Глава 47

Любава – Не сопротивляйся, хуже будет, – добродушно говорил в спину лысый маг и грубо подталкивал меня сухой рукой, чтобы шла вперед. На локте появились красные пятна от его прикосновений. Говорить я не могла из-за кляпа, магию скованными за спиной руками не использовать. Колдовать одним взглядом еще никто не научился, потому я шла, считая последние секунды своей жизни. Я знала, что это конец. Нелепый. А я даже не вспомнила себя… Кто меня сможет вытащить из этой беспросветной темноты? В замке нет магов с моим уровнем дара, а Ульваз сильнее всех вместе. Да и кому я нужна, кроме принца? Которому тоже гожусь только для сохранения своей жизни. Если бы не связь, он бы и не посмотрел на меня никогда. Не дура, прекрасно осознаю это. За границей зеркала звуки вели себя иначе, глушились, мутно расплывались. Здесь крепко воняло, будто в склепе, тухлятиной и сыростью. Желудок неприятно стянуло и тошнота подступила к горлу, а еще я дико замерзла. Словно кровь замедлилась, словно болезнь вернулась. Если бы еще эмоции, что рвали душу, замолчали, да сердце перестало биться, уйдя к истинному, – я бы даже сказала спасибо. Петляя каменными коридорами по ощущению несколько часов, мы вышли на небольшое возвышение, что расширялось в плоское плато, а после уходило в черную воду. Со стен в подземное озеро с неприятным чавканьем стекала странная субстанция, напоминающая смолу. – Ткань Междумирья сгнила давно, держится на честном слове, – заговорил маг, заметив мой взгляд. – Еще немного и реальность изогнется, смешается с другими параллелями и пустотой. Погибнут все. Я замычала и сильно дернула руки, отчего путы впились в кожу до резкой боли. – Если я тебя пожалею и отпущу, ты все равно не выберешься. Отсюда нет выхода. Так что не трать зря силы, девочка. Маг усадил меня на крупный булыжник у берега, нажав на плечи. Сухие наросты на его пальцах глубоко царапнули кожу. – Какая хрупкая. – Старик потрогал проступившую рану, расковырял ее, заставляя меня выть от боли, намочил кончики пальцев в крови. Поднес к лицу и долго разглядывал их. – Оболочка тоньше хлопковой сорочки удерживает магию невероятной силы. Я заберу ее, ты не против? – спросил, переведя на меня спокойный и добродушный взгляд. Словно спасает, а не убить собирается. Я замотала головой. Волосы от густой влаги слиплись на щеках, а от усталости и внезапного возвращения ледяной болезни мне стало дурно, потемнело в глазах, губы сковало и в горле распустился морозный пион. – Нет-нет, сознание не теряй. Мне нужен весь резерв. – Ульваз прилепил грубые пальцы к моим вискам, прошивая колючей магией, словно разрядом молнии. Я зарычала, вскочила с камня, но тут же свалилась на копчик и впилась в мага злым взглядом. – Да, детка, сейчас лучше брыкайся… Старик заулыбался, словно больной. Плавно отступил, снял с плеча наплечный мешок и достал связку камушков. Они застучали друг о друга. Я похожие видела у Данила на шее, но руны на Энтаре практически не использовались, считались слабыми, а вот артефакты приветствовались. Только для меня эта магия недоступна. Пока старик перебирал свой скарб, меня душила ярость, а обездвиженность рук добавляла гнева. Да только холод стремительно распускал свои когти по плечам и груди, забираясь под кожу и замедляя бой сердца. Второе, которое принадлежало принцу, я не слышала, словно это темное место разделило нас с истинным, восстановив равновесие. Ульваз что-то готовил. Раскладывал руны на каменном полу, переходил туда-сюда, вытирая грязь подолом мантии. Я осторожно дернула связанные руки, пока старик не видит. Попытаться стоит, ведь моя магия способна хотя бы оглушить, а дальше я найду выход. Дрался бы на равных, но нет, исподтишка, хитростью выманил. Несправедливо. От этого я еще сильнее злилась и отчаянней дергала путы на руках. Кровь бежала по пальцам, но я все равно не сдавалась. Зря старик меня приводил в чувства, буду теперь до смерти бороться. – Знаешь, что уныние – самый страшный враг силы? – вдруг буркнул старик, остановившись ко мне спиной около сухой стены. Нарисовал круг, перечеркнул его и в центр вдавил одну из рун. Она мягко замерцала. Я замерла. Кажется, получилось ослабить ремень на одной руке. Еще немного. Больно как… Дернула сильнее, разрывая волокна, а заодно и кожу. Ульваз был в нескольких метрах и, казалось, ничего не замечает – слишком увлечен подготовкой ритуала. Это шанс. Я рвала завязки, не обращая внимания на дикую боль, и взглядом искала коридор, куда лучше побежать. Из-за льда на ресницах, что разрастался очень быстро, разглядеть ниши в камнях не получилось. Влага и холод застилали