Глава 12

Любава Сани, пронзив звонкий портал, напоминающий растопленный янтарь, на полном ходу вылетели в снежную лавину. Долго крутились, сопротивлялись взбесившемуся льду, а после, оставив небо Криты над головой, рухнули в пропасть. И меня съела тьма. Вместе с неживыми лошадьми и Глорией. Я думала, что это все. Финал. Освобождение, которое я так долго ждала. Боль и правда отступила, подарив облегчение, но жизнь не оборвалась. Я дышала, думала, чувствовала. Мы крутились в черной пустоте очень долго. Сколько точно – трудно сказать, в порталах время всегда неподвластно пониманию и контролю – это мы учили в академии. Перемещаться нужно только с помощью опытного мага, потому что зеркальное пространство нестабильное и не терпит халатности. Тех, кто допускает ошибки, оно жестоко наказывает, навечно запирая их вне времени. Говорят, тысячи магов погибли между мирами, пока на Энтаре не научились правильно создавать надежные портальные коридоры и телепорты. Я немного умею перемещать, изучала на втором курсе, пока ис-тэ не убрал эту дисциплину из расписания. Сказал, что мои навыки слишком хаотичные и опасные, нужно развивать стихию воды, та мощнее, чем у энтарцев, и я спокойно с ней справляюсь. Я слушалась наставника, ему лучше знать, что для меня полезнее. Из-за давления воздуха волосы внезапно показались невероятно тяжелыми, от непривычного шума заложило уши. Я едва могла понять, где верх, где низ, где свет, где тьма. Мы перемешались в салоне, как овощи в казанке с супом. Глория что-то пыталась кричать, но лишь хрипела, шорох и свист сожрал все внешние звуки. Вязкая глухая чернота была везде. Вокруг. Внутри. Вне. Кажется, что нас вертело с сумасшедшими оборотами, но не покидало ощущение, что мы застыли намертво в пространстве, как букашки в янтаре, и не сдвигались и на миллиметр. Через трудно осознаваемое время железная машина рассекла мрак и вытолкнула нас в место, похожее на пустыню. Только песок здесь был черный, а небо низкое, грифельно-мутное. Лыжи, прочесав рыхлый грунт, увязли в нем. Через несколько секунд колесница плавно поехала в смолистое озеро и, наткнувшись на жесткую преграду в виде булыжника, завалилась на бок. Слишком быстро. С треском стекла. Выбивая из груди воздух. Глория протяжно закричала – ее предплечье разрезало осколками, платье окрасилось алым. Острые крошки, смешанные со странной черной субстанцией, взмыли в воздух и повисли перед глазами. Время словно застыло. Я протянула руку и легкой магией воды отогнала сгустки в зияющий проем лобового стекла. Черные хлопья отступили неохотно, но со стороны крыши, что теперь была боковиной, полилась новая порция гадости. Будто кипящая смола. Машина кренилась и качалась, со всех сторон булькало и хрустело. Глория вцепилась в мою руку, но уже не сипела и не пыталась кричать, лишь шевелила беззвучно губами и хватала окровавленными пальцами острый конец стекляшки, торчащий из ее плеча, пыталась его вытащить. В глазах сокурсницы читалась настоящая паника, смешанная с мукой. Холодно отодвинув девушку от разбитого окна, я лишь на миг напряглась, ожидая привычной рези в груди, но ее больше не было. Она ушла, словно осталась за пределами портала. Дернув осколок из раны Глории, я мазнула ее быстрым заклинанием, что останавливал кровь. Края тут же потемнели, взялись корочкой, но моих сил стихийника для подобных вещей недостаточно, потому кровь с новой силой засочилась, обмазывая белое платье бурыми лентами. Здесь нужен кто-то посильнее. – Ты должна мне помочь, – я склонилась к девушке, – сама тебя не вытащу. Сможешь? Она слабо кивнула и сжала побелевшие губы. Распахнув дверь, что теперь оказалась над головой, я вытолкнула Глорию наружу. Несмотря на ее тучность, получилось легко, она сама подтянулась на руках, пышная юбка мелькнула в проеме. Еще толчок, машина затряслась, угрожая меня сбить с ног, но я успела добавить магии и отшвырнула Глорию на берег водоема. После чего рухнула вниз, сильно ударившись затылком. Перед глазами потемнело. Колесницу медленно тянуло в ил, металл и стекло угрожающе скрипели. Я тяжело подтянулась, держась за перевернутый рундук. На пол посыпались ключи, инструменты, вещи и бумаги. Внезапно черные частички, залетев в разбитое окно, напали на мои руки и запутали пальцы, лишая возможности применять магию. Еще миг, и мерзость оплела грудь, зашипела, будто обожглись о нее, рванула вверх, облепляя, чтобы вцепиться в шею. Это было словно во сне. Воздух заканчивался, в горле что-то захрустело. Колесницу сильно крутануло, черная субстанция сместилась в сторону, я увидела сквозь окно край озера, будто усыпанное черными кристаллами, и Глорию. Толстушка поднялась на ноги, но тут же грузно упала, взбив песок. Черный веер капель