Глава 10. Разведка завтраком

Чтобы опять не остаться без завтрака, я потащилась в столовую, а там уже почти все разбежались: большинство всё-таки спешило на первую пару. Только несколько пареньков что-то горячо обсуждали за столом в углу да наши красотули строили им глазки, чтобы держать веки в тонусе.

Я уже хотела сесть рядом с парнями, но они увидели меня, притихли и поскорее ушли, некоторые – даже не доев свой завтрак. Вот это номер! А мне бы пригодился какой-нибудь доброволец, чтобы внедриться в стан… нет, пока не врага. А скорее в стан подозреваемых.

Подсела к ядовитым штучкам номера двадцать и двадцать один в моём списке. Звали их Индара и Оливия – со списком я сверилась незаметно, чтобы не попасть впросак.

– А, Юника, – сказала Оливия и недовольно повела плечами, словно я портила им весь аппетит.

– Привет, – ответила я добродушно, будто бы ничего не замечая. – Хорошее утро!

– Миленькое платье… было в прошлом сезоне, – снисходительно заметила Индара.

– Обожаю этот лёгкий налёт ретро, – съязвила я, но лица девушек стали понимающими и даже сочувствующими.

– Да, только ретро не всем идёт, – сказала Индара.

– Ты что-то хотела спросить или не видишь свободных столиков? – намекнула Оливия.

– Я хотела позавтракать в самой милой компании. Вы, барышни, кажетесь мне наиболее здравомыслящими из всей группы, – польстила я. – Мне вчера столько людей обещали поделиться прошлогодними конспектами, а сколько, вы думаете, всерьёз этим озаботились?

– У нас нет никаких конспектов, – улыбнулась Оливия. – Всё содержится вот здесь, – она коснулась своего виска, украшенного воздушными завитками прекрасных светлых волос. – Конечно, у многих ветер в голове и ничего не задерживается…

– Не будем говорить, у кого, хотя все понимают, что Ренси и Дотти только и ждут приказа об отчислении за неуспеваемость, – сказала Индара злорадно. – Ну и поглядывают на мальчиков…

– А кстати, – сказала я рассеянно, помешивая какао ложечкой, – почему это так получилось, что факультет артефакторики такой… закрытый?

– Потому что, – Оливия понизила голос, – школа Чарлеман готовит секретные артефакты для шпионов.

– Для разведки, – поправила Индара.

– Ааа, – протянула я. – А я слышала, что это оттого, что некий вопрос у них стоит.

– Это ты от ректора наслушалась? – засмеялась Оливия. – На всякий случай скажу: он не тот, кем кажется.

– Я заметила, что у него странности, – сказала я осторожно.

– А у кого их нет? – пожав плечами, сказала Индара.

Мне показалось, что они к концу нашей беседы как-то немного расслабились, что ли. Перестали жеманничать и притворяться, заговорили серьёзней.

– Вы, кажется, тоже хотели портреты? – спросила я.

– В обмен на конспекты, которых нет? Ну, мы не настолько вредные обманщицы, – сказала Оливия, – чтобы ты работала за несуществующие плюшки.

– Плюшки я получу вполне существующие, я не такая дурочка, как некоторые. Мы договорились с барышнями о кое-каких услугах… но если и вы хотите портрет не за конспекты, мы вполне можем договориться, – изобразила я коварную интриганку, подвигав бровями и приняв загадочный вид.

– И что ты хочешь? – подалась вперёд Индара, не обращая внимания, что рюшки на её груди окунулись в остатки кленового сиропа на тарелке от блинчиков.

– Мы так мило заговорили о разведке, что я хочу одну малость: приведите мне кого-нибудь из мальчиков с этого таинственного факультета, – сказала я. – Мне тоже нужно кое-что разведать.

Барышни переглянулись.

– Ты, что ли, из этих? – Оливия подняла глаза к потолку.

Я тоже на всякий случай туда посмотрела, но увидела только побелку и лампы, да ещё маленькую шуструю муху, которая там ползала туда-сюда. Сбить бы её малюсеньким разрядом, заклинанием «искра»! Или даже мини-выстрелом из браслета, что прятался под рюшисто-кружавчатым рукавом для самозащиты…

– Нет, я из тех, – я повела глазами вправо-влево.

Странно, но однокашницы меня вроде как поняли, хотя я, например, так и осталась в неведении.

– Я чувствую, мы с тобой сработаемся, – сказала Оливия слегка севшим голосом. – Портреты будут только прикрытием. На самом деле мы тебя вербуем.

– А… ап… Простите, что? – тут уж я совсем опешила.

Но очень захотелось узнать, кто ж меня и на что вербует.

– Подробности вечером, – Индара коснулась моей руки, и вдруг по ней от кисти до локтя побежали крошечные золотые искорки. – Мы придём.

