Глава 28

Синарьен В замке оказались еще жители. В основном девушки, некоторые совсем юные, но были и постарше, почти возраста моей мамы. Хоть я и познакомился с каждой, имена не запомнил. Пока накрывали стол, я ерзал на предложенном месте и поглядывал на выход. Любава не приходила. Неужели так сильно испугал ее поцелуем на улице? Может, что-то случилось? Рука потянулась к груди, чтобы унять ноющую пустоту, но я вовремя себя одернул и, схватив вилку, до скрипа сжал столовое серебро. Привлекать внимание к волшебным лозам, что тут же бросятся заплетать пальцы, совсем не хотелось, хотя я подозревал, что их видим только мы с Любавой. Но одна из девчонок, воспитанниц Лимии, не сводила с меня глаз. Ее радужки оказались странными, как кровью заполненными, а правое ухо изуродовано, словно верх ржавыми ножницами срезали. Сама хозяйка и ее нареченный тоже не пришли. Между ребрами слабо закололо, лоб покрылся испариной. Странно все это. И замок странный и его хозяева. Среди женского царства единственный мужчина. Да и еще какой – дракон. Я дернул пуговку рубашки, что впилась в горло, и, кажется, вырвал ее с мясом. Стер собравшийся на крыльях носа пот. Подул слегка на себя, оттопырив нижнюю губу, но особо это не помогло – я словно плавился изнутри. Азарка, толстушка-повариха, после салатов вместила на стол крупную птицу на широком блюде. По строению и величине похожа на индюшку, но я не уверен, что такие птицы водятся в этом мире. Да и мясо было краснее на первый взгляд, а на вкус совсем жесткое, еле разжевал маленький кусочек. Нехотя опробовав, я отодвинул тарелку подальше и плеснул себе еще вина из графина с толстым горлом. Вот спиртное было ароматным, с тонкими нотами вишни и привкусом корицы. Оно кружило голову, куда быстрее и сильнее, чем диссовая настойка. Потягивая из невысокого бокала напиток, я не спускал взгляда с дверей. Где же ты, Любава? Я должен тебя увидеть, услышать, хотя бы раз прикоснуться… Ощущение отступившего, но не погибшего во мне холода, было сродни пытки. Когда ожидание страшнее случившегося. – Правда, что ты – настоящий наследник трона? – спросила вдруг девчонка, что сидела напротив, на другой стороне широкого стола. Невысокая брюнеточка с аккуратной волной волос и острым носом. По плечам прокатилось стадо неприятных мурашек. Воротник все равно душил, я яростно высвободил еще одну пуговицу и бегло глянул на собеседницу. – Не думаю, что это важно в этом месте, – отмахнулся. Но девушка не унималась: – У нас тоже есть короли, и статус очень важен. Иногда даже слишком. Она моргнула, а я уронил взгляд на тарелку – не было никакого желания поддерживать беседу. – Кирса, не приставай к человеку, – встряла девушка с красивыми каштановыми волосами, что сильно прикрывали одну сторону ее молодого лица. – Да я разве пристаю? – темноволосая удивленно пожала плечами. – Просто рассказываю, что мы живем в темном замке Лимии. Очень обособленно от всего Ялмеза. Разве нашим внезапным гостям не стоит знать, что Мертвая пустошь – это дикая зона? – Дикая? – переспросил я. – Насколько дикая? – Она не подчиняется жрецам и королевской власти. Сюда стекаются затворники, преступники и… изгнанные. Опасности всюду… – Мы вскоре вернемся домой, – перебив девушку, я снова махнул ладонью, словно прогоняю муху. – Ни к чему рассказывать историю вашего мира, все равно не запомню, – отвечая, понял, что не на собеседницу смотрю, а пытаюсь сжечь глазами треклятую дверь. Злость душила, рвала жилы, и я едва мог усидеть на месте. – Выучить историю несложно – всего лишь правильная руиша нужна, но мир так быстро меняется… законы переписывают, традиции ломают. – Болтушка будто не услышала мои слова, продолжала разговор, а я просто молчал и делал вид, что вникаю. – Раньше Жатву проводили, лечили эфир, а теперь… все иначе. Я пропускал все мимо ушей, в горле дико царапало неудержимой яростью. Какие-то слова все равно цеплялись за память, но важной сути не улавливал. Другие девушки подключились к Кирсе, завели монотонное обсуждение магического строя их земли. Речь шла о перевороте и бегстве одного из королей, но я настолько был поглощен своим состоянием и мыслями, что почти ничего не разбирал. – Почему Любава не вышла к ужину? – спросил в воздух. Одна из девушек, что сидела с правой стороны, бодро пояснила: – Данил говорил, что Снежка совсем подавлена. Может, и не придет. Мы ей потом в комнату еду отнесем, не переживай. – Снежка? – я приласкал новое прозвище Любавы, волна упругого тепла разошлась по спине. – Да я не переживаю, – посмотрел на говорившую. И дернулся от неожиданности. Какое уродство! У нее левая