Глава 31. Миалтэр Бойрэни (третий) Часть вторая

После того крайне неприятного для меня разговора с отцом, прошло уже четыре просто невероятно долгих дня. И все это время я провел в самых активных трудах на благо Империи. Отец решил загрузить меня работой по полной. И для начала усадил разгребать поступающую лично для него документацию. Я должен был предварительно ее сортировать по степени важности и делить на ту, которая требовала немедленного решения Правителя и на ту, которой могли заняться его многочисленные советники.

Судя по тому, что некоторые файлы попадались мне на глаза по нескольку раз подряд, мою работу перепроверяли и отправляли обратно, если считали, что я отсортировал неверно. Это бесило. Все бесило. Отчеты, финансовые счета, жалобы и прошения со всех концов Империи, которые доставлялись на мой коммуникатор теперь сплошным потоком, уже в первый же день начали вызывать во мне стойкое раздражение. На второй — тихую ненависть и отвращение. На третий я сорвался, и настольный коммуникатор полетел в стену, после чего упал на пол, но уже в виде мелких и не подлежащих восстановлению деталей. Только вот то обстоятельство, что в мой кабинет буквально через несколько мгновений после уничтожения первого занесли новый коммуникатор, заставило взвыть в бешенстве и послать отцовского секретаря куда подальше. Тот быстренько вышел из кабинета с каменным выражением на наглой морде и с явным намерением тут же нажаловаться на меня родителю.

Как же меня достал этот постоянный контроль и непрерывное наблюдение. Я еле сдержался от того, что бы не отправить отцовский «подарочек» по последнему пути его предшественника. Но хорошо зная отца, я был просто уверен в том, что он будет присылать мне все новые и новые до тех пор, пока я не угомонюсь. Так что, стиснув зубы, опять уселся за чтение поступавшей для ознакомления документации. Вчера я, видимо, все же окончательно смирился с тем, что это все надолго, так что рабочий день прошел уже менее напряженно. Вечером, очень поздно вечером, я еле доползал до постели и сразу же отключался, едва только моя голова касалась подушки. Так что отцовское условие относительно моего безукоризненного поведения достойного наследника Империи, я не смог бы нарушить даже при всем своем желании. Сил не оставалось ни на что. Я и Карлайна вчера весьма невежливо послал в самую глубокую черную дыру, когда он только лишь заикнулся о том, что мне не мешало бы куда-нибудь выбраться для того, чтобы развеяться и отдохнуть от ударной работы. Ему бы так «поработать»… Нужно, кстати, будет намекнуть отцу, чтобы тоже пристроил этого разгильдяя хоть к какому-нибудь полезному делу.

А сегодня наступил день пятый. Тот самый день, в который мне полагалась первая законная и долгожданная встреча с моим строптивцем. И пусть только отец посмеет отказать мне в этом. Скандал я ему устрою просто грандиозный. Ведь мне и рабочий день в честь этого события обещали сделать укороченным ровно наполовину. Так что уже очень скоро я смогу покинуть этот ненавистный мне кабинет и отправиться на свидание, которое должно будет произойти в апартаментах Вея… располагающихся на личном этаже Правителя.

Это бесило тоже. Но едва я только заикнулся отцу о том, что пообщаться со своим фаворитом могу и на своей территории, мне в этом было тут же категорично отказано. Аргументировали это тем, что Вея по несколько раз в день подвергают восстановительным медицинским процедурам в специально оборудованной для этого комнате в его покоях. И по советам медиков, постоянно наблюдающих за юношей, того не рекомендовалось некоторое время выводить за пределы ставшей для него личной территории, на которой он чувствовал себя в относительной безопасности. На мое возражение о том, что в безопасности он ощущал себя там именно от моего присутствия, и что все это может нарушиться сразу же при моем появлении рядом, отец лишь отмахнулся. И заявил, что детальнее объяснит позже, перед нашим с Веем встречей. То есть уже сегодня.

Пытаюсь сосредоточится на работе, тем более, что на коммуникатор пришла очередная партия «сверхсрочной» и «сверх важной» документации, которую мне надлежало разгрести как можно скорее. Сосредоточиться не получалось. Да и как это можно сделать, если все мои мысли были только о сегодняшней встрече… с Веем. С наглым синеглазым мальчишкой, который непонятно как умудрился стать для меня настолько важным, что из-за него я пошел на столь неприятную для меня сделку с отцом.

