ГЛАВА 25

— Безопасность здесь, это иллюзия -— сказала я, на очередном приеме у терапевта. Всем студентам была предложена психологическая помощь, а для тех, кто был лично знаком с погибшим или кто проходил свидетелем по делу, администрация сделала эти посещения обязательными.

— Почему вы так думаете? — спросил меня терапевт, не отрывая глаз.

— Расследование не закончено. Мы все находимся под наблюдением, мы заперты и не можем покинуть станцию, количество солдат и оружия на станции больше, чем на пиратском корабле. А если преступник все еще здесь?

— Не забывайте, Ив, на данный момент более вероятна версия несчастного случая.

— Где гарантия, что такой несчастный случай не произойдет снова? И почему никто не знает деталей этого несчастного случая? — я опять поддалась эмоциям, кажется, я снова не получу допуск к занятиям.

— Я вас понимаю. Давайте будем учиться различать реальные угрозы от надуманных. Я вам пропишу лекарства для снижения стресса.

___________

Прошло две недели после произошедшего, но я до сих пор прокручиваю в голове детали того дня. Нас с Аланом после задержания проводили в отдельную комнату и усадили напротив друг друга у противоположных стен. Они не говорили нам ничего, и просто забыли о нас на три часа. Время текло очень медленно, и мы только и могли осматривать комнату или друг друга.

Открылась дверь, зашли офицеры, помогли нам встать и повели в сторону форума:

— Дисциплинарного взыскания вам объявлено не будет, но сейчас вы расскажите все события вашего дня по-очереди, сдадите ДНК на тесты и пройдете на форум к остальным студентам. — офицер, все время держал меня жесткой хваткой за локоть.

Я описала свой день в мельчайших деталях. Отдельно мне пришлось объяснить, почему я уже неделю не посещала занятия и объяснить им ситуацию на треке. Меня спрашивали о нашем инженерном классе. Спрашивали о открытиях и патентах. Отношениях между студентами.

Одновременно со мной освободился и Алан. Он шел рядом со мной по направлению к форуму:

— Надеюсь, ты им ничего не сказала? — спросил он.

— Напротив, я рассказала все.

_______

Форум самая большая аудитория или площадка в университете. Куполообразный зал с мягкой акустикой, голографическими стенами и сиденьями, которые автоматически адаптировались под каждого студента. Обычно здесь проходили торжественные лекции, соревнования по инженерным симуляциям и конференции, вечерние посиделки студентов и вечеринки. Именно форум, как центральная площадь университета, встречал абитуриентов и провожал выпускников. Но сейчас всё выглядело иначе.

Свет был приглушён, голографические панели отключены. На центральной платформе — только одна фигура. Директриса Манбет, женщина со строгой осанкой и спокойным голосом, всегда производила впечатление человека, знающего, что делать.

Сегодня её лицо было неподвижным, голос — всё таким же ровным, но в этом ровном тоне чувствовалась тяжесть, которую невозможно было не заметить.

Она сделала шаг вперёд. В зале воцарилась полная тишина. Ни звука. Только едва уловимое гудение систем жизнеобеспечения в стенах станции.

— Студенты, преподаватели, сотрудники… — начала она, выдерживая короткую паузу. — Сегодня мы столкнулись с трагедией, которая затронула каждого из нас.

Наклонив голову, она на секунду прикрыла глаза.

— Сегодня утром, в патентном крыле исследовательской, был найден мёртвым студент инженерного факультета — Дункан Вилсон. Его гибель рассматривается как несчастный случай, однако на данный момент официальная причина смерти устанавливается. Работа по расследованию ведётся Службой Безопасности Орбитальных Территорий.

Зал замер. Кто-то судорожно втянул воздух. Алан крепче сжал мою руку.

— В связи с этим, — продолжила директриса, — с сегодняшнего дня вводится временный комендантский час. Движение по секторам станции разрешено только до 22:00 по станции-времени. Доступ в технические отсеки ограничен.

Она говорила чётко, не давая голосу дрогнуть. Это была речь лидера, который обязан держать всех в руках.

