ГЛАВА 31

Всё произошло за секунды: вспышка, ударная волна, падение… А потом — звенящая тишина, настолько плотная, что я слышала только гул крови в ушах и биение собственного сердца.

Я приходила в себя несколько минут, будто возвращаясь из-под воды. Это был не первый мой взрыв — но, похоже, жизнь так и не научила меня осторожности.

Я попыталась подняться, но не смогла — меня придавливало тяжёлое тело Алана, словно бетонная плита. Я толкнула его ладонями, слабо, неуверенно, надеясь, что он просто отреагирует. Пальцы дрожали, мышцы ныли от напряжения.

Я с трудом выдохнула, и в ответ он медленно приподнялся на локтях. Его руки легли мне на плечи, мягко, но настойчиво не давая двигаться. Он вглядывался в моё лицо, будто проверяя — здесь ли я, цела ли. А потом я услышала его выдох — долгий, с ноткой облегчения.

— Ты в порядке? — выдохнул он, уже не так уверенно. Я кивнула, потому что не могла говорить.

Он снова опустил голову вниз, обняв меня, прижимаясь лбом к моей щеке. Его дыхание обжигало кожу.

— Дай мне минуту, — прошептал он, и я почувствовала, как его губы едва касаются моей шеи.

Первые несколько секунд Алан лежал неподвижно, касаясь меня только своим дыханием. Я лежала, не двигалась, как-будто боялась спугнуть кота. Потом его руки ожили и начали исследовать мое тело. Он держал мою голову, не давая мне отодвинуться от него, когда его губы начали касаться моей шеи. Его поцелуи сначала были мягкими, непонятными, но с каждым разом становились все сильнее.

Напряжение между нами давило на меня. Алан уже исследовал мое тело, расстёгивал молнию моего костюма. Руками считал мои ребра, его руки начинали движение с моего живота, но останавливались у самой груди, не пересекая той самой границы.

Я не отдавая себе отчета, подняла свои руки и запустила пальцы в его волосы. Пробежалась пальцами по шее вырисовывая узоры, провела рукой по сильным плечам, даже по меркам землян он был в отличной форме. Продолжила движение вниз, левой рукой я касалась ребер, медленно ввела рукой по косым мышцам живота. Правую руку я положила ему на шею, делая легкие массажные движения. Я услышала его довольный стон. Он точно кот, правда, не знает об этом.

Проводя рукой по спине, я уже готова была забыть обо всем, думала, что смогу сделать первый шаг. Я почувствовала, как его дыхание становится все более неровным, горячим, и как капли чего-то тёплого и вязкого стекают по моему плечу. Кровь.

— У тебя кровь! Вставай, мы идем в медблок. — мне стало страшно, он ранен. Я начала стучать по его плечам и стараться оттолкнуть изо всех своих сил.

— Все хорошо, еще минуту… и аптечку. Я просто не хотел упускать момент.

Он стиснул зубы, будто только теперь осознал боль, но всё ещё пытался оценить моё состояние. Алан сел на на пол, позволил мне встать и посмотреть на его спину.

Рана на спине была рваная, неестественной формы, будто ткань и кожа растворились или обожглись. Никакого металла, никаких осколков поблизости — всё оборудование, на первый взгляд, цело. Экран выдержал. Панель не взорвалась — она просто… треснула, оплавилась, развалилась на части. И всё.

В голове крутилась одна мысль: жидкость. Состав, который окислился или содержался между слоями стекла, был нестабильным. Он мог вступить в реакцию с материалом костюма, с воздухом, с чем угодно… Но рана выглядела слишком странно. Не как от ожога. Не как от удара. Что-то другое. Что-то неизвестное.

— Дай мне минуту, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему животу. Его руки дрожали, но он всё ещё держал меня за бедра так, будто я могла исчезнуть.

— Мы не пойдем в медблок. Мы никому не расскажем о этом опыте. Все есть в моей каюте.

— У тебя есть медицинская капсула размером с мою комнату в каюте?

—Лучше, — сказал Алан, опираясь о мою руку.

Он ввел код, и дверь с едва слышным шелестом скользнула в сторону. Он жил один в самом роскошном крыле станции, здесь селили детей известных людей колонии и тех, кому нужна была защита или охрана.

Мы вошли в комнату. Свет мягко вспыхнул, реагируя на движение. В комнате было тихо, словно станция забыла про нас. Комната повышенного класса не выглядела как стандартный жилой отсек. Здесь всё дышало стерильной тишиной и технологичным комфортом.

Панели на стенах подсвечивались голубоватыми линиями, воздух пах свежестью, будто только что прошла фильтрация. Экраны на стенах показывали лучшие виды планеты Кеплер. На полу было мягкое ковровое покрытие, пружинящее каждый шаг.

Я видела подобные номера ни раз, но понимала, что студентка, прилетевшая общественным транспортом, должна как-то отреагировать на такую роскошь.

— Это… — начала я, пыталась я изобразить удивление, окидывая взглядом всё вокруг.

Я сделала шаг вперед, как резко заиграла музыка. У Алана был не просто пульт контроля, а голосовой помощник, который прервал мои размышления.