Да я за эти четыре дня его отсутствия рядом с собой чуть с ума не сошел. Мне просто катастрофически не хватало его дерзкого взгляда, упрямо сжатых губ, нежной кожи горячего, извивающегося подо мной тела… Ууу-мммм. Да какая тут может быть еще работа, если все мои мысли совершенно не о том? Если перед глазами все время стоит лицо плененного мной необычайно гордого калвирейца, ненавидящего меня просто до безумия. Моего личного безумия… Так как я прекрасно понимал, что изменить его отношение ко мне в лучшую сторону не удастся никогда и ни при каких обстоятельствах.

Вейтар… Вей… Кто ты? Обычный инопланетный парень, привлекший меня своим чрезмерным упрямством? Ценный трофей? Или просто необычайно красивый и притягательный наложник? Кто ты для меня, Вей? И что ты со мной такого сделал, что я теперь не могу без тебя?

Нервно убираю с экрана очередной совершенно не интересный мне документ, который уже довольно долгое время безуспешно пытался прочесть. После чего, тяжело вздохнув, поднялся и подошел к окну во всю стену моего кабинета. Родное небо Виории… Ярко-синее, точно такое же, как и горящие ненавистью, а иногда подернутые дымкой обреченности такие родные глаза. Вей… Как это случилось? Как, в какой момент ты стал мне настолько дорог?

Несносный, просто до невероятного упрямый и вредный калвиреец. Вей… Не могу без него, с ума схожу просто. Неужели я в него… влюбился? Нет. Глупость какая-то. Я? Влюбился? Даже думать о таком смешно. Я просто к нему привык. Да, как-то так. Это всего лишь наваждение, желание подчинить, обладать полностью и без остатка… сломать, в конце концов. Это всего лишь… Видимо, во всем виноваты эти его вызывающе, непокорные глаза, которые я впервые увидел в том их смешном грязном убежище. Синие, как небо и такие же далекие, недостижимые… любимые?

— Нет! — рявкнул я сам себе и устало рухнул в рядом стоящее кресло. Любовь? Глупость! Я не могу никого любить. Просто не имею такого права. Любовь, нежность к кому-то, это просто слабость, которую будущий Правитель Империи не может себе позволить. А Вейтар? Что я к нему чувствую? Просто привязанность или все же нечто большее? А если и большее, то насколько?

Надоело! Не могу больше так. Эта внутренняя борьба с самим собой меня просто дико выматывала. Я давно уже приказывал заткнуться своему внутреннему голосу, но безрезультатно. С каждым днем он становился сильнее. А сейчас мне кажется, что я начал сходить с ума, раз спорю и разговариваю сам с собой.

И воспоминания… Заставляющие чуть ли не в голос выть от осознания всего того, что я натворил. Ведь я сам, по собственной дурости сделал все для того, чтобы вызвать к себе ненависть своего пленника. Едва только заполучив в свое полное распоряжение строптивого красавца, я с каким-то диким остервенением принялся его ломать. Прокручивая в памяти все события, я сам удивлялся своим поступкам. Ведь обычно мне нравились чувственные, отзывчивые, на все готовые любовники. Я никогда не видел удовольствия в насилии, но Вей… Захотелось, чтобы он забыл о своей ненависти, видел только меня, со страстью отдавался мне полностью и без остатка, дышал мной, выстанывал мое имя, был только моим.

А он не захотел смириться со своим положением, которому позавидовали бы очень многие, стал сопротивляться. Сначала это было забавно. Уверен, что команда на корабле даже делали ставки — когда парень сломается, подчинится. Я не жалел ни сил, ни времени для укрощения строптивца, но… Чуть его не потерял. Вот именно тогда впервые я и задумался о том, что поступаю как-то не так… неправильно. Мне бы одуматься, остановиться, но куда там. Непродуманное упрямство — не лучшая черта для наследника Империи, но что есть — то есть. Методично уничтожая его шаг за шагом, я ждал… А чего, собственно, я ждал? Любви? Нет-нет-нет, об этом и речи идти не может. Покорности? Смирения? Чего? Чего именно мне так сильно хотелось, когда я в очередной раз брал его силой? Или даже не силой, а принуждая подчиняться при помощи банального шантажа. Что я искал в его глазах, которые мой пленник постоянно отводил в сторону, боясь открыто показывать мне свою ненависть и презрение? Что я доказывал ему? Или себе?

