Глава 2. Факультет ядовитых штучек

Четвёртый курс факультета прикладной красоты в полном составе сидел в аудитории номер сорок три – небольшом амфитеатре человек этак на сто. Свободных мест было полно, но все красавицы собрались вокруг меня, занявшей сиденье в середине третьего ряда.

Двадцать две идеальные мордашки были повёрнуты в мою сторону. Я, двадцать третья, была среди них как чёрная ворона среди голубок.

У них всех были чудесные фигуры, гладкие личики, волосы как нарисованные – локоны, хвостики, гладкие или пышные причёски. Одежда как с иголочки: туфельки-чулочки, бантики-оборочки, юбочки-блузочки. И как-то так они выглядели, что я волей-неволей почувствовала себя замарашкой. Ну чисто пыльный комочек рядом с белоснежным клочком ваты, честное слово. Тем более, они почти без исключения были блондинки – только две очень гладко причёсанные брюнетки выделялись на их фоне. Но как-то и не слишком выделялись, кроме цвета волос.

Мои же рыжие волосы были чистые, но не такие гладкие, как у всех, кожа, хоть и без прыщей, не поражала своей безупречностью, и фигура… Эх, вот нечистый их побери, этих девушек, но даже со своим «приданым» я заметно отставала от их идеальности. Точёные, стройные, длинноногие студентки казались представительницами какой-то иной расы, не человеческой. Моя спортивная подтянутая фигура на фоне этих «тут пышненько, там тоненько» выделялась как сосна среди берёз.

И ведь ещё с вечера я заподозрила неладное, но у меня тогда не было шансов как следует разглядеть этих девиц. Они жили в комнатках по двое, я была лишняя, и в итоге получила невиданную роскошь: отдельную спальню. Правда, переделанную из кладовки. И сегодня, понимая, что предстоит непростой день по внедрению в неизвестную мне группир… то есть группу, я оделась, казалось бы, простенько и со вкусом. И, конечно, теперь выделялась. Очень выделялась.

Потому что надела прямую длинную юбку без малейших оборочек и кружавчиков и свободную белую блузку, строгую, как моя наставница по криминологии. Ну и теперь вот сидела, выделяясь в среде, с которой предполагалось слиться.

– У нас новенькая, – с честно сдерживаемой язвительностью объявила хорошенькая девица, у которой на лице было написано, что она ядовитая штучка номер один в этом заведении. – По обмену.

– Что-то не вижу, чтобы кто-то из нас поехал учиться туда, откуда вытянули эту… принцессу, – протянула ядовитая штучка номер два.

– Прикинь, Селли, – поджала пухлые губки первая штучка. – Но я даже рада, что никого из нас не обменяли. Как представлю, что там все они такие. Как тебя хоть зовут, новенькая?

Я не удостоила их ответом. Щебечут, ну и пусть их. Имя узнают на перекличке.

– Может, ты просто не туда пришла? – спросила ещё одна красотка, ядовитая штучка номер три. – Может, ты по обмену на факультет уборщиц или мусорщиц должна была попасть? Там все как раз такие… страшненькие.

– Обычные, – подчёркнуто толерантно сказала присоединившаяся к обсуждению штучка номер четыре.

Свихнуться можно, они для меня выглядели почти одинаково. За исключением разве что некоторых незначительных деталей вроде формы бровей или каких-нибудь хитро выделанных кудряшек, девочки походили друг на друга, словно вылупились из яиц одного гнезда. Но если бы я затеяла составлять для каждой словесный портрет, то на всю группу не набралось бы и пяти особых примет.

– Так кого на неё обменяли-то, кого? – встряла очередная девица. – Только не говорите, что ещё один мальчик для нас потерян.

– В точку, – сказала я, уловив неподдельное огорчение в интонациях новой штучки. – От вас в академию по обмену пошёл парень с артефакторики, потому что отделений, подобных вашему, там нет.

– Это что ж за академия такая, где нет факультета красоты? – оттопырила губку самая первая ядовитая штучка. – Какая-нибудь задрипанская, да?

– Художественная, – сказала я, понимая, что выдавать свое истинное образование пока не время. – Там есть ювелирный факультет. Теперь этот студент будет создавать не только полезные, но и красивые артефакты.

Мои слова произвели впечатление. Что поделаешь, большинство девушек – те ещё сороки.

– А ты тоже с ювелирного? – спросила вторая штучка, которую назвали Селли. – Умеешь делать красивые артефакты?

– Нет, я с отделения живописи. Но тут нет ничего схожего с моим профилем, поэтому меня определили сюда. Видимо, я научусь создавать не только полотна, но и шедевры… на прелестных лицах своих сокурсниц.

– Макияж изучают до третьего курса, а у нас четвёртый, – с облегчением поведали мне штучки, понявшие, что прямо сейчас их расписывать я не буду. – Но мы можем тебя научить в свободное время. За, скажем так, небольшую услугу в обмен.

– Это какую же? – поинтересовалась я, чтобы понимать: надо ли вообще в это ввязываться.

