Глава 16

На следующий день я договорилась с собой, что на посторонние мысли не отвлекаюсь: вчерашний вечер действительно помог привести эмоции в порядок. Моя основа никуда не делась, а с остальным я разберусь. Тем более, Марк по-прежнему не выходил на связь, а муж снова с головой ушел в работу. Жизнь возвращалась в колею. Мысль о том, нужна ли мне эта же колея, я настойчиво отгоняла. До Нового года мои задачи были расписаны, а о том, что будет дальше, я намеревалась подумать после.

В офисе с самого утра стояла суета: в день коворкинга люди словно забывали про время и заявлялись к нам, кто во сколько горазд. Стоило мне зайти, Оля обреченно вздохнула и кивком указала на часы — ей пора было убегать. Я вообще не представляла, как она успевает совмещать помощь в бюро, основную работу и семью, но, по ее словам, в "Своем сценарии" она и нашла свою отдушину.

Но сейчас она не могла остаться на дольше, и вся толпа незнакомцев ложилась на мои плечи: сегодня в офисе с утра никого не было.

— Я приду к пяти, — шепнула Оля, натягивая куртку. — Все свои тоже к этому времени подтянутся, а ты давай, держись!

Я удостоверила ее, что справлюсь, и с головой нырнула в насущные проблемы: новичкам нужно было внимание. Но когда я со всеми перезнакомилась, ввела в курс дела и собралась заняться своими делами, меня вдруг окликнули:

— А поздороваться со старым другом?

Я так и застыла на месте. Голос был мне знаком, и именно его и, тем более, именно сейчас я меньше всего собиралась слышать.

— Кирилл? Какими судьбами? — Я постаралась сохранить невозмутимый вид. Синицкий сидел в кресле в дальнем углу офиса, в пальто, опустив голову, что я даже не сразу его различила.

— Да мне бы тоже дисциплина не помешала. Выдашь персональное задание? — Он переложил ногу на ногу и обнажил зубы. Это выглядело как оскал. А его бесстыжая, идеально выбритая рыжая борода и надменно поднятые брови вызывали внутри меня приступ неконтролируемого раздражения. И что он тут забыл?!

Но сказала ровно и без эмоций:

— Я помню твое предложение. Судя по всему, от недостатка дисциплины и, тем более, мотивации, ты не страдаешь.

— Не вижу смысла плыть против течения, — легко пожал он плечами. — О чем и хочу с тобой поговорить. Еще раз.

Я выдохнула и обернулась. В офисе работали пять новичков, из костяка никого не было, а разговор с Синицким был закончен еще два дня назад. Менять решение я не собиралась, но и выставить его просто так не могла.

— У меня максимум десять минут, — сказала я раздраженно. — Но, признаться честно, не вижу смысла и в этом.

— Мне хватит, — отмахнулся гость и, поднявшись, сам направился в сторону моего кабинета. Сжав зубы, я последовала за ним.

Мы разместились напротив друг друга за моим столом, я скрестила руки на груди и ждала его слова. Синицкий схватил со стола пустой стакан из-под воды и принялся раскручивать. С каждым новым его движением я все чаще хмурилась и поглядывала на часы. А затем и за стенку — чтобы видеть, что происходит без моего участия.

Кирилл же неприкрыто меня разглядывал, будто считывал и специально тянул время. В конце концов, я поднялась, готовая проводить его со словами, что мне некогда играть в гляделки, но он с тяжелым звоном вернул стакан на место и заговорил монотонным холодным тоном:

— Слушай, Алиса, я понимаю твою ставку на опен-колл от "Монстерс плотс", но признайся себе, там только одно место, один победитель, и кроме тебя тысячи таких же мечтателей. Профессионалов, у кого шансов, скажем прямо, в разы больше, несколько десятков. И борьба пройдет среди них, понимаешь? Уже на этапе приема заявок очевидно, кто тут фавориты.

— С таким подходом можно и не высовываться. И не начинать что-то делать, — я ответила в его манере и нахмурилась. Если он пришел обесценивать мой опыт, пусть идет прочь.

— Да хозяин барин, в общем-то, — вздохнул он почти искренне, — но через сколько безрезультатных попыток придет твое выгорание? — Он изогнул бровь и надменно хмыкнул, а, считав, вероятно, ярость на моем лице, бросил: — Я знаю, что это, уж поверь. И предлагаю тебе безопасный лифт, без лишних нервов и синяков на свою голову.

— Заботишься, выходит? — я не рассчитала эмоций и рыкнула. — Что-то не замечала раньше твоего рвения мне помочь.

