Глава 19

Синарьен – Синарьен ин-тэ, к вам следователь, – в покои сунулась квадратная голова стража. Служка, что расчесывал мои волосы, дернул гребнем. Я зашипел от боли и взглядом разрешил впустить гостя. Слуга оставил в покое мои волосы, не заплетя их в косу, и поспешно удалился из покоев. – Доброе утро, ин-тэ, – вошедший мужчина в черном военном костюме бодро двинулся к моей кровати и лишь на секунду замешкался, прежде чем поклониться. Аха, это же тот самый жених-наглец, что нос мне на балу разбил. Каменное лицо следователя не пропустило ни одной эмоции, но хищный взгляд быстро изучил меня, на миг замер на побелевшей от болезни пряди. – Синарьен ин-тэ, мне нужно задать вам несколько вопросов, – басовито заговорил он. Голос для его молодых лет слишком низкий, но звезд на груди у него много, значит, тридцать оборотов уже разменял. На службу берут после двадцати пяти, и каждая звезда за оборот. Я слабо кивнул, соглашаясь выслушать его и ответить на вопросы. Пока все, на что сил хватало, с утра особенно дубели мышцы и стягивало горло, лихорадка разгулялась не на шутку, ни один дворцовый лекарь с ней не справился. Папины слова сбывались – я умираю. – Вы знали попаданку Любаву, ученицу четвертого курса, до встречи на балу? – Нет, – уверенно сипнул я. – Такую… я бы точно запомнил. – Есть ли предположения, кто мог покушаться на вашу жизнь? У вас были конфликты с приближенными до поездки на бал? Так я и озвучил ему свои подозрения. Пусть сам копается и ищет, это его работа. Я пожал плечами. – Не припомню. Врагов у королевской семьи всегда предостаточно, но особо ярких врагов не могу назвать. Следователь чиркнул что-то в кожаную тетрадь с медными заклепками, едко вгляделся в мое лицо и поморщился. – Какие у вас отношения с братьями? – Вы хотите выдвинуть подозрение кому-то из ин-тэ? – я хотел скрутить руки на груди, но сил хватило только приподняться. – Пока нет, – следователь почесал подбородок, – но, если найду доказательства, придется. – Ищите в другом месте и не тратьте время, – разозлился я, падая на подушку и шепотом добавляя: – Никто из моей семьи этого не делал. – Выясним. Следователь еще что-то записал, от резкого движения его руки белые звезды на черном мундире ослепляюще засверкали. Их там шесть. – После вашего возвращения мы провели повторный магический анализ свидетелей, и выяснили, что воспоминания о взрыве и падении саней в пропасть – ненастоящие. Кто-то хотел, чтобы все думали, будто вы, ин-тэ, полгода назад погибли. – Этот кто-то явно был не из академии? – предположил я. – Но имел влияние и там, потому что человек пятьдесят подтвердили, что вы покинули бал вместе с Любавой. – Как интересно. Что они еще говорили? – Нападение попаданки на вас все видели. – И что? – Король и совет приговорили девушку без суда. Если она найдется, ее казнят. – Оказывается, папа умолчал о самом важном, – вырвалось. – Я, а у меня достаточно полномочий, снимаю обвинение с попаданки, – я тряхнул головой, отчего в глазах потемнело и остаток фразы смазался: – Не было нападения. Мы играли с Любавой в догонялки. Мне ничего не угрожало. – Король и мастера, в том числе ректор академии, говорят обратное… – Патроун? Он же был в магическом сне. – Да вот вчера пришел в себя и смог дать показания. Пока все детали против иномирянки. Ваш… – следователь замялся, тронул рукой шею, словно задыхался. – Ваш авторитет ей не поможет. – Это была игра. Точка. Любава не нападала на меня. Упрямый боров еще что-то записал в тетрадь, выводя узловатые буквы чернильной ручкой. Кивнул. Я подался к нему, вцепился в руку и, стараясь не соскользнуть с кровати от слабости, прошипел: – Запомните. Никакой казни Любавы без суда. Вы поняли? Я требую. Если уж покушение было, мне решать, что с попаданкой делать. – Конечно, ин-тэ, – он перевел взгляд на мои белые пальцы, сжатые вокруг его крепкого плеча. – И за тот случай на балу не серчайте на меня. Я за Айлин год ухаживал, побоялся, что вы права заявите. – С вас должок, – я расцепил пальцы, следователь длинно выдохнул. Он будто боялся, что подхватит мою заразу через прикосновение. Но все-таки подтвердил: – Сочтемся. Подскажите, ваша личная стража, где была в момент перелета домой? Возница? Мы их допрашивали, все, как один, твердят: что вы улетели с девушкой на санях. Я задумался. Ничего, тьма, не понимаю. И правда, почему ушел домой сам? После телепорта думал, что стража где-то застряла, но Орин ведь не мог отправиться, его забрали в лазарет. Что за метаморфозы памяти? – Погодите. – Вскинулся я. Следователь прекратил писать и перевел на меня спокойный взгляд. – Вы ведь тоже были тогда на площади со своей девушкой, я точно видел ее в толпе, очень уж яркое платье. Вы точно должны были видеть, что я отправился телепортом без колесницы. Следователь резко перевернул страницу, защелкнул обложку тетради, провел ладонью поверх, отчего темная кожа засветилась синим и погасла. – О чем вы, ин-тэ? Я забрал Айлин с праздника в самом начале танцев, как раз после нашей перепалки. Видимо, еще кто-то из студенток был в красном. – Он перевернул руку, показывая знаковое кольцо на пальце. – На меня влияние невозможно набросить, государственная защита. На момент отлета саней я был не в академии. – Получается, что единственный, кто видел, как я ушел через портал… – Это вы, ин-тэ. – Быть не может. – Я резко выпрямился, мышцы натянулись до жуткой боли. – На меня ведь тоже влиять невозможно. Как думаете, чья защита сильнее? Следователь сжал-разжал руку и свел на переносице брови. – Мы могли бы и вас проверить на внушение, – он взглянул исподлобья. – Да только это невозможно, пока я при смерти? Он промолчал, но взгляд был красноречивым. – Еще Любава может подтвердить, – проговорил, растягивая слова, словно проверял мою реакцию. – Подтвердить свою вину, вы хотели сказать? Следователь не ответил, переступил с ноги на ногу, спрятал тетрадь в сумку на бедре. – Вы мне слово дали, – я понизил голос. – Или стоит заключить обет, чтобы знать наверняка, что не казните мою невесту, не разбираясь в произошедшем? – Невесту? – он вскинул бровь, поправил мундир и оставил ладони на большой пряжке. Наши взгляды скрестились. Застыли. – Теперь вы понимаете, как это важно? Следователь поджал губы, покрутил кольцо на пальце и тихо произнес: – Обет не нужен. Я сдержу слово, но… на решение короля и высшего совета не смогу повлиять. Вам бы поторопиться с выздоровлением и лучше изменить… – заговорил тише, – мнение его величества на счет вины вашей невесты. Я склонил голову, соглашаясь. В висках гудело от усталости и слабости, но жизнь Любавы важнее моего самочувствия. – С отцом я решу вопрос, и совет не будет против. Следователь кивнул и низко поклонился. – Скорейшего выздоровления, ваше высочество. Пусть богиня сопутствует вашей цели.