что-нибудь сказал, съехидничал, посмеялся. У меня бы появилась возможность ответить, а так… Даже не пойму, почему меня задевает его безразличие. Обидно, блин! Я полдня потратила, пусть и не сама готовила, но к ужину-то подготовилась!

Тимур все еще находился в душе. Я налила себе еще один бокал мартини и неспешно выпила и его. По телу расползалась приятная нега, в голове легкая дымка…

Полтора бокала вина помогло расслабиться: мне стало почти все равно, что сейчас делает Тимур.

На часах время показывало восемь вечера. Можно приступать к ужину. Кто не успел, тот опоздал! Даже на семейный ужин надо приходить вовремя! Ждать я никого не собираюсь. Тем более, мой желудок громко просил что-нибудь в него положить.

Если я и думала неспешно начать есть, кладя на тарелку мясо, овощи и рис, то попытка быть культурной провалилась, как только я попробовала еду. В считаные минуты тарелка опустела. Поднявшись из-за стола, положила грязную посуду в раковину.

Вот и закончился «семейный» ужин.