Закрываю глаза и осторожно тру виски. Головная боль медленно, но верно набирала обороты. Я не видел Вея несколько дней и все эти дни был уставшим и раздражительным. Вей. Вейтар. Мой. Ты как наркотик. Ты проник в мою кровь, в мой разум, в моё сердце. Не знаю. Ничего не знаю. Просто очень хочется тебя увидеть. Схватить, прижать к себе и уже никогда не отпускать. Мой. И ему рано или поздно придется принять это и смириться, хочет он этого или нет.

Тряхнув головой, я заставил себя встать и вернуться к работе. Коммуникатор исправно выдавал мне документацию и сводки, разнообразную корреспонденцию и на какое-то время я отвлекся. Отец добился своего. Я по-уши увяз в делах Империи. Важных и не очень, в переговорах, подписаниях различных соглашений с входящими в состав Империи планетами, в финансовых вопросах, в политических игрищах — везде требовалось мое обязательное присутствие. Даже странно, как раньше без меня обходились. Я усмехнулся сам себе.

Всего несколько дней, а мне казалось, что прошло несколько лет с того злополучного боя Вея. Вредный мальчишка (и плевать на то, что он старше меня, ведь ненамного же)! Что он хотел мне доказать тогда, когда буквально вынудил согласиться на его участие в поединке? Какие цели преследовал, чего именно добивался? Окончательно свести меня с ума своими выходками? Что ж, у него это практически получилось. Спасибо отцу, который весьма вовремя вмешался, прислав за мной своего безопасника. Теперь я уже прекрасно понимаю, какую глупость чуть было не совершил. Ведь выйди я тогда на ринг, опозорился бы просто до невозможного, встав на одну ступень с рабами. Я — наследник. Будущий Правитель! И так весь двор до сих пор никак не угомонится. Ведь слухи о том, что я все же собирался участвовать в боях, моментально разнеслись среди имперской знати и, подозреваю, что произошло это не без участия моего бывшего любовника. Видимо, Лейгель здорово разозлился, когда отец отобрал у него Вея, которым этот паршивец собирался меня шантажировать.

Теперь родитель занимается этим сам. Шантажирует меня, собственного сына. Смешно и тошно одновременно. Но даже на это можно закрыть глаза, главное, что мой фаворит в полной безопасности. А сплетни… Мне, конечно, всегда было глубоко наплевать на чье-либо мнение. Но все равно, ловить косые взгляды и не очень удачно скрытые насмешки от своих будущих подданных мне уже порядком надоело.

В бездну всё! Сегодня я, наконец, увижусь с ним. Просто до одурения хочется его поцеловать, вновь поставить губами свои метки на нежной коже, вновь заставить его щеки вспыхнуть от такого ненавистного для него желания. Да я даже его ненависть готов терпеть, лишь бы он снова был рядом. Как он там, без меня? Ведь, зная взрывной характер своего своенравного пленника, я был более чем уверен, что он просто не сможет вести себя тихо и обязательно что-нибудь устроит. Ведь отцу Вей обещания покорности не давал и я был больше чем уверен, что парень попытается удрать или сотворить еще какую-нибудь глупость. Конечно, дальше, чем его комнаты, охрана отца парня не выпустит, но шумиха должна была бы быть обязательно. Но всё тихо. По крайней мере родитель мне на моего мальчика еще не жаловался. И это было очень подозрительно. Ладно, сегодня сам всё узнаю и увижу.

Пытаюсь всматриваться в стоящий передо мной экран и окончательно понимаю, что уже ни о какой более-менее продуктивной работе сегодня не может быть и речи. Отодвигаю от себя коммуникатор, на этот раз более осторожно, и внимательно наблюдаю за отцом, неторопливо входящим в мой кабинет.

