ГЛАВА 30

Мы вместе пришли на пару по инженерии, Алан проводил меня до стола, который я все еще делила с Дереком. Казалось, мои соседи по жилому блоку уже успели оповестить всех студентов университета. И если еще Алана они стеснялись разглядывать прямо, то на меня пялились во все глаза.

Я с лёгкой грустью и разочарованием взглянула на пустое место соседа. Может, он и не придёт на пару. После гонки и в период траура я намеренно избегала Дерека и совершенно забыла, что с тех пор мы ни разу не пересекались — особенно после того разговора о двигателе.

Но он всё-таки пришёл. Вместе с ним вошли Дакота и ещё несколько студентов — все немного опоздавшие к началу лекции. Может, это даже к лучшему. Есть шанс, что нам удастся избежать неприятного разговора… по крайней мере, пока.

— Не могу поверить, ты же ненавидишь его. — прошептал он ближе к концу лекции, все еще смотря на экран.

— Не понимаю о чем ты.

— Ага, весь универ это обсуждает. Думаешь, ты особенная для него?

Я снова сделала вид, что не понимаю о чем он говорит. А когда Дерек просто посмотрел на меня, я пожала плечами и продолжила записывать за профессором.

— Поговори с Дакотой! Ты не знаешь, как он с ней обошелся? А она - не такая как ты? — громко шептал Дерек, не сдерживая своих эмоций.

— Что это значит, Дерек? Чем я хуже? — спросила я, этот разговор начинал раздражать меня. Почему он решил что может оскорблять меня.

— Ты знаешь сколько всего она сделала для него? А он даже не познакомил ее с семьей как полагается? Он не способен на нормальные отношения.

— Мы ничего не знаем об их отношениях. — сказала спокойно я. Не думала, что наш разговор может уйти в такое русло.

— Это ты не знаешь. Он не взял за нее ответственность, не предложил ей защиту. А она много сделала для него. А теперь появилась ты со своим двигателем. Тебе не кажется это странным, что человек увлекся тобой так сразу. Моя команда пришла второй, показав прогресс в работе, и он сразу же увлекся моим механиком! — продолжал давить на меня Дерек, не обращая внимания на то, что уже поступил сигнал о завершении пары.

До начала лекции я еще планировала поговорить с Дереком о моем браслете и его семье. Я хотела предложить ему слетать к ним. Но после всего услышанного я не хотела ему говорить, что одолжила деньги у Алана. Я думаю Дерек очень горд, и долг мне — он еще сможет пережить, не потеряв гордости, но быть в долгу перед Аланом — выше его сил.

Вторым важным пунктом в нашем списке дел был разговор с профессором Андерсоном. У нас не оставалось иного способа попасть в экспериментальное крыло — только через него.

Я собиралась попросить доступ к лаборатории и материалам, чтобы попытаться воспроизвести эксперимент. Но при этом ужасно боялась вызвать у него подозрения. Алан предложил взять этот разговор на себя.

Я закрыла глаза и на мгновение вернулась мыслями к нашему ночному разговору...

— Ты же не думаешь, что кто-то пытался тебя убить? Что открытый шлюз, недостаток кислорода в комнате - это инсценировка несчастного случая? Кому это нужно? — спросил Алан, накручивая на палец мои волосы.

— С тобой когда-нибудь такое происходило? Со мной ни разу. А тут дважды за три месяца. Я думаю, а что если все это связано? — продолжала я.

— Убийство Дункана? Вы были знакомы раньше? — удивился Алан.

— Нет, не были. Но я заинтересовалась его проектом. До первого несчастного случая я делала запрос о патентной команде, там была информация о исследовании, опытах и даже возможной сумме выплат. Потом я на всю аудиторию сказала, что проект не рабочий. А если он и правда не рабочий?

— У Дункана проблемы в семье. Он нуждался в выплатах. Думаешь он мог инсценировать свою смерть ради денег? — спросил Алан, озвучивая очень частую схему со страховым мошенничеством.

— Он молод и умен. Он мог попытаться продать этот даже неготовый патент. И тогда он вполне мог устранить меня, как человека который задает лишние вопросы.

— Ты забываешь, что он тоже мертв. — ухмыльнулся Алан.

— Именно. — сказала я с сомнением.

Я отвернулась еще больше и смотрела в пол. Меня пугала мысль озвучить вслух свою теорию.