часть лица в глубоких рванных шрамах, хотя глазища огромные голубыми блюдца завораживали. Заметив, как она зло сузила глаза, увел взгляд к выходу. Дверь все так же была заперта. Я заскрипел зубами и смахнул с манжета невидимые крошки. Все тело словно иголками истыкали, а между лопатками разросся каменный холодный кол. Я вытянул руку, чтобы снова выпить вина, но пальцы не слушались, дрожали, как у пьяницы. Это не укрылось от взгляда девушек, они переглянулись, а мне пришлось дернуть вилку и сделать вид, что очень хочу есть. Зверски отрезав шмат мяса, забросил его в рот. И подавился, всего лишь вскинув голову. Дверь плавно открылась, и к нам навстречу вышли Лимия с Данилом. Они расступились, как ворота, пропуская Любаву, будто завернутую в облако. Кремовое платье нежно обнимало ее стройные ноги при ходьбе, выделяло упругие бедра и поднимало налитую грудь. Рукава были закрытые, но практически прозрачные, белесые, на краях отороченные сверкающими кружевами. Я надолго завис. Кровь ударила в виски, воздух в груди закончился, схлопнулся и вышел изо рта тихим стоном. Кусок мяса так и застрял в горле, а назойливый уж, что едва теплился внизу живота, зашевелился, махнул по паху, словно серпом, и растекся по крови огненной лавой. Меня качнуло, завалив вперед. Бокал от неловкого движения руки свалился на пол и рассыпался на звонкие осколки. Я даже не повернул головы, так и таращился на невесту, словно на чудо. Девчонки захихикали, а я, уронив от шока вилку, что все еще зажимал в окаменевших пальцах, закашлялся. Хлебнул вина прямо из графина, с трудом протолкнув в глотку жаренную резину, называемую мясом. Проследив за моим взглядом, девушка с каштановой копной волос и шрамом на щеке обернулась и хлопнула в ладоши. – Какая красивая Любава… – протянул кто-то рядом. – Как звездочка! Правда, девочки? – Да… – зашептались остальные. О, Нэйша, где ты прятала такое сокровище? Любава же словно с небес спустилась. – Девочки, сместитесь, – холодным тоном попросила Лимия. Та, что со шрамом, и ее соседки тут же послушались, оставив напротив меня пустое место. Любава замешкалась, застыла около стула, дернулась назад, к выходу, но Данил аккуратно придержал ее за локоть и помог сесть. У меня налились кровью глаза. Еще раз этот хвостатый коснется моей невесты, я ему челюсть сломаю. Вилка в пальцах, которую я снова подхватил со стола, жалобно визгнула и согнулась. Заметив это, русоволосый лишь заулыбался и продолжил обхаживать Любаву, что-то тихонько шепча ей на ухо. Девушка смущенно закусила губу и осторожно кивнула. Данил, сев в торце, рядом с Лимией, ловко уложил в крупной ладони три бокала и быстро их наполнил. Один передал Любаве, второй оставил около себя, а третий протянул Лимии. Надолго засмотрелся в ее глаза. Хозяйка свела брови и уткнулась взглядом в бокал. На это Данил отреагировал очень остро. Зашипел сквозь зубы, оставил вино, не притронувшись, и протянул моей невесте руку. – Потанцуем? Белянка только и успела сделать несколько глотков напитка. – Что? – вырвалось из моего рта. Любава стушевалась. Вытянула ладонь навстречу мужчине, но тут же убрала ее. – Может, ты лучше Лимию пригласишь? Да и музыки нет, – зыркнула на меня и прикусила губу. – Музыку сейчас устроим, – заметив наши перестрелки глазами, сказал Данил. – А Лимия танцевать не любит. Хозяйка так сильно сцепила челюсть, что послышался скрип. Или это мои зубы крошились? Одна из девушек с каштановой копной волос отделилась от обеденного стола и присела к большому музыкальному инструменту, что прятался в углу. Старый потертый рояль. Неужели наши миры настолько похожи? Надо бы все-таки попросить руну и изучить их историю. Вдруг в будущем пригодится. – Рояль? – Любава тоже удивилась и, подавшись ближе к Данилу, подняла руки в позицию, будто танцы были у нее в крови, и под хриплые смешки русоволосого смертника сделала первые па. Заулыбалась открыто. Не мне. Тьма! Другому. Я встал. Стул отскочил назад, скрипнув по камню, будто лезвие меча. Я впервые пожалел, что оружие оставил в комнате. Подойдя к Лимии и низко поклонившись, как принято в бальных залах, я протянул ей ладонь. – Потанцуешь со мной, милая госпожа темного замка? – С удовольствием, – она ответила с улыбкой, но я почувствовал, как цедит слова сквозь зубы и зыркает на дракона. Не только меня эти танцы выводят из себя. Мелодия лилась из-под пальцев девушки, словно ручеек, но Лимия двигалась зажато, иногда спотыкалась, путаясь в черной юбке каблучками, а на поворотах, где мы едва не сталкивались со второй парой, она задерживала дыхание. Чтобы судорожно выдохнуть вдали от крылатого.