— Вижу, дела нашей Империи тебя не особенно вдохновляют… — с некоторой укоризной в голосе заявил родитель и, подойдя вплотную к столу, склонился надо мной с крайне недовольным видом.

— А что, должны? — искренне удивляюсь и, вольготно раскинувшись в кресле, ехидным тоном сообщаю:

— Что-то не помнится мне, чтобы я высказывал тебе горячее желание всем ЭТИМ заниматься.

Пренебрежительный кивок в сторону коммуникатора ясно давал понять отцу, что именно я имел в виду. — Если не помнишь, то ты меня заставил… с помощью шантажа. И неужели после этого ты рассчитываешь на то, что я с удовольствием буду делать то, от чего меня уже воротит?

— Рассчитываю на то, что пусть и без удовольствия, но свою работу ты выполнять все же будешь, — совершенно спокойно заявляет родитель, после чего вкрадчиво так интересуется: — Или твоя игрушка тебе уже совершенно не интересна?

— Думаю, это несколько… неактуальный вопрос, — крайне недовольным тоном сообщаю я отцу. — Будь это так, меня в этом кабинете не было бы уже в самый первый день. Но поскольку я все еще нахожусь здесь, значит вывод напрашивается сам собой: Вей мне интересен. А еще мне очень интересно, когда я все же смогу ЕГО увидеть?

— Вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — ничего не выражающим голосом сообщил мне родитель и при этом как-то слишком уж изучающе уставился на меня. Мне это не понравилось. Точно так же, как и его последующие слова: — понимаешь, с этим возникли некоторые проблемы….

Что? Какие еще могут быть ПРОБЛЕМЫ!? Неужели что-то случилось с Веем?

— Как это понимать?! — ору я, в ярости вскакивая с кресла. — Ты же сам разрешил мне встречу с ним! Сегодня. У нас был договор! Или Вей… Что ты с ним сделал?

— Успокойся, ничего особо страшного с твоим… Веем не произошло.

Я с силой сжал кулаки, до боли впечатывая ногти в ладони и это действие несколько отрезвило первую вспышку ярости. Судя по словам отца-мой фаворит жив и это главное, потому что со всем остальным можно будет разобраться. А теперь нужно последовать совету, а точнее приказу отца и успокоится. Поскольку желание совершить очередную глупость неумолимо брало верх над осторожностью. И это действительно было проблемой.

Тем временем отец невозмутимо посмотрел на опять усевшегося в кресло меня, после чего неторопливо прошел к столику, стоящему в углу кабинета. Отца заинтересовали бутылка темного ферийнийского и легкая совершенно нетронутая закуска, которые притянула мне прислуга еще с утра и о которых я совершенно позабыл. Задумчиво налив драгоценную жидкость в изящный бокал, отец с удовольствием из него отпил, и с легкой насмешкой в голосе произнес:

— А ты делаешь успехи, сын. Знаешь, я ожидал от тебя более продолжительной истерики. Но теперь все более убеждаюсь, что принял верное решение, лишив тебя любимой игрушки.

— Так это всё ради моей дрессировки?! — взвился я, все таки в ярости снеся на пол и второй коммуникатор. — Почему я не могу его увидеть?! Что вообще происходит?!

Родитель слегка поморщился, но больше никак не показал своего недовольства моим ором.

— С Вейтаром всё в порядке, с тобой, вроде бы, тоже. Так что всё просто замечательно, — спокойно заметил отец, осторожно ставя практически полный бокал обратно на столик. — Просто сейчас мальчик слишком истощен твоими стараниями и его постепенно приводят в порядок. Ты увидишь его, — поспешил добавить отец, видя, что я просто зеленею на глазах, — но…

— Что «но»?! — опять ору я.

— Но ты посмотришь на него в моей оранжерее… Он как раз в это время обычно там отдыхает.

— Что?!

— Посмотришь на него с балкона…

— Отец!

— …через защитное поле и он не будет тебя видеть, — закончил он, а я просто силился сделать вздох. В этот момент я был ближе всего к тому, чтобы наброситься на отца с кулаками. Но я смог остановиться и наконец вдохнуть, чтобы более спокойным тоном поинтересоваться:

— Почему я не могу увидеться с ним, ты же обещал?

