Глава 17. Гранит науки

Пока я ревновала к швабре из окна, меня – это уже третий круг по парку шёл – догнала Полли. Она была «в чуднЫх штанишках и с розовым сонничком». На половине третьего круга я узнала, что в розовый записывают хорошие или эротические сны, а в синенький – плохие и порнографические. Закончив пробежку, выяснила, что Полли видела во сне красавчика-дракона в малиновом сиропчике. Впрочем, значения её сны уже не имели, так что я слушала вполуха. Иначе точно бы рехнулась. Впрочем, даже вполуха некоторые подробности сна Полли были весьма захватывающими и довольно неприличными. Что тогда в синеньком сонничке? Пожалуй, мне не очень хотелось узнавать.

Достаточно розового.

– Опиши красавчика-дракона, – попросила я. – На кого-нибудь похож?

– Нууу… глаза голубым светятся, – сказала Полли неуверенно. – Стройный, светловолосый… Волос на теле нет, зато мышцы, ммм… Живот такой рельефный… и знаешь, у него такой большооой…

– Это не пригодится. Лицо. Особые приметы, – я постаралась не представлять себе сверх меры подробности красавчика с его большииим. – Вот волосы – они прямые? Длинные или короткие?

– Длинные, до плеч, – сказала Полли. – И улыбка обаятельная. Он, кажется, не очень высокий, но сильный.

Я заметила, что девушка перестала сюсюкать и описывала парня очень старательно.

– Если бы он существовал такой не во сне – я бы влюбилась, – вздохнула тем временем Полли. – Он такой обходительный…

Если он навевает сны и потихоньку отлаживает похотливые чары на целой высшей школе магии, то зачем ему обходительность? Ещё немножко натренируется, и будет только бровью поводить, чтобы все красотки при виде его улыбки штабелями укладывались.

Ну, то есть я в принципе могла допустить, что это действительно лишь приснившийся парень, но при совокупности прочих совпадений… Тут было о чём подумать. Жаль только, светловолосый и голубоглазый – это самые верные приметы! В Чарлемане таких половина мужского населения!

– Ладно, пошли завтракать. От твоих эротических рассказов аппетит разыгрался, – проворчала я.

И мы с Полли поскакали переодеваться.

– Слушай, – спросила я на скаку, – а у тебя есть что-нибудь с прошлогодних занятий по аромамагии? Помнится, упоминались духи для обольщения, по образу которых мы вчера делали «Обманный туман». Мне бы посмотреть, понюхать, что там и как.

– Есть немножечко, но они как духи не очень, – предупредила Полли. – Запашок так себе, если честно. Но на парней действует. Тебе расслабляющее, одуряющее или охмуряющее?

– А что получше пахнет? – неуверенно спросила я.

– Ой, я не помню.

В итоге я получила от Полли два крошечных флакона с распылителем. Девушка была не уверена в их действии, потому что забыла подписать.

– Но это точно один охмуряющий образец и один расслабляющий, потому что одуряющий подписан, – радостно сообщила одногруппница.

И я забрала оба. На всякий случай. Пахли они, кстати, сносно: фруктовый аромат, правда, один слишком уж сладкий.

***

На первой паре я получила двойку на практическом занятии по наведению красотулечных чар.

То есть по элементарнейшим иллюзиям.

Было обидно.

Не то чтобы я собиралась тут обучаться дальше и не то чтобы мне вообще нравился весь этот факультет красотуль, но задание показалось таким пустячным и даже смешным, что получить по нему двойку…

– Вы должны посмотреть на вашу напарницу по занятию, – разделив нас на пары, сказала преподавательница красотулечности. – И скопировать её образ на себя. На посмотреть даётся три минуты, потом закрываем глазоньки и творим. Ваша задача создать точную, но значительно приукрашенную копию, чтобы глаз не оторвать и при этом чтобы девушка была узнаваемой. Кто там без пары, Лотта? Идите сюда, позанимаемся с вами вместе.

Я уже вчера насмотрелась на Селли, пока её зарисовывала, поэтому решила не тратить на неё три минуты. Наведение на себя иллюзорных чар, создание правдоподобной маски занимает довольно много времени!

Но что-то пошло не так. И в итоге отпечатавшийся в памяти настырный голосок другой однокашницы, радостно зачитывающей на бегу интимные подробности сна, сыграл со мною злую шутку. Всё моё, то есть Селлино лицо оказалось… в потёках сиропа. Меня сочли за диверсантку: занятие было сорвано, все хохотали до упаду, Селли обиделась. Она-то изо всех сил старалась, создавая мою копию на своём лице! Не забыла про рыжие волосы и даже золотистые крапинки в зеленых глазах, а «значительно приукрасить» поняла как избавить меня от шрама на щеке и придать коже бархатистость и гладкость.

Я, если честно, в зеркале себя видела не такой прекрасной, а тут и правда оторваться не могла. Но только понятия не имею, отчего лицо Селли у меня получилось в ужасных липких потёках! К счастью, иллюзорных, так что никакой сироп не испачкал мою блузку.