Я сжала зубы: в груди начал копиться жар. Синицкий бил больно, в самое ядро моих сомнений, и предлагал простое решение, которое бы всех устроило. И, казалось, нужен только шаг, немного смелости, и все станет куда проще. Возможно, я даже смогу совмещать…

Вдруг осознав, что начинаю с собой торговаться, я выпрямилась и, не дав ему сказать, отрезала:

— Мой ответ не изменится, я иду своим путем, даже если никто прежде не пытался это делать.

— Не обольщайся, Бондарева, — хмыкнул мужчина, — таких были тысячи, и кто о них слышал хоть слово? Конкуренты вроде "Нарратив геймс" или "Монстерс Плотс" поглотят любые робкие стартапы. Без обид.

Он развел руками и со вздохом поднялся. Я процедила сквозь зубы:

— Ты так ничего и не понял. Но я не хочу даже пытаться тебе объяснять.

— И не рассчитывал. Но… жаль все же. Придется искать замену. Может, порекомендуешь кого-то толкового из своего бюро? Они же не расписывались кровью на твоей груди?

— Напиши свои требования по почте. Затем скажу.

Синицкий одарил меня противной улыбкой и раскланялся. Я застыла возле стола, рассерженная и взвинченная до предела. Чего он хотел добиться?! Я же все ему сказала! Проверял на прочность? Ожидал, что пойду на попятную?

И… боже мой, был близок!

Рыкнув уже на себя, я звучно отодвинула стул и рухнула на него камнем: нет во мне еще стержня, не вырос. Пусть я иду по зову сердца и чувствую отдачу, броню только предстоит нарастить.

— Хорошо, допустим, — пыталась я себя ободрить, глядя на умиротворенную картину за стеклом, — но я только начинаю! И вообще…

Я покрутила в пальцах ручку, посмотрела, как работают другие и, выкинув из головы лишние мысли, переключилась на свои дела.

Углубиться особо не удалось: после первой смены новеньких пришла вторая, затем третья, после стали подтягиваться свои, и я облегченно выдохнула. Теперь все в порядке, я не одна, у меня целая команда соратников! И… она растет!

За день пришлось провести три мини-презентации — для всех, кто интересовался и пришел впервые. Отклик был живой и искренний: многим в профессии не хватало поддержки и дружеского слова. Да и вообще — общения. "Свой сценарий" закрывал как раз эти потребности. Я тихонько радовалась.

Хотя, глядя, как стрелки подбираются к пяти и заполняется зал, я все же не могла целиком прочувствовать свою радость: Марка еще не было.

А хотя, чего это я? Он взрослый человек, у него свои планы, мы друг другу ничем не обязаны, а все мои ожидания — это только домыслы. И вообще…

— Алиса? Ты с нами? — Улыбчивая Оля помахала у меня перед носом ладошками и, поймав мой осознанный взгляд, не скрывая эмоций, воскликнула: — О! Вернулась! Ну, давай, начинаем! У нас сегодня аншлаг!

Я опустила взгляд на зал: ни одного свободного места! Марка нет. Что ж…

Я набрала побольше воздуха в легкие и, нацепив очередную обворожительную улыбку, начала рассказ о бюро. После нескольких вопросов объяснила правила нашего коворкинга, раздала игровые подсказки, чтобы легче придумывалось (о да, креативить и оживлять рабочий процесс было моей изюминкой), и, отправив коллег в творческое плавание, вернулась на рабочее место — на этот раз, в общем зале, чтобы быть причастной и давать напутствия в случае необходимости.

С другого конца зала, убедившись, что все ушли в рабочий процесс, на цыпочках ко мне переместилась Оля. Она уселась рядом и зашептала:

— Ты как сегодня тут одна? Справляешься? На тебе лица нет… все в порядке?

— Пустяки, Оль, — выдохнула я. — Сложная неделя…

— Как твой "Дремлющий камень"? Мы вчера даже как-то не спросили, а ты, наверное, вся в сюжете — это же какая ответственность!

— Я… да, все нормально. Движется.

Мне не хотелось углубляться в процесс работы, там в целом все шло ровно, просто совладать с мыслями и настроиться на творческий лад вдруг стало как-то трудно.

Оля внимательно следила за моим лицом, будто впитывала каждое слово, которое я говорю, но вдруг ее взгляд рассеялся, ушел куда-то выше, она вытянулась, а затем поднялась и кому-то замахала. Я обернулась, но за прозрачной перегородкой увидела только пустой коридор.

Но девушка уже успела дойти до двери и громким шепотом говорила:

— У нас аншлаг, места закончились. Вы регистрировались?