— Музыка для вас и вашей спутницы. Приятного свидания, — произнёс механический голос.

Я лишь медленно обернулась, чтобы взглянуть на Алана. Постаралась вложить в свой взгляд всё осуждение, на какое была способна. Приподняла бровь в немом вопросе:серьёзно?

— Поможешь? — спросил он, полностью игнорируя медленную романтическую музыку, приглушенный свет и фразу его Искусственного Ассистента.

— Если бы я знал, что мы прийдем сюда. Я бы проинструктировал его.

Я направилась по направлению его взгляда к ящику первой помощи. Они есть в каждом подобном номере. Открыла ящик и начала доставать необходимые предметы. Обеззараживающие салфетки, инъекции обезболивающего, порошок для остановки крови и упаковку очень дорого клея, известного как запасная кожа.

Алан стоял, опирался на настенную полку. Пол испаринами покрывал его лоб, он очень глубоко и тяжело дышал. Я не могла поверить, что еще десять минут назад, этот человек не думал о первой помощи, и готов был продолжать наше общение на полу.

— Начни с обезболивающего, — попросил он меня и двинулся к спальной капсуле с антиграви-режимом.

На вид капсула напоминает гладкий овальный кокон, выдвигающийся из ниши. Дверца капсулы — прозрачная, ее можно сделать матовой при желании. Капсула отлично изолирует пространство от внешнего шума и света. Внутри — мягкое, обволакивающее покрытие, чувствительное к температуре тела, сердцебиению и даже уровню стресса. Главная особенность — антигравитационный режим. При его активации капсула создаёт зону с частично или полностью нейтрализованной гравитацией. Это позволяет спать в состоянии, приближенном к "невесомому покою", без давления на мышцы и суставы.

— Не сюда, — остановила я его. — Я обработаю рану на диване.

Я закинула его руку себе на плечи и помогла ему идти. Кажется за время нашего пути из лаборатории, он потратил абсолютно все силы на игру на людях, что у нас все в порядке. И вот теперь он отпустил контроль.

Я уложила его на живот, вколола ему в руку обезболивающее быстрого действия. И просто гладила его по волосам в ожидании эффекта. Я могла начать снимать с него вверх формы и куртку, но боялась задеть плечо.

— Скажи что-нибудь.— прошептал он тихо.

— Антиграви режим вреден до обработки раны, тебе в кровь могут попасть бактерии. Да и циркуляция крови проходит лучше в режиме гравитации.

— Ив, я не об этом.

— Хм, впечатлена, что слухи о антиграви капсуле оказались правдой. Девушки были впечатлены. — не смогла молчать я. Наверное, это ревность заставила меня это сказать. Я не надеялась, что он будет отрицать это, точно не после реплики искусственного интеллекта.

Обезболивающие начало действовать, он привстал, сел напротив меня и посмотрел мне в глаза. Я смогла снять с него куртку и майку, он не старался мне помочь, но и не мешал. Спокойно перенес обработку раны салфетками, остановку крови и даже последующее нанесение клея. Я сидела рядом с ним на диване, обрабатывая ему спину, и в момент нанесения клея, я просто подула на его рану, надеясь уменьшить боль.

Я уже закончила, его рана была заклеена твердой пленкой, не кровоточила, и через пару дней должна полностью затянуться. Я собрала остатки медикаментов, очистила дозатор клея для следующего использования, закрыла все это в аптечку и собралась вставать.

Он резко обернулся и посмотрел мне в глаза. Ни следов боли, пота, ничего не говорило о том, что этот человек был ранен полчаса назад.

— Останься со мной, давай проведем ночь вместе. — когда он это говорил его руки держали мое лицо, палец гладил мои губы.

— Я прошу тебя, пожалуйста, будь со мной. — я понимаю, что он имеет ввиду этот вечер.

После пережитого взрыва и всех событий на станции мне очень сильно хотелось почувствовать внимание и любовь другого человека. Он встал и смотрел на меня снизу вниз. Парень стоял обнаженный по пояс, в форменных штанах нашего университета. В его глазах читалась просьба, но голос звучал жестко.

— Ив, сними кофту. — он говорил очень тихим низким голосом.

Я послушно кивнула и расстегнула молнию. Его рука все еще лежала на моем лице, а большой палец надавил на мои губы, раскрывая их. Он наклонился, поцеловал меня. Дальше его руки дотронулись до моей шеи, и пальцы рисовали узоры на моих ключицах.

— Ив, сними майку. — сказал он.

И как только я это сделала, я увидела в его стальных глазах решимость.

— Ив, дотронься до своих губ. А потом опустись своей рукой вниз.

И я послушалась. Я слушала его много раз за ночь. Этот человек не выглядел раненым, ни вел себя как раненый. Его руки за ночь обследовали каждую клеточку моего тела, губы поцеловали каждый изгиб. Мне нравилось трогать его в ответ, бороться с ним за власть и подчиняться в конце.