видимость. Кажется, справа есть черный лаз, но я не уверена. Это может быть просто углубление, а те проходы, через которые мы пришли, запечатались. Старик прочитал какое-то заклинание и, глядя на свое напольное творчество, развел ладони в стороны, широкие рукава хлопнули словно крылья. Вокруг меня вздыбилась земля, камни, заставляя встать. Булыжники вырвались вверх, скалясь в меня остриями, и по команде мага выстроились в круг, будто закрыли меня в клетку. Камни завертелись вокруг своей оси, выплескивая в стороны серебристые искры. Путы вдруг слетели. Я немедля вскинула руки, дернула кляп и сипло прокричала: – Хиит! Колиджентес агуа! Репенте! Но ни одно из заклинаний не сработало. Ни удар, ни призыв воды – моей стихии, ни прыжок. Лысый маг даже не дернулся и не повернулся ко мне лицом. Лишь повел в стороны руками, будто сожалел, что я бесполезно трачу силы. Он окинул взглядом мрачный грот, показывая мне свой уродливый профиль, а я попробовала снова применить магию. Ничего. Я будто высушена. – Здесь все происходит иначе, – с улыбкой проговорил Ульваз, – и твоя магия, а тем более энтарские заклинания, которые тебе чужды, бесполезна. Ты, наверное, деточка, заметила, что связь с истинным ослабла? Почувствовала, да? Пусто стало? Старик покачал головой, отвернулся и, присев на корточки, снова занялся рунами. Я приложила к груди дрожащие ладони и не услышала биение второго сердца. Неужели и правда, мы развязались с Синарьеном? – Здесь законы простой магии практически не действуют, – пояснил Ульваз, поднимаясь во весь рост и разворачиваясь ко мне. – Здесь властвует хаос и тьма. И власть. – Он растопырил пальцы. На его раскрытой ладони распустились смоляные лозы, что завязавшись в узел, превратились в мерцающую черную розу. – Чтобы управлять Междумирьем, нужны знания и умения, а ты… просто глупая девчонка из ниоткуда. О тебе никто не вспомнит. Чистая жертва – никаких последствий и ответственности. Думаешь, ты просто так сюда попала? – заулыбался псих еще шире, еще более по-сумасшедшему, все еще держа мрачный цветок в руках. – Не-е-ет. Я звал. Искал силу, способную победить… – он вдруг яростно сощурился и, замолчав, сжал кулак, отчего черные лепестки превратились в крошево. Старик восхищенно провозгласил: – Это знак небес! Невероятно. Я Лимию готовил много лет, но она в сравнении с твоей мощью – мошка. И черные частички взмыли в воздух, а потом устелили каменный пол. Я попыталась снова применить хоть малейшее заклинание. Бесполезно. – Извини, но здесь работает особенная магия, – старик показал на стену и перевертом пальцев приказал камням окружить меня теснее. Я не успела и дернуться, как оказалась в плену холодного столба. – Пустите! – выкрикнула сипло, не в силах шевельнуться. – Скоро связь совсем исчезнет, освободит санью, снимет защиту, а я смогу вживиться в сердцевину и выпить тебя. – Если бы у меня были свободны руки! – И что? – он тихо засмеялся и вернулся к приготовлениям. – Я бы вас… Я бы… – Кхм, не бросай слов на ветер, дитя. Ты пустышка, которой привалило слишком много счастья. Не знаю, кто тебя так щедро одарил, но эта мощь мне пригодится. – Слабак! – зашипела я. – Только и можешь обманом, сам же – никто. – Какие высокие речи! – гоготнул маг. – Даже Даньку напомнило немного. Он вечно так громогласно пугал, хотя сам – мелкий ящер с крыльями без особых способностей. Я его одним ногтем мог раздавить, но Лимия мешала. Теперь все изменится. Или можно подумать твой принц-пустышка силач? Пф… Блеклое ничтожество. Не смог успокоить такую примитивную магию – парную. Да что там! Не смог тебя, податливую девочку, подчинить, принудить, укротить. Кхм. И уберечь не смог. Так кто слабак? Я потупилась, судорожно думая, как еще отвлечь старика. Вдруг выйдет использовать камни, что меня окружили, и перенаправить их в мерзкого подлеца. Да просто швырнуть в наглую рожу. Последняя ссора с Синарьеном буквально выбила почву из-под ног, но я никогда не считала принца слабым или ничтожеством. Мне он искренне нравился и нравится. Сама не знаю почему. Но… я не готова к подобным отношениям, которые держатся только на постели. Да и как мне кого-то узнавать ближе, если я себя не знаю?! – Вы ничего о нем не знаете, – сказала, вздернув подбородок. Старику меня не сломить, я не отдам свою силу. – Мне он неинтересен, кхм, – хмыкнул маг. – Да и наследнику престола недолго осталось. Без пары ведь не выжить. – Что? – я выпрямилась. – Вы говорили, развяжете нас. – Кхм. Это невозможно, деточка. Ох, старею, неверно выразился, – он почесал кривым пальцем гладкую лысину с черными нательными рисунками и вновь принялся расхаживать около булькающей стены, размещая руны на земле. – Здесь, в Междумирье, парная магия не будет мне мешать. Кхм-кхм… Я молча наблюдала за движениями старика и прислушивалась к странному шёпоту, что исходил от стен. – Вы говорили, что здесь особенная магия нужна… – попыталась вывести старика на другой разговор. – Чтобы управлять Междумирьем, нужны знания и умения, а ты… просто глупая девчонка из ниоткуда. О тебе никто не вспомнит, очень чистая жертва. Думаешь, зря ты сюда попала? – псих заулыбался шире, еще более по-сумасшедшему. – Мне просто повезло. Невероятно повезло. Лимию готовил много лет для этой жертвы, но она в сравнении с твоей открытой мощью – мошка. – За..