над ней в миг рассеялся. Там берег, она спасется. После полного мрака в переходе даже тусклое светило на небе слепило глаза. Пока я всматривалась, колесница ушла на пару локтей вглубь, меня бросило на мигающую панель, и салон за мгновение наполнился мутной гадостью. Она кричала, словно голодные сычи, и воняла, как деготь. Эта мерзость желала полакомиться моей плотью, вырастая в размерах, она зализывала стены колесницы, выбрасывала вперед щупальца-ленты, пыталась дотянуться до голой кожи. Когда она коснулась лодыжки, как раскаленным углем из камина, прожигая кожу до мяса, я отчаянно дернулась. Хотела выбраться через крышу, но тяжелая бальная юбка мешала забросить ногу повыше, влажные пальцы скользили, срывались, волосы липли к глазам и перекрывали видимость. Я из последних сил вцепилась в склизкий обод окна, но ноги потянуло вниз. Смесь черной воды с голодной живностью, превратила мою светлую юбку в траурный наряд. Мне ничего не оставалось, как рвануть плечевой шов и, сдирая кожу, выскользнуть из платья. Где делась накидка с брошью, я не знаю, наверное ее давно слопали орущие твари. Колесница немыслимо быстро, с бульканьем, тонула, утягивая меня за собой. Над головой оказалось овальное смотровое стекло для возницы. Едва ли там пролезу, но пробую. Рама открылась одним движением, нажатием на рычаг. Спасибо за легкую в управлении колесницу, принц. Не покидало ощущение, что я знала, как заводить чудо-машину, будто делала это раньше. Либо странная связь с ин-тэ помогла мне разобраться? Я с трудом помню, как в руках оказался медальон. Я будто знала, что алый камень, заключенный в арисовом причудливом плетении, запускает машину. И что меня дернуло на ней уехать, до сих пор не понимаю. Это будто помешательство. Мир сошел с ума, и я вместе с ним. Чудом успев выдернуть ноги из салона, когда черная грязь снова набросилась, я встала на корпус колесницы. Оглянулась в поисках места, куда можно спрыгнуть. Всюду валуны, черный песок и кишащая в озере тварь. Не дотянувшись до моей кожи сквозь разбитое окно, она заверещала, будто крыса, которую поймали за хвост, и снова нападала. Я отбивалась ногами, машину качало от моих попыток защититься, черная вода затягивала на дно. Крича и щелкая, чернота ползла следом, карабкалась за мной, не давая спрыгнуть. Пришлось развернуть в ладони магию, потратиться на удар. – Хиит! Получилось вызвать хлыст, и черная тварь разлетелась на куски по сверкающему корпусу, но тут же скаталась в дрожащие шарики и сбилась в живую бесформенную субстанцию. Опустив руки на колени и немного присев, я выкрикнула: – Репенте! – и взмыла в небо, подгоняемая силой магического прыжка. Благо на такую мелочь силы почти не тратятся и не нужен конкретный дар. Это заклинание общего типа, архимаги могут пользоваться подобными без кодового слова, управляя одной мыслью. От моего толчка железные лошади и колесница оказались в плену черной твари, но она осталась недовольна таким лакомством. Плевалась, металась, кипела. Ор стоял оглушительный. Я плюхнулась на твердь в нескольких десятках метров от Глории. Нога подвернулась, отчего я не успела сгруппироваться и покатилась по выжженной земле и пыли, пока не ударилась спиной о камень. Я с трудом повернулась, чтобы выставить ушибленные руки в защитном блоке. Пока зараза была занята колесницей, буквально заглатывала ее, у меня оставалось несколько вдохов на отдых. Я посмотрела в грифельно-багровое небо, по которому с безумным карканьем летало воронье, и вдруг поняла, что меня душат слезы. Эмоции, что дремали внутри, вдруг вырвались, ошеломив и заставив сжаться от переизбытка. Бороться за жизнь, когда она не нужна – механизм непонятный. Так было всегда. Стоило угрозе нависнуть надо мной, включались какие-то глубинные резервы, и я реагировала быстрее молнии. Однажды в библиотеке с верхней полки упала тяжелая книга. В полпуда точно, прибило бы, попади по голове. За миг до удара, я скрестила руки над собой и вызвала щит без заклинания. Не знаю, почему и как. Но книга, превратившись в лед и разлетевшись в снежную пыль, не причинила вреда. И сейчас, после того, как я отчаянно боролась за свою жизнь, едва дышала и не могла понять, что со мной происходит, странное неконтролируемое состояние пугало. Я беззвучно рыдала и придерживала ладонями грудь. Казалось, что там теперь не одно, а два сердца дерутся за лидерство. Это распирало и шокировало… Еще немного, и я задохнусь от перенапряжения. Камень за спиной внезапно стал мягким, нагрелся, зашевелился, а твердь подо мной увлажнилась. Пальцы приятно защипало, взывая к магии снова. Обернувшись, я застыла от ужаса, над головой поднялось нечто черное, капающее слизью. Тень лизнула лицо, скрыла небо. Озерная тварь не