Глава 11

Синарьен Бал резко закончился. Студентки разошлись по комнатам, недовольные гости отправились домой, портал оставили открытым для меня и еще нескольких вельмож, что подписывали договора на покупку попаданок. Лекари подлатали меня на месте, кровотечение из носа остановилось, перелома не было, только ушиб. Орина увезли в лазарет, а мастера с ректором уже собрались решать судьбу сбежавшей попаданки. Я не стал слушать старых консерваторов. Меня нарушение Любавой обета академии меньше всего волновало. Удивило, что магия возврата не сработала, но это и к лучшему, у меня будет время, пока старые архимаги доберутся до девушки. Пришлось возвращаться домой пешком. Без машины, выстраданной бессонными ночами и смягчающей пространственные перелеты. Но ничего, я верну все. И сани. И мою непутевую несостоявшуюся невесту. Как выкручусь и вымолю у совета прощение для Белянки, пока не знаю, но придумаю что-то. Зацепила она меня. Желание узнать, что кроется за необузданной дерзостью и мощью девушки, было нестерпимым. Приятный вкус поцелуя, напоминающий ванильное мороженое, все еще оставался на губах и языке, хотя и смешивался с привкусом крови. А то, что девушка холодная – это исправимо, особенно под покрывалом из шерсти венши. Да в моих объятиях… Еще ни одна не замерзла. Портал, слишком долго пережевывая без защитного амулета и специальной капсулы машины, что смягчают перелеты, выплюнул мою тушу в трех милях от замка, в колючие кусты шиповника, что изгородью росли на краю королевской земли. Надо же, впервые координатами промахнулся, и стражи мои где-то затерялись. Хотя какая там точность, я еле ноги волочил после удавки Любавы, вряд ли вообще соображал, куда лечу, ступая в портал. Чтобы прийти в себя и восстановиться, побыстрее унесся из академии. Я знал, что там сейчас решается судьба моей Беляночки. Она применила магию, нарушив правила бала, да и еще слегка перестаралась, а после вообще покинула территорию академии, что по учебному обету запрещено. Все очевидно – она при всех чуть не свернула мне шею, напала на возницу, которому теперь месяц лечиться, не меньше, ведь наши целители могут не все. Пришлось скоро возвращаться домой, чтобы поднять вопрос о помиловании девушки на государственном уровне. Законы нерушимы, Любава угрожала и пыталась убить ин-тэ, это карается смертью всегда, но можно ведь и новые поправки вписать в документ… Я ведь без претензий, жив-здоров и даже очень заинтересован теперь в ее милом личике. Совсем не хотелось публичного суда и расправы над эмоциональной глупышкой. Я сохраню Белянке жизнь, даже если придется переписать книгу законов Криты. Только бы отец согласился помочь после моего поведения. Ледяная тьма! Он ведь сам меня в это впутал. Что будет, если они казнят Любаву? Я не обручился с ней официально, не успел, но что-то магическое сплело нас. Это очевидно. Истинных пар у нас нет, но и девушка не кританка. Мало ли, что с ней не так. А с ней все не так! Она из другого мира и не может быть обычной. Когда все в академии поняли, что студентка рванула в неизвестном направлении без магической печати о нашем сотрудничестве, стало совсем не до шуток. Исполнение ее обязательств, а теперь и наказания, по учебному обету никто не отменял. Это могло отсрочить казнь, дать студентке шанс, но она сбежала. Крушение, а не Любовь! И почему именно эта девчонка мне попалась? Почему именно на меня Белянка так разозлилась? Она была потрясающая в миг ярости – будто Снежная Королева из старой сказки, что мне в детстве читала бабушка. Я всегда восхищался этим персонажем: холодная, неприступная и великая. В ней пряталась невиданная сила, самый могущественный маг Энтара мог бы позавидовать. А еще мне нравились снежные големы из книги, и нескольких лошадей я спроектировал, оглядываясь именно на эту историю. Вдохнуть жизнь в металл невозможно, но заставить его двигаться с каплей магии – очень даже. Меня беспокоило, откуда Любава знала, как запускать колесницу? Это непросто, Орин полгода тренировался, а девица с первого раза смогла. Куда полетела через портал? Обычно телепортация возможна при четкой координации, либо если у мага есть дар перемещений и цепкая фантазия. Нужно до мелочей представлять, куда ты отправляешься. Подозреваю, что в Любаве скрыто то, чего мы не понимаем на Энтаре. Создатели порталов и телепортов учатся много лет и не все способны после выпуска правильно это делать. Иногда забрасывают путешественников в такие дали, что потом приходится вызывать отряды боевиков для спасения. Может, потому папин осколок и выбрал именно ее, особенную? Сильную, властную и неприступную… Настоящую будущую королеву Криты. Было не по сезону жарко. Я дернул пуговицу, что давила на горло, и расстегнул планку мундира до самого низа. Распахнул полы. Стало свободнее, получилось вдохнуть. Какое-то время лежал на земле, собирался с духом, но, боясь простыть и приморозить задницу, поднялся на ноги. Никс1 все-таки – земля уже больше месяца укрыта белым одеялом. В центр Криты рано приходят холода, снег выпадает за месяц до Новогодья и лежит до конца балована2. Да что ж меня жжет так изнутри? В груди невидимые угли ворочались, и кожа покрылась испариной. Перед глазами все плыло, будто в знойном мареве. Я присмотрелся к красным точкам, что покачивались на кустах, и ошарашенно отстранился. Плоды шиповника были спелыми! Налитые алым цветом, как кровью, будто вот-вот полопаются и забрызгают