Я была благодарна за то, что он не потащил меня в капсулу, не зазывал испытать новый опыт. Лежали мы на полу, укрытые одеялом. Я лежала на спине, а он лежал на моем животе, рисуя узоры на моей груди и давая своей ране на спине возможность затянуться.

Я проснулась утром, на его диване, укрытая одеялом и с ноющей усталостью во всем теле. Звук воды в душевой кабине нарушал тишину. Я потянулась и задела чашку кофе, ожидающую меня на прикроватном столике. Моя правая рука болит, запястье горит, словно обожженное огнем.

Я смотрю на свою руку и вижу, тонкую серебряную нить врезавшуюся в мою кожу, эту линию ни срезать, ни снять насильно.

Браслет блестел на моем запястье как клеймо, клеймо принадлежности партнёру, принадлежности к его семье. Я сидела в шоке, с открытым ртом, проводила пальцами вновь и вновь пытаясь найти границу браслета, нащупать его контур.

Это не просто браслет — это нанороботы со встроенным микроимплантом, синхронизированные с нервной системой — его деактивация без согласия владельца невозможна, и попытка вызовет тревогу в системе безопасности. Даже если мне отрубят руку — эти роботы переместятся в другую часть тела. Теперь нанороботы часть меня.

За всеми мыслями о браслете я не заметила, как Алан вышел из ванной и обнял меня сзади, целуя в плечо.

— Ты рада? — спросил он. Пытаясь поцеловать меня снова.

Я вскочила и зло посмотрела на него. В груди бушевал гнев, но я судорожно подбирала слова и про себя считала до десяти, чтобы не закричать.

— Я знаю, что такие браслеты вручаются в особые моменты жизни, — начал он спокойно, будто не замечая моей ярости. — Но ты не можешь сердиться на меня за то, что я не сделал это публично, по протоколу.

Он сделал шаг ближе, его голос оставался уравновешенным: — Я понимаю, что ты хотела провести весь ритуал, с обетами, с символами. Но, поверь, я считаю, что пока этого — достаточно.— продолжал спокойно рассуждать он.

— Ты даже не спросил меня, — выдохнула я. — Просто надел браслет, который нельзя снять. Который делает меня твоей женой по законам твоей планеты, обязывает подчиняться протоколу твоего рода.

— Он даёт тебе защиту, неприкосновенность, — спокойно ответил он. — Те же права, что у моей семьи. Деньги, охрана, безопасность в любой точке вселенной. Я думал, ты этого хотела.

— Я не сказала "да". Я не просила тебя об этом. Ты не знаешь меня. Мы провели вместе одну ночь, — повторяла я, будто в надежде, что он наконец поймёт.

Мой отец никогда не надевал на меня такой браслет. Он не доверял нанотехнологиям, не хотел, чтобы моя жизнь определялась чьими-то алгоритмами и древними кодексами. А Алан... Алан просто надел его на меня, пока я спала.

— Любая девушка мечтает о таком браслете. Ты сама говорила, что это знак серьёзности, — спокойно произнёс он, будто это что-то само собой разумеющееся.

Я замерла, потом медленно подняла на него взгляд.

— Я? — переспросила я. — Мы никогда об этом не говорили.

Мой голос звучал тише, чем хотелось бы. Я уже металась по комнате, наспех собирая свою одежду. Каждый раз, наклоняясь за очередной вещью, чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, за которой шёл страх. Я не хотела ругаться. Я просто хотела уйти.

— С тобой — нет, — поправился он. — Но ты сказала это Дакоте.

Я застыла. В голове стук:Дакоте? Когда я могла сказать… что-то подобное?Я смотрела на него во все глаза, но ничего не вспоминала.Точно! Я сказала ей это на гонке. Галактика. А он продолжал:

— Она передала твои слова. Ты сказала, что если парень из семьи вроде моей встречается с девушкой из колоний, то единственный способ доказать ей любовь и уважение — это подарить браслет. Потому что тогда парень признаёт её равной. Не просто спутницей. Членом своей семьи.

Он говорил это спокойно, без укора. Но с той уверенностью, которая не оставляла мне воздуха.

Я вдруг почувствовала себя не в просто комнате, а в ловушке. Ловушке из слов, чувств, обязательств, — и я сама шагнула внутрь. И всё же, это пугало меня куда сильнее, чем любое убийство, случившееся в коридорах станции.

— Тогда скажи… почему ты решил сделать это так? — мой голос дрожал, но не от растерянности — от злости. — Почему не спросил? Почему не сделал это при свидетелях? При своих родителях? Почему ты просто… решил за меня?

— Я думал, ты этого хочешь, — тихо сказал он. — Я хотел сделать тебе приятно. Порадовать тебя.

— Меня порадовал бы кофе, Алан. И простой, внятный вопрос вслух: «Хочешь ли ты этого?» — я не сдержалась.

Мои движения стали быстрыми, резкими. Я уже была полностью одета, все свои вещи держала в руках. Сердце стучало в висках. Всё, что мне сейчас было нужно — выйти отсюда, спрятать этот чёртов браслет и прийти в себя.

Я буквально вылетела из комнаты и направилась к своему блоку, не оборачиваясь.