– Хорошо! Но у меня пока только плохонькая бумага для записей и простой карандаш, – поспешила заявить я.

– Ничего. Для начала этого вполне достаточно, – кивнула Оливия и оставила меня в одиночестве, доедать свой завтрак.

Мне бы не помешало посидеть и подумать, но внезапно я осознала, что времени без пяти девять и я опаздываю к ректору на приём. Оставить стол неубранным я не могла даже при том, что по столовой уже сновали две дежурных девочки, судя по виду, с первого курса чистюль. Быстренько смахнула свои и одногруппниц тарелки и чашки на поднос, салфеткой смела крошки в блюдечко, а поднос подтащила к окошечку рядом с раздачей.

Оттуда с некоторым недоумением выглянул молодой парнишка. Я уже как-то даже привыкла видеть вокруг в основном женские лица! А тут вполне обычное мужское. Точнее, конечно, юношеское. Кажется, доблестному работнику кухни было не больше восемнадцати лет. Светлые волосы не достигали плеч и были забраны на лбу заколками. Ещё у парня были ясные голубые глаза, чистое лицо и довольно худощавое телосложение. Будь он девочкой, вписался бы в группу красотуль на ура!

– У нас тут редко кто из красоток снисходит до такого, – довольно высоким и нежным для парня голоском сказал юноша. – Но спасибо! Очень помогли.

– Всегда пожалуйста. А вы здесь работаете?

– Учусь, – засмеялся паренёк. – Я с факультета бытовой магии, третий курс. Наказана за хулиганство, хотя ничего такого и не делала.

Эм… -ла? Я присмотрелась внимательнее. В окошко на меня смотрел определённо мальчик. Высокий воротник поварской куртки закрывал шею, так что я не могла увидеть, выступает ли там кадык. А ниже пояса я не могла увидеть того, кто скрывался за стеной с маленьким окошечком. Разве что всунулась бы через это оконце наполовину.

Голубые глаза смотрели на меня спокойно и невинно.

– Позвольте взять, – юноша перехватил поднос, в который я невольно вцепилась – пришлось отпустить.

Но я посмотрела на руки. Маленькие кисти, длинные тонкие пальцы. Никак не понять, он это или она. Но я бы всё равно поставила на то, что передо мной парень!

– А как тебя зовут? – спросила с надеждой.

– Лекси Даннели, – с улыбкой ответил юноша.

Ага, имя такое, чтоб окончательно меня запутать и добить. Ну ладно, вернусь к этому вопросу потом. Или, лучше, спрошу у Ярри, она наверняка знает, что это за гусь… Или всё-таки гусыня?

– Приятно познакомиться, Лекс, меня зовут Юника Эрендейн. Рада была поболтать, но сейчас очень спешу.

***

К ректору я, конечно, слегка опоздала. Но он будто бы и не заметил. Он и сам ещё завтракал и даже предложил мне кофе. Я приняла предложение, хоть и опасалась, что кофе вот-вот польётся из ушей. Но когда ректор открыл коробку отличных конфет, опасения испарились.

Сладкое – одна из моих слабостей. Тем более, в полицейской академии мы получали сладости строго раз в неделю, перед выходными. А сами выходные проходили в таком формате, что особо и не полакомишься: некогда.

– Ждёте от меня доклада? – спросила я, когда молчание, прерывающееся разве что на «вот эти конфеты особенно хороши», начало мне надоедать.

– Нет, – ответил ректор. – Уверен, что ваше следствие продвигается хорошо.

– Кстати, о следствии. Где в вашей школе можно разжиться хорошей акварелью, бумагой, кистями?

– Это необходимо для расследования? – удивился Фройсон.

– Именно для него, – заверила я, и Фройсон мне не поверил.

– Что-то вы, как мне кажется, тут все распустились, – раздражённо заявил он. – То один преподаватель требует доступ для обыска дамских спален, то второй, то есть вторая, хочет надбавки за вредность, то ещё главный повар на меня вызверился за очередную проверку…

– А кто это и зачем лезет в дамские спальни? – удивилась я.

– Да Кроссемир этот, с которым вы утром любезничали, Юника. Видать, тот ещё ходок.

Ой, да кто бы говорил. Кого это я утром в исподнем нараспашку да в помаде видала?

– Вам известно, кто такой господин Кроссемир? – спросила коварным тоном.

– Конечно! Преподаватель, который заменяет госпожу Вионтрисс.

– Которая должна была заменить госпожу Людевинн Обри, – сказала я. – Ведь так?

При имени Людевинн господин Фройсон утратил половину своего обаяния и не меньше трети самоуверенности.

– И её тоже, – сказал он. – Откуда же вам известно про исчезновение этой достопочтенной дамы, юная госпожа Эрендейн?