— Потому что, как я тебе уже и говорил, с этим имеется одна небольшая проблема…

— Какая!?

Молчит. Неторопливо идет к окну и, повернувшись ко мне спиной, принялся задумчиво рассматривать медленно плещущиеся под дворцовым комплексом волны океана. Он что, издевается?

— Миалт, понимаешь, — наконец решился заговорить мой родитель, отчего-то так и не спеша повернуться ко мне лицом. — Твоему наложнику после пережитой им операции совершенно нельзя волноваться, а в твоем присутствии это вряд ли удастся осуществить. Лекари, которые сейчас наблюдают за ним, настоятельно не рекомендовали никаких сильных психологических потрясений. По крайней мере в течении ближайших десяти-двенадцати дней. И это не говоря уже о каких-либо физических нагрузках… Надеюсь, ты понимаешь. каких именно. А вот теперь ответь мне честно, ты уверен, что сможешь держать себя в руках? Если да, то я распоряжусь и тебя проведут к Вейтару немедленно.

Из всего того, что сообщил мне отец, я услышал и осознал только лишь одно…

— Какая еще операция? — просипел я моментально севшим голосом, — он не выглядел сильно покалеченным после боя, а это значит, что с ним произошло что-то еще? Уже позже?

Медленно поднимаюсь с кресла и подхожу к отцу, становясь практически за его спиной.

— Ты же обессщал, что ссс ним ничего не ссслучится… Куда сссмотрела его охрррана? Кто посссмел?!

— Я посмел.

Резко развернувшись и с вызовом уставившись мне в глаза, Правитель молниеносно перехватил за запястье уже летящий в его лицо кулак. Мой кулак.

— Угомонись, ничего страшного с твоим мальчишкой не произошло, — отпустив мою руку и откинув от себя подальше, отец недовольно скривился. — Ему просто стерли память. Практически полностью.

ВЕЮ СТЕРЛИ ПАМЯТЬ… Что за бред? Не может такого быть! Или может? Может… Да как отец посмел?! И даже предварительно не поинтересовавшись моим мнением на этот счет? А Вей… Как это отразится на нем? Понятно, что он не будет помнить об уничтоженных имперскими войсками городах, о своих погибших сородичах, и это вроде бы даже и… неплохо. Но как же тогда я? Ведь получается, что он ничего не будет помнить и обо МНЕ?!

— Зачем?! — кричу, еле сдерживаясь от того, что бы не напасть на отца повторно. — Зачем ты приказал ЭТО сделать?

— А ты сам как думаешь? — крайне холодным тоном поинтересовался родитель. — Этот калвиреец является проблемой. Очень большой проблемой как для тебя самого, так и для Империи, благополучие которой не может зависеть от Правителя, не умеющего подчинить себе даже свою постельную игрушку. Ведь тебе придется стать Правителем после того, как я сложу с себя полномочия. В не зависимости от твоего желания. А Вейтар… Подумай сам. Его ненависть к тебе не могла закончиться ничем хорошим, причем для вас обоих. И я нашел единственный возможный выход из этой тупиковой ситуации, которую ты сам же и создал.

— Ты заставил его забыть МЕНЯ!

— И что из этого? — безразличное пожатие плеч и пренебрежительная ухмылка. — Не думаю, что твоему наложнику доставляли особое удовольствие воспоминания о том, что ты с ним сделал. И не только с ним… Ведь я более чем уверен, что ты даже не потрудился поинтересоваться судьбой близких родственников своего мальчишки. А я… я несколько дней назад получил некоторые интересные данные и именно после их изучения отдал приказ сделать операцию. Знаешь, может быть тебе это и не особенно интересно, но родители и младший брат твоего пленника погибли в первый же день обстрела Калвиреи. Грубо говоря по твоей личной вине. И как ты думаешь ЭТО Вейтар смог бы тебе хоть когда-нибудь простить? Лично я думаю, что никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Зато теперь у тебя появился хороший шанс на то, чтобы наладить с ним нормальные отношения. Как бы это сказать… начать все заново. Неужели это так плохо? Ведь сейчас он считает, что пострадал в результате аварии своего прогулочного катера. Получил травму головы, что и привело к потери памяти.