отстала, она разозлилась и вместе с яростью набрала мощи, вытянулась, расширилась до размеров горного медведя. Мелкие отростки с визгом набросились на мои руки, сковывая. Даже если бы я могла вырваться, у меня не осталось сил для удара. Глория тоже не двигалась – она не поможет, слишком слабенький маг, поэтому я лежала и ждала. Конца. Тело изнутри вдруг пронзило лучами горячей магии, чуждой для меня. Я выгнулась, будто кто-то желал сломать позвоночник. Волосы приподнялись белой копной и рассеяли вокруг серебристую пыль, кожа полыхнула, словно меня в кипяток бросили. Вязкая черная тварь, не имеющая формы, немного отступила, испугавшись, но через доли секунды снова напала. В груди проснулся жар такой силы, что не получалось дышать. Я лишь хватала губами горький воздух и снова выгибалась. Ребра растягивались, хрустели. Я кричала от боли, но голоса не слышала. Меня наполовину поглотила болотистая черная муть, что по живому сдирала кожу. Глаза застилало мошкарой, готовой полакомиться плотью. Но все внезапно отступило. Чернота развеялась в воздухе пылью. Тишина окутала со всех сторон, а из моих губ вырвался стон облегчения. Надо мной склонился лысый старик. Чернильные печати на сморщенном лице засверкали, тьма в глазах испугала. Беспросветная, пустая. – Ты как тут оказалась? – сказал он ласково, но его голос мне не понравился. В горле загорчило, на глаза набежали слезы. Сильные руки вытащили меня из страшной топи и оставили на несколько минут. Я не двигалась – тело будто разучилось это делать. Меня лишь трясло. – Еще одна, – прозвучал тот же скрипучий голос в стороне. – Жива? Отлично. Прелестно. – Любава? – тихо позвала Глория. – Ты в порядке? Я не ответила. Не смогла. Привычный холод в груди сменился кипящей пульсацией. Такой мощной, что мне пришлось, преодолевая тяжесть, перевернуться на живот и встать на локти. Я не дышала, пытаясь пережить боль и жар. Лицо измазалось липкой грязью, а сердце словно раздвоилось и теперь в два раза быстрее качало кровь. Мне было жарко. Так жарко, что хотелось рвать кожу и избавиться от огня. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук… Холодные руки нагрелись, словно я их в кипяток сунула. Никогда не испытывала такого огня. Я повернулась к водоему, собираясь охладиться, погрузить разгоряченные пальцы в черную воду, но меня остановил все тот же старик. – Не советую. Озерцо из мертвой воды с голодным жигусом для молоденьких девочек опасно. Лысый заставил меня снова лечь на спину и, пока я боролась с внутренним жаром, пощупал меня, осмотрел ребра. – Черту пересекали? – спросил он. Я не хотела говорить и не знала, что отвечать. Что старик имел в виду? Лысый крутил меня то в одну, то в другую сторону и бесцеремонно трогал. Точно как толстая лекарка Адра из академии, что каждый месяц проверяла здоровье попаданок и ставила на теле пометки о силе, здоровье, чистоте и даже невинности. Мне тоже клеймо перед балом влепила после унизительного осмотра – такие правила. Многие из вельмож и богачей брали только нетронутых девушек, ясное дело, для чего. А проверить это можно было, приподняв волосы и посмотрев претендентке на затылок. Когда лысый старик грубо коснулся моей груди, я оттолкнулась и применила защитный блок, но что-то помешало. Пальцы заискрили, и магия погасла. Сухая рука легла на талию, снова пересчитав ребра, и старик неожиданно залился диким страшным смехом. – Два сердца, вот так чудеса. Вот так удача, – в черных глазах вспыхнула необъяснимая жуть. Я попыталась закричать, но мне заткнули рот взмахом руки и распяли на черной земле без прикосновений. Сильная магия связала меня по рукам и ногам, я даже в полном здравии не выбралась бы. Этот старик не простой маг. И даже не архимаг. – Лежи смирно, а то парализую. Как удачно подвернулась, хорошо, что я заметил ваше прибытие, деточки. – Он посмотрел назад. Я догадалась, что там Глория. – А с этой что делать? Ладно, грузите обеих. Пригодится. Еще один взмах, отчего балахонистые рукава старика разлетелись, будто лохмотья, и ко мне подошли тощие существа. Мужчинами их сложно было назвать, хотя отдаленно их фигуры напоминали человеческие, но глаза у них были пустыми, как провалы, кожа цвета гнилой оливки обтягивала кости. Словно они подобия, но вовсе не люди. Почувствовав свободу от магического захвата, я вывернула руки, но сила не пробуждалась. Я пуста. Или заблокирована. Одного слугу получилось оттолкнуть от себя, а второго ударить кулаком, отчего его голова повернулась по оси, показав мне пустотелый затылок и позвонки шеи. Я завизжала от испуга. – Тихо! – шарахнул голос, грудь обожгло захватом. – Разошлась. Поспи… На больший отпор сил не хватило, и когда тяжелая рука мага хлопнула по лбу, я уплыла в небытие.