— Конечно, — отозвался знакомый голос, сердце ушло в пятки, и я сама поднялась с места. — Лично у руководителя.

Марк повернулся в мою сторону и помахал. Сегодня на нем была фланелевая клетчатая рубашка поверх футболки, джинсы и сверху легкая курточка — снег совсем растаял, и снаружи было тепло. Волосы так же были взъерошены, как будто он бежал на ветру, на щеках едва выступила щетина, но ему она определенно была к лицу, серые глаза лукаво сузились. На что мои губы невольно расползлись в предательской улыбке, и я кивнула:

— Проходи.

— Та-ак… — Растерянная Оля перевела взгляд с меня на него и обратно и захлопотала: — Сейчас я что-нибудь придумаю. У нас же есть стулья?

Мы выделили Марку рабочее место с другой стороны одного из столов, через перегородку монитора. Он поблагодарил, скинул куртку и в самом деле достал планшет для письма. Я почему-то думала, что весь этот план с сегодняшней встречей на коворкинге — чистой воды предлог, чтобы провести время вместе. Но он… включился в работу!

И даже, пока я в уме прокручивала ход его мыслей, принял от Оли указания и игровой элемент — особую картинку, которую нужно было задействовать в текущей сцене.

Поняв, что неприкрыто пялюсь, я поспешила открыть ноутбук и погрузиться в свой текст. Оля пошла хлопотать над чаем.

Сначала я мысленно поблагодарила девушку за участие, а потом поняла, что именно это меня и сломало: ощутив, что одна и никто за мной не смотрит, я то и дело бросала любопытные взгляды на Марка. И он… делал вид, что работал.

Переминая в пальцах карточку, выданную Олей, он развалился на стуле и, словно ощутив на себе внимание, сощурившись, поглядывал в мою сторону. Я опускала взгляд, перечитывала последнюю реплику на экране и впускала хоровод мыслей в свою голову: боже мой, он смотрит!! И улыбается.

В половину седьмого я поднялась и предложила прочитать реплики по ролям, а также рассказать о том, как помогла в сюжете карта. И вообще, это был классный способ познакомиться с новичками. Предложение вызвало бурную реакцию, люди стали разбиваться по парам, знакомиться и договариваться о взаимодействии. Марк захлопнул ноутбук, отсел в сторону и приготовился смотреть представление.

Вышло занимательно. Народ хохотал, обменивался контактами и даже записывался на платные встречи — это все пролетало мимо меня. Меня интересовала только его реакция.

И я ее получила. Позднее. Когда все ушли, суетливая Оля хмуро окинула взглядом моего гостя и, убедившись, что я сама тут все уберу, пожелала хороших выходных и с чувством выполненного долга покинула офис.

— Все-таки пришел, — начала я, когда мы остались одни. Я скрестила руки на груди и улыбалась. Он весь притягивал меня даже на расстоянии, что иначе, как улыбкой, я на него не могла реагировать.

— Как договаривались, — пожал он плечами и сам подошел ближе. В ответ его губы так же растянулись. Я смотрела ему в глаза и, кажется, просто пропадала — слова не приходили, тревоги как рукой сняло, и я успокоилась, просто его увидев. Все хорошо. Теперь все хорошо. Большего мне и не надо.

— Классная задумка, — продолжил он в ответ на мой ступор. — Смотри, какой отклик у народа! Ты попала точно в цель, это востребовано, людям нужны сообщества по интересам.

— Спасибо, я… рада. Это все интуитивно было. Под призмой моего восприятия.

— Что ж, после успешного мероприятия да с воодушевлением можно и в ресторан? М-м? Ты заслужила.

Он подмигнул и протянул руку. Нас разделял стол, но я покачала головой:

— Это моя рутина, Марк. С таким подходом можно хоть каждый день в ресторан ходить.

Он поднял руки ладонями вверх:

— Ах, да! Понял-понял: Алла Бонд — медийная персона, тут свои режимы.

— Дело не столько в медийности, сколько… в подходе. — Я на миг задумалась и кивнула в сторону своего кабинета. Казалось, что мы здесь как на виду, хотя и с моим рабочим местом нас разделяла всего лишь стеклянная перегородка.

Я поставила чайник, достала сладости, и мы уселись на диванчик в углу кабинета, за миниатюрный журнальный столик.

— Вся эта задумка с бюро как попытка себя продвинуть в сценаристике, показаться миру, доказать продюсерам, что могу. И это так… сложно, но… во мне столько идей! — вдруг я воскликнула и повернулась к Марку вполоборота. В груди разгорался пожар: я говорила о том, что меня наполняло и иссушало одновременно. Но он должен был понять! Ему мне хотелось открыться.