— А как же я? — тихо интересуюсь, одновременно с чем пытаясь убедить самого себя, что для Вея такой расклад и в самом деле будет самым лучшим из всех возможных.

— А ты… ты практически ничего не теряешь. Мальчику уже немного рассказали о его прошлой жизни, воспоминания о которой он, якобы, потерял. К примеру о том, что он является пока что не официальным фаворитом наследника Правителя Империи, в которого он влюблен, причем взаимно. О произошедшем на Калвирее, да и вообще об этой планете, я думаю, ему вообще не стоит совершенно ничего знать. Твой Вейтар сейчас осведомлен лишь о том, что вы познакомились на дипломатическом приеме, куда он попал в составе делегации гиуртанцев, одним из которых он себя теперь и считает. И у вас двоих было все просто замечательно ровно до тех пор, пока ты не додумался подарить мальчику прогулочный скоростной катер новейшей модели. В итоге Вейтар не справился с его управлением, что и привело к таким печальным последствиям. Все остальное ты расскажешь ему сам. То, что посчитаешь необходимым. Варианты уже разработаны моим аналитическим отделом. Выберешь более всего для тебя приемлемый, под него все и подготовят. Но таскать парня с собой по приемам и другим оживленным местам я бы тебе не советовал… Слишком многим известно, кто он на самом деле. Всем рты не закроешь, поэтому придется тебе держать своего пленника или в своих покоях или в одном из дальних имений…

И высказав все это отец замолчал, видимо для того, чтобы дать время на осознание свалившейся на меня информации. Только вот как на все это реагировать, я так и не смог для себя решить. С одной стороны вроде бы и правда, для Вея лучше всего было бы обо всем забыть. Практически уничтоженную мной Калвирею, насилие, угрозы, шантаж… все то, что я творил по отношению к нему. Но я… я-то все-равно буду помнить абсолютно ВСЕ. И что мне теперь делать с этим? Держать парня всю жизнь взаперти, боясь того, что кто-то может ему проболтаться о том кем он является на самом деле… перспектива не из самых приятных.

— Насколько я понимаю, изменить и вернуть все как и было уже не получится?

— Правильно понимаешь, — немедленно подтвердил мои опасения отец и тут же добавил, — как должен понимать и то, что в этом нет совершенно никакого смысла. Когда ты все хорошо обдумаешь, то поймешь, что это весьма хороший для вас обоих вариант.

— Хорошо, я обдумаю все ЭТО позже. А сейчас… Я все-таки настаиваю на моей личной встрече с Вейтаром. Сегодня.

— Нет, — коротко и ясно. И он надеется на то, что я послушаюсь?

Всё, больше не могу. Резко разворачиваюсь и чуть ли не бегом несусь к отцовской оранжерее. Что с Веем?! Эта мысль бьёт молотом по вискам, но я не обращаю внимания на усиливающуюся боль. Вей! Что с ним? Отец ведь обещал! Император не мог нарушить данного им слова! Хотя о чем это я? Отец может делать все, что ему вздумается… И возразить ему вряд ли кто посмеет.

Я не смог сдержать рык, проносясь по очередному коридору. Вот и выход на балкон оранжереи. Я попытался было вломиться со всей скоростью своего движения, но двери оказались заблокированы.

— Не так быстро, сын, — раздался за спиной спокойный голос отца. Надо же, у него даже дыхание почти что и не сбилось, а вот я… — Приди в себя, Миалт, не нужно делать глупости.

Ох, как же захотелось послать его ко всем демонам бездны!

— Открой! — потребовал я.

Отец неодобрительно мотнул головой но, тем не менее, молча набрал комбинацию на наручном комме и матовая дверь с мягким шипением отъехала в сторону.

Неширокий балкон охватывал оранжерею по всему ее периметру и был защищен от слишком любопытных глаз на вид прозрачным, но на самом деле односторонним полем. Император любил иногда проводить здесь неформальные переговоры. С комфортабельно обставленного балкона открывался потрясающий вид на шикарную оранжерею, куда имели допуск особо приближенные к Правителю имперцы и то только лишь в очень редких случаях.