одежду. Да и оттенки золота на сочно-зеленых листьях совсем не по сезону. Я улетал на бал – снег лежал. Точно помню! Что за сновидение? Ущипнул себя, но так и не проснулся. Лотта повис над головой, как немой свидетель, высоко-высоко, словно сейчас игнис3, сезон изнуренной жары и иссушающих ветров. Теплая ткань костюма мигом прилипла к спине, на крыльях носа выступила влага. Чудеса… Да на улице жуткое пекло, снега нет и следа. Отряхнувшись от листьев и оценив, как необратимо испортился мой парадный мундир, как подрались кружева рубахи до лохмотьев, я выбрался из узкого хода между кустами. Хорошо, что упал не на крышу теплицы. Она вся из стекла – порезался бы прилично. Садовники там розы и редкие растения выращивают. В основном для лекарских целей и совсем немного для украшения королевских покоев. Из глубины сада навстречу выплыл громила в суконном сером костюме. А вот и слуга. Он и поможет мне до замка добраться. Я махнул ему, подзывая. Аны4, пустые, не отличаются умом и сообразительностью, зато они физически выносливые и способны выполнять тяжелую монотонную работу. Мужик замер, нахмурился, сжал рукоять садовых вил. Я приблизился, приготовив ладони к применению магии для защиты. На всякий случай. Это неосознанно получилось, ведь стражей поблизости не видать, а нахохленный вид слуги настораживал. Я давно справляюсь с даром без заклинаний. Статус архимага получил еще до совершеннолетия. Ины, королевские семьи, наделены властью не только править, но и получают магические способности раньше остальных, и равных нам практически нет. Хорошо, что приготовился – садовник попер буром и выставил передо мной зубастый инструмент. – Ах ты вор несчастный! – замахнулся служка теплицы. Я отклонился. Зубья прошли по плечу и разорвали ткань мундира. Настоящий громила. Как его мама родила-то? Крупнее меня в плечах на локоть и едва ли не на голову выше. Увалень! – Я – наследный принц, – задрав подбородок, спокойно ответил простецу и откинул спутанную косу назад, чтобы показать свое лицо, но руки не убирал. Придется применить магию – сделаю. Садовник прищурился, будто пытаясь меня признать, склонил голову к плечу, прошамкал губами, но вилы все еще щетинились в мою сторону. Я готов был раскрыть щит или ударить его ледяным шаром, чтобы оглушить, но надеялся, что мужлану хватит ума не нападать. – Я – Синарьен ин-тэ О'тэнли. Угомонись, слуга! Собрав пальцы в пучок, хотел впрыснуть в воздух немного водной стихии, но магия растеклась перед глазами жидким серебром и растаяла, а мужик и усом не повел, лишь нахмурился пуще. Чтобы образумить его, я перевел ладонь с магией в сторону стеклянного купола. – Погибнут цветы, если будешь сильно возникать. Оштрафуют же, тупое создание. – О как! – вызверился он и оскалился, как дикий зверь. – Обмануть решил, гад этакой, на чужом горе сыграть, паршивец! – и выставил перед моим лицом грязные зубья, тряхнул ими хорошенько. – Я узнаю, что ты за зверь такой, вот только стражу покличу, ошиваешься здесь в поисках наживы! А ну валяй вперед, пока кости целы! Сухая земля сорвалась с инструмента и запорошила глаза. Ну бык неотесанный! Страх потерял или разум, не иначе. Я с трудом отстранился, попятился к ограде, а мужлан чуть не проткнул мой живот длинными зубьями. Мне удалось отпрыгнуть, но позади в спину беспощадно вгрызлись колючие лозы шиповника. Магия сорвалась с пальцев и больше не пробуждалась. Что за тьма? Я тряхнул ладонью, снова призвал боевой шар, но ничего. Даже не искрило. – Сдурел?! Я – Синарьен! Старший сын короля Дэкуса. Я же тебя за нападение казню, кусок примороженного идиота. Ты на кого руки, то есть, вилы, поднял? На будущего правителя? Ты совсем безголовый, смотрю! – Что ты мне заливаешь? – заржал детина и на удивление показал ровные белые зубы в широкой улыбке. – Давно помер первенец короля. Не ври, вор несчастный. – Что?! – Полгода как сани его сорвались в пропасть. Пыф! И нет принца Синарьена! Засранец тот еще был, распутник и бездарь. Теперь средний брат Ланьяр – наследник престола. Признавайся, оборванец, откуда ты вылез?! Где шмотки королевские взял? Меня магией не запугаешь, у меня защита на десять метров работает, – и увалень поцеловал висящий на груди амулет, не оставляя попыток свободной рукой тыкать в меня инструментом. – Ходят тут всякие, охочие полакомиться королевскими травами. А мне потом плати из своего кармана. Детина напирал, а я не мог пошевелиться, осознавая услышанное. Как это… сани в пропасть… Как это полгода? – О нет, – ноги потяжелели, а колени подогнулись. Сердце ударилось в грудь до того сильно, причиняя оглушающую боль. Я согнулся пополам и с трудом выдохнул: – Лю…ба…ва… Шагнул, пытаясь найти опору, в грудь впились острые зубья, садовник что-то орал, требовал идти вперед, мундир затрещал, но сильнее трещало мое сердце – будто лопалось. Перед глазами вспыхнула черная пыль, и шею внезапно свело острой болью. Пытаясь скинуть ощущения, перехватил горло ладонями. Жгут закрутился кольцом, стиснул позвонки, и в горле взорвался удушливый кашель. Пока я отхаркивался и пытался дышать, мир запечатался в большое пятно тьмы. Неужто дерзкая Белянка, которую выбрал отцовский артефакт, все-таки погибла? Почему так тревожно от этой новости? Почему так скрутило, будто я гриб-дождевик, который провалялся на солнце несколько суток, потерял влагу и осталось его только лопнуть, наступив сапогом? Тук. Тук-тук. Тук… И сердце перестало биться.