— Когда вокруг лишь осуждение и косые взгляды, когда едва выпрямив спину, ты сгибаешься от случайного дуновения в виде неосторожного слова… нужна поддержка. Нужно такое бюро, не знаю. И если во мне есть эта сила — пока робкая и совсем неокрепшая, но я могу ей делиться! Мне не жалко, мне просто… в кайф. И людям тоже. Ты же видишь? Они также загораются! Они нашли эту опору во мне!

— А ты… Алис?

Это прозвучало как-то глухо и словно от другого человека — не от того улыбчивого и неунывающего Марка, а от того, кто сидит у меня внутри и пытается узнать истину, от которой я сама себя оградила.

Я закрыла глаза и выдохнула. Руки сложила на коленях и сплела в замок. И что тут скажешь? Я могла убегать от ответов сколько угодно, бояться спрашивать саму себя, но вот он, вопрос извне, к которому я словно сама же и подвела, но не была готова.

— Не знаю… я выстраиваю ее сейчас, ищу варианты, работаю, вот сделала ставку на "Монстерс плотс". Если не победа, то, может быть, заметит жюри…

— А дальше что? — спросил Марк так же глухо. Я ощутила прикосновение к своему запястью. Он расцепил мои пальцы и сплел ладонь со своей. Я повернулась. На его лице лежали тени от света настольной лампы. Чайник запыхтел и отключился. А Марк продолжал смотреть — внимательно, словно от моего ответа зависела и его судьба тоже. Но я знала, что ему просто интересно. Мой опыт, другая сторона сценаристики и… я сама.

— Это сложный вопрос, — ответила я ему в тон. Его прикосновение стало крепче, я отвела взгляд. — Не могу позволить себе мечтать о большем. Я хотела писать сценарии — ушла с работы, хотела бюро — вот оно, хотела отчетный вечер с приглашенными гостями — сделала. И… что? Ты знаешь? Я всегда считала, что каждый шаг приближает меня к цели, а потом я спросила себя: "А какая у меня цель?" — вдруг она стерлась, понимаешь? Остались задачи, галочки в ежедневнике и рутина. Это неплохо, это то, что я и хотела, просто… куда теперь?

Я говорила это куда-то в пустоту, даже не глядя на мужчину, и, закончив, резко повернула голову. В его глазах отражался холодный свет лампы, а смотрел он… на меня. И становился ближе.

— Ты все сможешь, вот что я знаю, — прошептал он почти в ухо. От его горячего дыхания по шее пошли мурашки. Только сейчас я осознала эту опасную близость, но мне не хотелось увеличивать дистанцию. Мне нужно было знать его мысли. — Это непросто, но вот он, твой путь, ты его выбрала. Однажды ты поймешь, что можешь гораздо больше, и узнаешь, где предел твоего "хочу". Именно твоего, Алис. Вот тогда и начертится маршрут.

Марк убрал мне за ухо выпавшую прядь, взял мою вторую руку и сжал еще крепче. Мы замерли друг напротив друга на каком-то ничтожном расстоянии, я перебирала в голове вопросы, которые хотела ему задать, и ругалась на свою излишнюю открытость: и куда меня понесло вообще? Человек едва меня знает, а я нагрузила его вселенскими проблемами!

Но вместе с тем я ответила ему таким же рукопожатием: сильным и напористым — словно приняла его ответ. Словно ответила: "Да, так будет", и он поддержал. Он опустил наши сплетенные руки мне на колени и скользнул по ноге, к талии — и обхватил меня всю.

На миг я замерла, не зная, что ожидать, но в то же время предвкушая продолжение, какое бы оно ни было, — потому что сама хотела знать. И почувствовать, как это — касаться человека, который тебя понимает.

Оказалось — до дрожи в ладонях, до горячих судорог в животе и неистовому бою сердца. И… до теплых губ на моем лице, унимающих эту робость, до своего ответного поцелуя, сбившегося дыхания и томного вздоха. До сплетенных рук и их прикосновений к шее, до колючек его щетины на моих висках, до его мягких волос в моих пальцах…

Марк губами скользнул мне в вырез рубашки и раскрыл пару верхних пуговиц. Я выгнулась ему навстречу, теряя грань реальности и моего желания, и… дозволенного нам обоим в рамках, в которых мы оказались. Я коснулась его подбородка, он поднял взгляд, и в едином порыве мы нашли губы друг друга. Он не отпустит, я знала это. И не позволит большего, если я не позволю. Но что, если я сама хотела ощутить его всего? Что, если я впервые была близка с человеком, с которым сплелась эмоциями, и теперь так сложно было остановиться нашим телам?