И вот на этот балкон я и ворвался, сметая со своего пути небольшой столик и опрокинув так некстати подвернувшееся под ноги кресло. И напряженно замер, сразу же отыскав взглядом моего пленника.

— Вей… — выдохнул я с облегчением, наблюдая, как калвиреец неспешно прогуливается у небольшого фонтана, задумчиво крутя в пальцах сорванный нежно-сиреневый крупный цветок. С мстительной радостью подумал, что отец будет в ярости, поскольку цветок был неосмотрительно сорван Веем с очень редкого и баснословно дорогого куста, который Императору доставили спецгрузом откуда-то с самых дальних окраин Империи. Парень, не смотря на мои опасения, выглядел вполне здоровым. На его щеках даже появился легкий румянец. Вейтар в одиночестве спокойно прогуливался по искусно созданному саду, при этом заинтересованно рассматривая буйно цветущую вокруг него растительность. Необычно… Невероятно красивый парень в весьма скромных по придворным меркам одеждах, мало чем напоминал моего вечно напряженного озлобленного пленника, который был готов вцепиться мне в глотку при малейшей оплошности с моей же стороны. Но теперь я не знал, радоваться мне этому обстоятельству или же нет. Вей был не таким, каким я его привык видеть до этого дня. Светлый домашний костюм. Заплетенные в простую косу длинные черные волосы, умиротворенное выражение лица с которым он рассматривал разноцветные ручейки воды, льющиеся из стилизованного под чашу цветка фонтана…

И УЛЫБКА! Вей улыбался! Легко, безмятежно… И эта его улыбка как ножами со всего маха одновременно резанула по обоим моим сердцам. Мне он так не улыбался никогда… но мне до отчаянного захотелось этого. Захотелось чтобы ТАК он улыбался именно мне, только лишь мне. Захотелось вернуть все назад. До того самого момента, как я вообще узнал об этой проклятой Калвирее и отдал приказ о нападении на нее. Я многое отдал бы сейчас за то, что бы узнать каким именно Вейтар был до пленения. И отчего-то с отчаянной тоской понимал, что скорее всего, тогда он был таким же, как сейчас в оранжерее… и от этого хотелось взвыть в голос.

— Я принял верное решение, ты и сам должен это понимать, — оборвал мои совсем нерадостные размышления отец, — это то самое решение, которое устроит всех. Иначе вы просто свели бы друг друга с ума. А так у тебя появился шанс всё начать сначала. Признайся, ты ведь часто задумывался об этом в последнее время? Что ты так смотришь на меня? Ведь я прав?

Я медленно киваю, признавая правоту отца.

— Ты сам не смог обуздать свою постельную игрушку и в придачу показал всем, ЧТО этот раб для тебя значит. Ты сам даешь козыри в руки своим врагам, показываешь, насколько слаб. Для будущего Императора это недопустимо и смертельно опасно. Этого пленника следовало бы уничтожить, а мозги промыть тебе, но ты должен помнить и осознавать свои поступки и их последствия. Игры закончились, Миалтер! Твои выходки обсуждает вся элита Империи. Ты будущий Император и должен наконец это осознать, — слова отца словно стальной клинок резали воздух. — С этого дня ты обязан будешь присутствовать вместе со мной на всех переговорах, совещаниях и поездках. О клубах, гонках и прочих развлечениях можешь забыть навсегда. Завтра же на совещании по безопасности примешь под свою ответственность сектора с планетами класса «С». Начнешь с самых низов… Проведешь полный анализ ситуации и доложишь на следующем собрании о результатах и планах.

Ноги меня явно не держали, но упрямство не давало показать свое плачевное состояние. Отец был явно настроен серьезно взяться за меня, а я не мог отвести глаз от Вея. Он не помнит. Ничего не помнит. И меня тоже…

— Миалт, ты слушаешь меня? — окликнул отец. — Ты плохо выглядишь…

Я кивнул и тут же сильно пожалел об этом — боль резанула по вискам. Но сжав зубы я потребовал:

— Мне нужна встреча с ним. Сегодня же!

— Хорошо, — как-то на удивление легко согласился отец, — ты увидишься со своим мальчиком сразу же после того, как с ним поработают лекари. Тебя проводят в его комнаты.