Пока спокойствие было восстановлено и мы смогли вернуться к созданию иллюзий чужих лиц – прошло драгоценное время, и девушки едва успели закончить практическую. Мне уже не удалось поразить никого ни точным сходством, ни новой выходкой, работа не клеилась, иллюзия лопалась, будто мыльный пузырь. И в итоге – плохая отметка.

***

– Для человека, несерьёзно относящегося к учёбе по обмену, ты слишком огорчена, – сказала мне Ярри, когда наступила перемена и мы устроились на широком низком подоконнике лестничного пролёта между вторым и третьим этажом главного учебного корпуса.

– Я не справилась, – сказала я. – Это было несложное задание, но я с ним не справилась.

– Ну сказала бы, что ты художница и что Селли в сиропе метафора чего-то, эммм…

– Неприличного? – хмыкнула я. – Нет уж. Не надо мне такого счастья. Ладно, чего горевать? Лучше скажи: всё в силе? Вы получили разрешение практиковать на территории артефакторов?

– Нет, но мы его подделали, – просияла Ярри. – Ещё одна моя подруга, Хейди, встречается с лаборантом их факультета. Они гуляют строго за пределами Чарлемана, снимают квартиру в городе, чтобы проводить вместе выходные и праздники, вот и…

– Он помог подделать пропуск? – жадно спросила я. – Личные подробности жизни Харди меня не интересуют.

– Хейди, – с упрёком сказала Ярри. – Тебе бы не помешало получше запоминать только что сказанное.

– Да, правда, – сказала я, впрочем, не особенно смутившись: весь объём информации сходу не выучишь. Но можно записать!

И записала в блокнот.

Теперь не забуду.

– Как зовут лаборанта? – спросила на всякий случай.

– Рэнсольф, – сказала Ярри. – Фамилию Хейди не называла.

– А через него можно что-нибудь выведать? Я на случай, если наша разведка будет не особенно удачной.

– Артефакторы скрытные. Студентов ещё можно попытаться расспросить, но они скорее нажалуются декану, а тот ректору, – сказала Ярри. – А лаборантов, аспирантов и тем более преподов – дохлый номер!

– Угу, угу. Как туда проходят женщины? Среди преподавателей же есть дамы, – продолжила я расспросы.

– Пропускную систему настраивают лично на них.

– Если бы среди ребят оказалась девочка? Замаскированная, переодетая, с иллюзией на теле и лице?

– Ну, заклинания с неё бы посыпались, едва она зайдёт через двери корпуса, – сказала Ярри. – А переодеться… Если она не парень, то ничего не выйдет. Придётся рассекретиться и просить личный пропуск.

– Ага… Тогда отлично. Бумага с разрешением у нас есть, временный пропуск нам сделают. И мой туз в рукаве сделает своё дело.

– У тебя есть туз? – заинтересовалась Ярри.

– И ещё какой! – сказала я гордо. – Что ж. Значит, после второй пары идём на дело?

– После третьей, – поправила меня мусорщица. – Мусора после второй пары будет слишком много. А после четвёртой они вынесут его сами – тот, что не переработают внутри. Безопасный мусор скидывают в баки на заднем дворе. Оттуда мусорщицы всё забирают и сортируют.

– Кстати, почему среди мусорщиц-то парней нет? – спросила я с живым интересом. – Да и среди чистюль тоже.

– Уборщицы перестали принимать парней после того, как пару раз на факультете был скандал: среди них, видите ли, обучались студенты, которые потом внедрялись в высшие сферы. Убирать кабинет придворного мага или королевские покои и заодно шпионить – это сногсшибательная карьера, – тут в голосе Ярри появились насмешливые нотки.

– Разве девушки не могут сделать то же самое? В смысле, выучиться, внедриться и шпионить? – удивилась я.

– Представь, если речь, например, о Сорфише, то нет! Там у руля мужчины. У них женщины не занимаются такой работой. Они прячут тела и лица, сидят дома и рожают детей. Кухня и дом, вот их забота. Сорфишцы боятся, что грамотная женщина сможет верховодить мужчиной, а это противоречит их укладу и религии.

– Как много ты знаешь, – сказала я.

– Приходится, – отнюдь не кротко сказала Ярри.

– Ну, а парантийцы что же, не могут заслать шпионов? – уточнила я на всякий случай.

Больше мы вроде ни с кем не враждовали. Кто ещё может шпионить против Ральмирии?

– Парантийские женщины, напротив, если уж сделали карьеру или хотят её сделать, то ни за что не начнут с грязной работы. Даже если унитаз королевский, в нём всё равно плавает обычное…

– Ну да, понятно, – хохотнула я. – Ладно, встречаемся у фонтана после третьей пары. Придётся пропустить обед.

– Полезно для фигуры, – заметила Ярри.

Но я точно знала, что для моей фигуры куда полезнее вовремя подкрепиться. Ничего, я могу надеяться на то, что Лекс меня потом подкормит. Свой человек в столовой – это же прекрасно!

Подумав о Лексе с улыбкой, я кивнула сама себе и побежала грызть гранит науки. Меня ждала вторая пара: традиционная магическая косметология в исполнении неподражаемого Айрена Кроссемира.