Глава 23

Синарьен – Может, зря не взяли слуг? – Да чем нам помогут неживые костяшки? Твои помощники в лазарете, девушки здесь точно лишние. А больше и некого звать. Проверим, что можно забрать, ты оценишь повреждения авто, а потом уже решим: вызывать подмогу или нет. Думаю, до заката управимся. – Как интересно ты выражаешься, – заметил я. – Авто – это местное или земное? – Это сокращенно от “автомобиль”. На земле магии нет, но есть технологии. Машины, поезда, самолёты. – Са-мо-лё-ты… Сами летают? Люди? – Нет. Вот видишь, – он ткнул пальцем в небо, – падальщик кружит над нами, надеясь поживиться. Самолет очень похож на него: тоже парит в облаках, только во много раз больше. Может переносить людей и грузы, а некоторые умеют стрелять огнем. – Как моя колесница. Она тоже летает. И стрелять сможет, если перенастроить. Даня искренне заулыбался. – Ну… почти. Только она у тебя за счет магии работает, а самолеты на двигателе. Никаких чудес. – Изучить бы такой аппарат. Это очень интересно. – Смотрю ты увлекаешься техникой, – Данил блеснул разноцветными глазами и показал в сторону. – До колесницы полчаса пути, идем, по дороге пообщаемся. Смотри под ноги, здесь есть хищные зверушки. Обычно они не нападают, но наступать на них не стоит. Я накинул на спину вещевой мешок с запасами воды и еды, поправил меч и крепко застегнул куртку. Здесь было холоднее, чем около замка, а после перенесенной болезни совсем не хотелось снова покрыться инеем. – Отец всегда говорил, – догнав Даню, решил поделиться, – что я ерундой занимаюсь, что мои находки и приспособления – это просто игрушки для богатых. Бедные себе такое позволить не смогут, а вкладывать тысячи нитов в разработки – грабить казну. – Может, он и прав. На земле есть вещи, доступные нескольким процентам населения, а есть страны, где сотни тысяч людей питаются на доллар в день. То есть, очень скудно. – Наверное, везде так. В нашем мире полно законов и правил, казнить могут за малейшую провинность. Хотелось бы некоторые вещи поменять, да невозможно. – Так стань королем и поменяй. – Король не все решает. Есть еще совет, сейчас встал вопрос о сильнейшей связи пяти архимагов, боюсь, что потом власть королевской семьи вообще развалится. А теперь еще и наша с Любавой истинность все усложнила… Меня негласно убрали из наследников трона. – Не велика потеря, – отмахнулся разноглазый. – Так проживешь хоть скучную, но уютную жизнь. Наверняка править страной такой величины несладко. – Я никогда к этому не стремился и сейчас даже рад, что так сложилось. Мы спустились по склону, обходя болотистые участки, и Данил, немного подумав, снова заговорил: – Вы с Любой просто не знаете друг друга, вот она и упирается. Природа выбрала вас парой, решив, что вы идеально подходите друг другу, но все остальное вам придется сделать самим. Притереться, изучить вкусы, найти правильные точки, способные возбуждать с пол-оборота, влюбиться, в конце концов. Я фыркнул. Лошадь, что умчалась по полю, будто кривляя, издали повторила звук и истерично заржала, заставив меня подпрыгнуть на месте. Даня на это только прыснул, а я потер губы, прежде чем заговорить: – Влюбиться… Думаешь, меня готовили к любви? – Это было неприятно озвучивать. – Папа до посинения гонял нас с братьями на полигоне, лучшие учителя не давали подышать свободно – пичкали ненужной информацией. На приемах ты обязан сидеть ровно, чтобы не дай Нэйша опозорить королевскую семью неправильной осанкой! – я даже руки вскинул от возмущения, выровнял спину по привычке, будто меня ударили кнутом по лопаткам. – На балах танцевать с родовитыми толстыми и некрасивыми тетками, чтобы угодить вельможам, которые наполняют казну. А когда уже хотелось не просто спать, а глаза слипались от жуткой усталости, приходил личный мастер, чтобы раскрывать магический потенциал. И так каждый день. Думаешь, находилось место отношениям или пониманию, как их строить? – А этому не учат в школе, уж прости, но ты несешь чушь, Синарьен. – За такое обращение к высокопоставленной особе в нашем мире тебе бы голову снесли. Даня лишь рукой махнул, мол, совсем не страшно. – В нашем мире за упоминания магии посадили бы в психушку, – добавил, состроив смешную рожицу. – Что значит “психушка”? – Там лечат тех, кто лишился разума. Или близок к этому. Я задумался. Черный песок мягко перешептывался под тяжелыми ботинками. Это было даже приятно, словно по снегу идешь. Хотя чуть дальше пустырь переходил в низину, утонувшую в легкой белесой дымке, будто в молоке, и ноги вязли в густой жиже с хлюпающими звуками. – Какой жуткий у вас мир, – протянул я, разглядывая пляшущее зарево над бесконечной чернотой. – Мой или этот? – Оба, если честно. Если бы у нас садили в тюрьму за магию, можно было бы избавиться от половины населения. Или от всего. – На Энтаре так много магов? Даже здесь, на Ялмезе, они – редкость. Может, вы сможете помочь Лимии с восстановлением? – Даня оживился, притормозил. – Нужно сначала изучить, что именно ей нужно, а потом думать над вариантами решения проблемы. Есть несколько способов наполнить эссаху, магическую суть, но я пока не знаю, какого типа у вас магия, и сочетается ли с нашей. Все нужно испытывать. – Но вряд ли это поможет, – Даня сильнее стиснул зубы и, закрывая тему разговора, показал подбородком в сторону. – Нам туда. – Что это? – спросил я, когда мы выбрались на несколько гладких валунов, а сиреневое марево стало ярче и массивней. Казалось, оно плясало смертельный танец, зазывая путников в ловушку, в воздухе щелкало, будто рядом пролетали разряды молний, до носа доносились резкие и очень неприятные запахи серы, перегноя и тлена. Даниил тоже поморщился, повторяя мое выражение лица, прикрыл ладонью нос и рот, отчего его голос показался приглушенным: – Черта, переход в Темное изменение, где живет всякая нечисть. Она оттуда периодически вылезает, чтобы полакомиться живыми. К ней нельзя приближаться. Вам повезло, что телепорт в нее не угодил. Три недели назад Унна так погибла, воспитанница Лимии. – Данил опустил голову и, уронив руки, смял в кулаке кожаный ремешок наплечной сумки. Тот жалобно скрипнул. – Это я виноват.