— Скажи мне. Я вижу, ты что-то скрываешь, — тихо сказал Алан и аккуратно повернул мою голову так, что я оказалась у него на коленях, глядя вверх, прямо в его глаза. Его ладонь всё ещё удерживала мою голову, не позволяя отвести взгляд.

— Я думаю, профессор Андерсон мог быть замешан, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Преподаватели видят все поисковые запросы своих студентов. Он знал, что я интересовалась патентом. И… он указан не просто как куратор от университета. Он официально записан в соавторы.

Я сделала паузу, чувствуя, как дыхание Алана стало чуть тише.

— Это не стандартная ситуация. Он имеет доступ к выплатам — это значит, что у него были прямые интересы в проекте. А если Дункан провёл эксперимент, что-то пошло не так, и он передумал продавать патент?..

Я глубоко вдохнула.

— Я проверила — дата продажи назначена через две недели. Продажу никто не отменил.

— Значит дела с профессором я попробую уладить сам. Ты держись от него подальше. — он переложил руку на мою шею. Мне казалось, что его пальцы чувствовали мой пульс.

— Ты мне веришь?— я боялась услышать ответ.

________

Во вторник сразу после поминальной службы по Дункану, мы договорились встретится в испытательном крыле и провести наш опыт.

Исследовательское крыло было тише обычного — никто и не мог подумать, что кто-то будет работать сегодня. Мы с Аланом готовились к эксперименту почти неделю. Проверяли расчёты Дункана, калибровали сенсоры, настраивали экран защиты и вновь спорили о коэффициентах допустимой нагрузки.

Сегодня мы должны были провести финальный тест. Перед нами — панель из нанокомпозита, украденная или позаимствованная из аудитории, после презентации Дункан хранил ее в своем шкафу, а Алан раздобыл пароль.

Панель, согласно документам, покупатели патента обещали использовать в колониях вблизи звезд, но для этого она должна выдержать серьёзную радиационную нагрузку. По моим расчётам, основанным на исследовании присланном Алаей, материал должен был потерпеть разрушение при определённой дозе, по расчетам Дункана, она должна выдержать — и именно это мы и собирались проверить.

Всё шло по плану. Экраны ожили, лаборатория засияла мягким бело-голубым светом. Я ввела команду запуска, и реактор стал наращивать мощность. Вся зона эксперимента — прозрачная камера с матово-серой панелью внутри — начала медленно вибрировать.

— Полтора миллиона рентгенов и растёт, — тихо произнёс Алан, наблюдая за графиками. — Почти точка отказа, сейчас должны пойти трещины, — ответила я, закрыв уши. Но ничего не происходило, эксперимент проходил успешно.

Я повернулась и посмотрела на Алана, который был удивлен, больше чем я. Значение рентгенов растет - а панель все такая же невредимая. За время подготовки к опыту, Алан стал моим лучшим партнером. Он доверял моим идеям, проверял расчеты, помогал и был рядом. И вот теперь, мы оба ошиблись. А исследование Дункана способно изменить мир!

Мне было тяжело признавать ошибки. Но я была впечатлена этой панелью. Я шагнула в сторону, от чего-то поддавшись рефлексу — посмотреть ближе, рассмотреть каркас и соединения панели будущего.

Только потом я осознала: я вышла из-за защитного экрана.

В этот же миг что-то внутри панели хрустнуло, как треснувший лёд, и индикаторы вспыхнули тревожным красным. Всё произошло за доли секунды. Свет, звук, давление — вспышка и рваный толчок в грудь.

— Ив! — крик был глухим, как будто сквозь воду. Я даже не поняла, что он двигается ко мне.

Алан бросился вперед, грубо рванув меня за плечо обратно за экран. Я ощутила, как его тело закрыло меня с собой, как он оттолкнул меня к стене — и только потом услышала треск стекла и хлопок взрыва. Мы рухнули на пол.

Я моргнула — в ушах звенело, голова гудела. Он прижимал меня к себе, тяжело дыша. Вижу, как его рука дрожит, обнимая меня, а по спине тонкой лентой стекает кровь — порез, длинный, красный, будто чернила на белом скафандре.

— Ты в порядке? — выдохнул он.

Панель лежала в камере — оплавленная, распавшаяся на чёрные, будто обугленные, лепестки.

Мои расчеты верны. У нас есть видео запись эксперимента.

Я цела. Алан — нет.