— Мы объявляем тридцатичасовой траур в память о Дункане. В ближайшие дни в центральной зоне станции будет открыта мемориальная панель для личных посланий. Все занятия сегодня приостанавливаются.

Пауза. Она слегка сжала ладони на пульте перед собой, словно искала в этом точку опоры.

— Просим всех соблюдать спокойствие, поддерживать друг друга. Университет активировал психологическую службу. К каждому сектору прикреплены специалисты, готовые выслушать и помочь. Пожалуйста, не оставайтесь наедине со своими мыслями. Мы рядом. Мы справимся.

Она перевела взгляд на студентов, словно стараясь заглянуть в глаза каждому из них.

— А сейчас... прошу всех встать для минуты молчания.

Все поднялись. Медленно. Без слов. Даже системы ИИ в зале приглушили свою работу — свет стал мягче, температура на доли градуса снизилась. Минута прошла как целая вечность. В беззвучной тишине этой минутной паузы растворилось всё — удивление, страх, попытка осознать, что смерть может настигнуть даже здесь, в самом безопасном месте между планетами.

Когда свет снова вернулся, директиса тихо поклонилась и сошла с платформы. В зале повисло молчание, которого никто не решался нарушить.

_________

После объявления на форуме нас проводили по нашим каютам, и я приняла правила игры. За три дня я видела только своих соседок и терапевта. Я специально выбирала маршрут до психолога через редко посещаемые блоки станции и вполне справлялась со своим одиночеством.

И вот, проходя мимо станции прибытия, которая была временно заблокирована и охранялась офицерами СБОТ, я увидела шаттл, заходящий на посадку.

Когда транспортный шаттл пристыковался к внешнему шлюзу станции, никто не встречал его с новостями или объявлениями. Не было привычных приветственных голограмм, ни студентов-волонтёров, ни дронов, направляющих студентов и посетителей к нужным блокам станции. Только два офицера Службы Безопасности и социальный координатор университета. Тишина, натянутая до предела.

Первые, кто вышел из шлюза, были родители Дункана — он был копией своей матери. Пожилые, усталые, будто за один перелёт потеряли ещё по десятку лет жизни. Они выглядели чужими среди стекла, металла и искусственного гравитационного сияния станции. Одежда — простая, удобная, униформа с пневмо плантаций, где они работали фермерами. Лицо матери — бледное, с плотно сжатыми губами. Отец шёл немного впереди, будто инстинктом хотел защитить жену от всего происходящего.

Мать Дерека сразу же обратилась к координатору с вопросом о ошибке. Они не сразу поверили, когда пришло официальное сообщение. Долгое время думали, что это ошибка в протоколе, сбой системы оповещения. Дункан ведь был таким умным. Он не мог просто… исчезнуть.

Женщина продолжала рассказывать координатору о Дункане, и в полной тишине станции я слышала каждое ее слово. Они не могли дать ему многое: ни дорогого обучения на планете, ни места в элитной академии. Но он поступил на станцию сам — с высшим баллом, с проектом, который поразил отборочную комиссию. Он мечтал изменить мир.

Когда женщина вошла в мемориальную зону, она остановилась у стены с его голографическим портретом. Он стоял там — молодой, в форме университета, с лёгкой улыбкой и чуть небрежной прядью, падающей на лоб. Как живой. Она протянула руку, как будто хотела поправить прядь волос, но голограмма рассыпалась от прикосновения в лёгкую рябь.

Отец Дункана молча опустился на скамью. Его плечи дрожали. Он не плакал. Теперь осталась только пустота, заполняющая всё внутри.

— Он… он хотел нас снова увидеть летом. Он говорил, его проект изменит мир — говорила женщина. — Обещал показать свой проект. Говорил, тут безопасно…

Координатор службы поддержки подошёл, но не осмелился заговорить сразу. Он просто стоял рядом с ними в полной тишине.

В этот день я не дошла до терапевта. Я не смогла сдержать слез из-за их прибытия и гнетущей атмосферы пустого форума. Они так верили в своего сына и его проект. А что если его проект на самом деле может изменить мир? Что если кто-то решил убить за его проект?