– Я не юная госпожа, я уже четвертый год в полицейской академии учусь, – напомнила я сухо, борясь с соблазном сказать страшным голосом «вопросы здесь задаю я».

– А я не просил! Я не просил разбираться в этой истории! Мы сами в ней разберёмся, и никакие полицейские тут ни при чём! А Кроссемир…

– Я лишь спросила, известно ли вам, зачем он здесь, – улыбнулась я. – Ведь не за тем же, что и я? Да, он прибыл на замену. Но у него есть своя миссия, и она, как ни странно, немного связана с магической косметологией. С той её частью, что касается судебной медицины и патологогической анатомии.

При этих словах Фройсон вжался в кресло, сотворил себе кофейник и принялся лить кофе прямо в глотку. Я аж поперхнулась от этакого фокуса, но ректор лишь слегка рыгнул и выдохнул немного пара. Запил ванильным кремом из соусника, закусил панкейком и утёр слёзы в уголках глаз.

– Исчезновение госпожи Обри не связано с делом, которое вы расследуете, юная госпожа Эрендейн, – сказал он. – Людевинн Обри заразилась драконьим недугом и была направлена здешним врачевателем в лазарет, откуда благополучно сбежала. Да, её разыскивают. Да, господин Кроссемир помогает в расследовании. Но при чём тут любовное помешательство?

Эта версия совпадала с тем, что рассказал Айрен. Разве что была слегка полнее. У меня вроде бы и не было причин, чтобы не доверять и тому, и другому рассказу.

– Драконий недуг? Вы про патологическую алчность? – спросила я. – Разве этим можно взять и заразиться так, чтобы не в переносном смысле, а вплоть до госпитализации?

Фройсон только пожал плечами. Мол, сам не знаю, как так вышло.

– Ладно, – сказала я, решив, что ничего сейчас не узнаю в помощь Айрену. – Вернёмся к моему делу. Мне по-прежнему нужен доступ на факультет артефакторов. Я уже придумала план: отправлюсь туда на пару с девочками-мусорщицами, якобы на практику, на разбор интересного мусора.

– Что ещё за самоуправство? – возмутился ректор.

– А если не отправлюсь, то мусорщицы мне кое-что подскажут, – добавила я, чтобы меня тут же не выгнали. – Почему вы так упрямитесь? Я же прямо говорю: в деле замешаны артефакторы, а вы их прячете. Вы не заинтересованы в том, чтобы дело было раскрыто как можно скорей? Чтобы учебный процесс как следует восстановился?

– Да вы всё равно топчетесь на месте, – буркнул ректор.

– Я здесь только третий день! У меня мало информации, и я не могу получить больше из-за ваших запретов! – рявкнула я.

– Вы забываетесь, юная госпожа Эрендейн! – вскричал ректор гневно.

– Я? Напротив! Я только-только опомнилась! Значит, так! Или доступ, или я за себя не отвечаю…

– Я дам вам краски, бумагу и кисти. Вот и рисуйте на досуге. Можете даже рисовать мальчиков, если догоните, – резко сказал господин Фройсон. – И на мужскую половину школы даже не суйтесь.

– Я проучилась в академии достаточно, чтобы понять: совместное обучение обоих полов строится вполне успешным образом. Изолировать парней от девушек в общем-то незачем, лучше уж вдолбить в головы и тех, и других строгие правила. Секреты они выдавать вряд ли побегут… Зато при такой изоляции станут лишь хуже, когда вырвутся на свободу. Так что у вас тут не пойми что. И чую, дело не в секретности, – сказала я хмуро.

– Это не касается дела о любовном помешательстве, понимаете? Ищите истоки в столовой. В сто-ло-вой!

Я хотела спросить про мальчика, который работает там под видом девочки. Но осеклась.

Проверю сама.

– На сегодня это всё? Вы только хотели предупредить, чтобы я не лезла на факультет артефакторов?

– Это всё. Приём окончен, – сказал ректор, качаясь на стуле.

Честное слово, я ничего не делала. Ножки стула подломились сами. У меня бы не хватило на такое ни духу, ни подлости, ни чего бы там ещё ни было. Но порция проклятий полетела именно в мою сторону, пришлось выставить антипроклинательный зонтик, чтобы все слова скатились с меня, как с гуся вода, и ретироваться.

Но удалилась я всё-таки гордо и непобедимо, потому что, пока господин Фройсон барахтался под столом, утащила все конфеты. Не то чтоб я так страдала по сладкому, но надо же было что-то прихватить в качестве трофея!

А вообще было не особенно смешно. Меня распирало от злости и раздражения. Но по своему обыкновению, я решила пустить эти эмоции в дело. Магия отлично подпитывается злостью, особенно боевая. По расписанию сейчас будет практическое занятие по изготовлению волшебных распыляемых веществ. Вот и отлично, надеюсь, это будет интересная практика!