ГЛАВА 27

Библиотека занимала целый сектор кольцевого отсека станции. В отличие от остальных зон здесь всегда царила особая тишина — почти космическая. Только мягкое жужжание архивных дронов и шелест автостраниц нарушали тишину. Студенты любят слушать этот звук имитирующий бумажные страницы.

Стены были выполнены из светопоглощающего материала, приглушающего любые звуки. Между ними плавали прозрачные голографические архивы, похожие на медленно вращающиеся витражи из света. Достаточно было потянуться — и одна из них раскрывалась перед тобой, показывая записи, схемы, тексты, лабораторные модели в виде миниатюрных 3D-проекций.

Я могла просто подойти к полупрозрачному экрану поиска и ввести в строку поиска нужное мне имя, проверить все зарегистрированные и признание работы исследователя. Но я не хотела вызывать подозрения и привлекать внимание офицеров, имя «Дункан Вилсон»привлекло бы в библиотеку, наверное, половину штата СБОТ.

Я вошла внутрь основного зала библиотеки и направилась в сторону бумажного архива студенческих работ. Я знала, что в печатном виде сохраняются только дипломные проекты, которые подаются на патент. Так что поиск не должен занять много времени.

Я пробежалась вдоль железного шкафа с автоматическими дверьми до вывески текущего года и без проблем нашла нужную фамилию. Хорошо, что Дункан был параноиком и последнее обновление в системе безопасности интеллектуальной собственности было выполнено в день презентации проекта для нашего класса.

Я слышала звук дрона, залетевшего в библиотеку. Нужно спешить, это может быть один из дронов следователей. Я открыла его работу и начала фотографировать страницы на специальное устройство, которое я тоже одолжила на кафедре исследования новых планет.

Звуки летящего аппарата становились все громче, он тщательно сканировал каждый уголок библиотеки. Сердце сжалось. Если меня поймают за фотографированием работы Дункана, вопросов не избежать.

Я вышла из зоны архива работ, прошлась медленно вдоль полок с исследованиями и работами по физике и инженерии. Взяла сборник книг о химических реакциях синтетических материалов, записанных на один планшет. Я как раз искала подобный том, я хотела лично повторить эксперимент Дункана.

Я укрылась от посторонних глаз в индивидуальной ячейке концентрации. Это потрясающее изобретение интроверта, все показатели можно настроить под свои нужды, подавить любой шум и заниматься работой.

Книга не была скучной, мое тело чуть ли не дрожало от предвкушения проведения опыта, но через полчаса я почувствовала легкую усталость и головокружение. Потом буквы и текст начали менять свое положение, перескакивать на новое место, я никак не могла сконцентрироваться на материале.

Мне приходилось перечитывать строчки снова и снова. Я положила палец на экран сборника, и решила вести пальцем вдоль строки, чтобы не терять концентрацию, координацию.

В мою обитель, в мое тайное укрытие влетает Аманда, я вижу на ее лице испуг и ничего не могу понять.

— Надеюсь … произошло …ничего. Читаю опыты … Делать исследования. — она опять не понимает меня, ее испуганное выражение лица пугает меня. Я встаю со своего места, хочу подойти поближе к Аманде, но понимаю, что все темнеет и я падаю в обморок.

Я лежу в неудобной позе на чьих-то руках. Меня куда-то несут. Всё тело будто зажато — как если бы мышцы налились свинцом, стали вдвое тяжелее. Пальцы человека, крепко держащего меня, впиваются в бедро — я знаю, там точно останутся синяки.

Сквозь мрак до меня доносятся слова Аманды:

— Я нашла ее в ячейке, она была в сознании. — приятные интонации голоса Аманды успокаивают меня и я вновь погружаюсь в тишину.

— Студентка Ив Мун испытала на себе эффект медленной гипоксии, вызванный постепенным снижением уровня кислорода в помещении. К счастью вы нашли ее, она могла просто потерять сознание и умереть во сне. Я вызову офицеров охраны. Понимаете, после всего происшедшего я обязана попросить вас покинуть ее комнату до указания офицеров.

— Она приходит в себя. — слышу я знакомый голос.

— Нет,— отвечает медсестра.— ей нужно провести в капсуле пару часов

И я снова погружаюсь в темноту, наслаждаясь приятным сном.

___________

Сначала — только тишина. Не та, что снаружи корпуса, беззвёздная и вечная, а стерильная, глухая тишина внутри. Потом — ощущение мягкости под спиной. Сухость во рту. Противный привкус металла на языке.

Я открываю глаза медленно — как будто между веками затекла густая жидкость. Яркий свет бьет в глаза. Потолок белый с тонкими линиями датчиков и встроенным светом, приглушённым до мягкого утреннего режима. Где-то сбоку на экране капсулы отображаются шкалы контроля состояния — ровно, спокойно.

Глаза ещё не привыкли, но по краям уже мерцали другие интерфейсы — полупрозрачные, с бегущими параметрами пульса, давления, уровня кислорода.

Я пошевелила пальцами — сначала одной руки, потом другой. Всё казалось чужим, словно тело и сознание существуют раздельно. Я ощущала легкую заторможенность, сигнал посланный мозгом замедлялся, и казалось, что тело отставало от скорости моих мыслей.

За стеклянной перегородкой дежурил офицер в своей ужасной форме, свет от мониторов подсвечивал его шлем. Даже у кровати больной, офицер находился в полной экипировке. Он не заметил, что я проснулась. Я не понимала о чем мы будем говорить, что произошло, и не торопилась показывать свое состояние.

— Как она? — слышу знакомый голос.

— У вас нет доступа в этот отсек. — сказал измененным голосом офицер.

— Да перестаньте, это ее соседка по комнате и близкая подруга. Она нашла ее. Спасла девушке жизнь. — голос Алана разнесся по медпункту.

Я пытаюсь толкнуть капсулу и выбраться наружу, но она не открывается. Мне приходится несколько раз ударить о стекло, привлекая внимание офицера и моих друзей. Они помогают мне открыть крышку капсулы и выходят из помещения, выпроваживаемые офицером.

— Зафиксирован несчастный случай. Сбой системы подач кислорода в ячейках библиотеки. На момент аварии внутри капсулы были только вы. Вас нашли ваши друзья и вовремя доставили в медпункт. — оглашает офицер.

— Не хотите обозначить свою настоящую личность или написать заявление о утере-краже браслета? — спрашивает офицер. Он не дает мне пяти минут чтобы прийти в себя.

— Какой браслет? — спрашиваю я.

— Ваш браслет-коммуникатор. Свидетели уточняли, что у вас был хорошо оснащенный браслет-коммуникатор.

Мы провели еще полчаса за беседой о моей личности. К сожалению, офицер покинул комнату, не убедив меня открыть свою личность командованию. Мне рассказали о произошедшем сбое.

И только смерть Дункана делает происшедшее со мной подозрительным. Я выслушала протокол безопасности, подписала формуляр, что получу обычный коммуникатор без дополнительных функций от университета. И вот, выжатая как лимон я покидаю медпункт, чувствуя, что большую часть времени я не лежала в капсуле, а была на допросе.