ем вам мо… ма…ия? – я сильно охрипла, слова размазались, но старик все понял. – Я, знаешь ли, коллекционер, – он пожал плечами, махнул грязной полой плаща и отступил к плачущей слизью стене. Шепот усилился – он шел откуда-то сбоку. Или сверху. Ульваз продолжал болтать: – Да и магия всегда пригодится и не будет лишней. Это тебе она была чуждой. Так ведь? Ты откажешься от нее добровольно, ведь об этом мечтала. – Нет, – я смотрела в черные глаза и не понимала, что движет этим человеком. Он говорил сумбурно, неясно, будто одурманенный. – Нет? – он дернул тонкой бровью, уголок губ поплыл вверх. – Ладно. Значит, придется забрать силой. – Никогда. У вас не выйдет. Развяжите мне руки, и увидите настоящую мощь. – Думаешь, я совсем дурак, да? Если говорю странно, то – глупый? – Я… – одна рука, изорванная острыми гранями, мягко скользнула между камнями, но вторая в соседнюю щель не влезала. Протолкнуть ее глубже – обчесать кожу до мяса и сломать кости. Но я готова была на это пойти. Пока маг отвернулся и, нашептывая заклинания, возился около текущей стены, я стерла кровь с пальцев об волосы и вставила ладошку в узкий просвет. Камни сдавили кисть, кровь из царапин засочилась сильнее. Чтобы раскрыть руки с другой стороны и направить удар на врага, мне нужно как можно дальше вытянуть их, внутри каменной ловушки я не смогу колдовать – слишком тесно. Со всей силы дернула плечо и, выворачивая его из сустава, я все-таки протолкнула вторую руку в щель. Дикая боль затмила глаза, но я не пискнула. Сжала губы, сглотнула крик и, сходя с ума от муки, выставила окровавленные ладони перед собой. Стены зашептались сильнее, закачались. Наверное, я сходила с ума от агонии, потому что мне послышался голос Синарьена. Низкий, ласкающий… Я прикрыла глаза и воззвала к дремлющей во мне силе, которой Патроун строго-настрого запрещал касаться. – Боже, помоги! – прошептала одними губами. Ульваз ведь колдует здесь – и у меня получится! – Знаешь, что будет, если пройти сквозь Междумирье? – старик, не заметив, что я частично высвободилась, коснулся пальцем смолянистой субстанции на стене. Она лизнула его кожу, окрасила кисть черными полосами, перебралась на локоть, но тут же разлетелась хлопьями, стоило магу тряхнуть рукой. Он зачарованно смотрел на стекающую гадость и улыбался, а потом вдруг насторожился, повернулся и, остановившись напротив меня, посмотрел в глаза. Перевел взгляд на мои раскрытые ладони, и его прозрачные брови поползли вверх. – Я не сдамся! – сипло закричала ему в лицо. Кожу закололо, магия заискрила на кончиках пальцев. – Сдохни, тварь! – Не может бы… – старик застыл, побелел, а потом рухнул набок, как бревно. Да только я не применила магию – она рассыпалась в порох, так и не пробудившись. – Я знал, что ты не сдашься. – Отделившись от темного угла, ко мне ступил наследный принц. Румяный, растрепанный, темноволосый и живой. Я сплю или брежу. Он ведь выгорел от холода. И его здесь быть не может. Синарьен быстро окинул взглядом мою маленькую темницу, обошел по кругу, пытаясь ее развалить, но она не сдвинулась. За принцем летела стайка маруний, подсвечивая его тяжелые скулы и кончики каштановых волос. – Любава, чего ты туда забралась? – Синар ласково заулыбался. – Снаружи мало развлечений, что ли? С тобой не соскучишься, белоснежное чудо. Как тебя вытащить оттуда, а? У нас минута, чтобы уйти – руна обездвиживания у меня была одна. И она очень слабая. – Принц щелкнул крышкой часов, которые выловил в кармане штанов, и тихо зашипел сквозь зубы: – Твою ж холодную душу, меньше часа осталось. Милая, – он вскинул горячий темно-янтарный взгляд и поджал губы, – давай не будем сейчас выяснять отношения, а просто уйдем из этого места? Я готов признать, что виноват. Сотню, тысячу, тысячу тысяч раз. Примешь мое «прости»? Я слабо кивнула. Слишком явный сон, чтобы быть правдой, принц ведь не может находиться здесь, и его волосы… они на самом деле белые. И глаза – бесцветные.