– Так ты же рисуешь, – выдохнула Селли. – А мы все красавицы. Нарисуешь меня?

И тут же понеслось!

– И меня! Нарисуй меня! У Гелии брови тонкие, у меня лучше, поэтому начни с меня! Нет, с меня! Я как модель сто очков дам вперёд любой из наших….

– Мастер идёт, – шикнула одна из девчонок.

Все завизжали, захихикали и бросились врассыпную, чтобы занять свои места. Аудитория сразу же стала походить на учебное помещение. Девочки сидели в основном на вторых, третьих и четвёртых рядах небольшими кучками. Перед ними лежали раскрытые тетради, учебники, карандаши. У меня был только учебник. Согласно расписанию. Первой парой у нас тут намечалась история магической моды. Чем уж она так отличалась от немагической, мне ещё только предстояло узнать.

***

Но вошла вовсе не преподавательница по моде. Это я поняла с первой же секунды. Вошёл давешний божественно красивый новый преподаватель по магической косметологии Айрен Кроссемир. Ну да, кто бы мог подумать?

По аудитории разнёсся восхищённый вздох. А я только стиснула кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Вчерашняя встреча произвела на меня большое впечатление. Но я не ожидала, что сегодня будет ещё волнительнее!

– Здравствуйте, барышни, – вежливо сказал Кроссемир и поправил на переносице очки – как это водится у очкариков, средним пальцем, вызвав новый вздох у двадцати двух девиц. – Спешу поздравить с новым учебным годом, пока это ещё актуально. К сожалению, ваша мастер, госпожа Вионтрис, приболела. Меня зовут Айрен Кроссемир, я новый преподаватель по магической косметологии. Сегодня могу рассказать, как пригождаются навыки магической косметологии в судебной медицине, как предмет помогает установить личность, если лица, кхм, уже нет… А также о том, как и зачем преступные элементы меняют внешность. А дальше – как пойдёт.

О нет, сейчас он всё испортит. Вон девчонки уже слегка протрезвели от первого впечатления, принялись переглядываться и перешёптываться.

– Господин Кроссемир! Можно сказать? – подняла я руку, и Айрен посмотрел – не на меня, а на блеснувшую пуговку на моём манжете.

Отлично. Теперь его внимание поймано моим передатчиком мыслей. Мне осталось только аккуратно передать ему мысленное послание по установившемуся ментальному мостику. «Не надо про судебную медицину! По крайней мере не сейчас. Расскажите лучше, как, ну я не знаю, прыщи вывести!»

Айрен ответил почти незамедлительно: «Ты кто?»

Вот не знала, что у полицейских может быть настолько скверная память на лица… «Хрыс в пальто, – ответила я резко. – Своих не узнаёте, капитан? Да не стойте же как истукан, говорите что-нибудь, а то нас обоих раскроют!»

– Говори…те, барышня студентка, – сказал Айрен с самым каменным лицом, подтверждая тем самым, что он – именно что истукан.

Противный какой, хоть и красавец…

– Вы же здесь тоже новенький? – проблеяла я, безуспешно пытаясь изобразить заигрывание.

– Предположим, я действительно новенький, – согласился Кроссемир. – Нет смысла это скрывать. Я же преподаватель на замену!

– Вы учебник откройте, господин Кроссемир, у нас ваш предмет тоже новый, мы вместе с вами посмотрим, – посоветовала я. – И начните с введения. Это так… увлекательно, что у меня аж слюнки текут об одной только мысли о том, как мы приступим к занятиям. А про судебную медицину лучше это… задания потом раздать или семинар сделать, пускай девочки, кому интересно, сами подробно изучат, а потом сдадут вам. Лично. Правда, барышни?

Барышни где-то в середине этой речи собрались роптать, но слово «лично» заставило их радостно завопить «даааа!» Кроссемир вздрогнул и обвёл взглядом аудиторию. Кажется, только сейчас до него начало доходить. Да, дорогой, оцени размер бедствия. Если ты тут, значит, нам опять работать вместе. Но только уже не против распространителей запрещённых в Ральмирии зелий, а против студентов и преподавателей этой магодельни.

– Ну хорошо, – Кроссемир явно неохотно отказался от мысли поведать барышням немало интересного о том, чего они наверняка знать не хотели. – Хм, введение. Допустим… Мне нужно лицо для демонстрации маскирующих и демаскирующих косметических чар.

– Мы знаем все виды косметических чар, но нам они и не нужны, – сказала Селли, которая в моём мысленном реестре штучек проходила как «ядовитая штучка номер два».

– Вы пользуетесь иллюзиями, но они неспособны натянуть кожу, выдавить невовремя вскочивший прыщ или избавиться от веснушек.

– Для этого есть зелья, – протянула другая штучка.

– А я говорю о настоящей магии, меняющей лицо и тело. Хотя оговорюсь тут же: у всего есть цена.

Девицы перестали недоумевать по поводу неудачного начала лекции, немного расслабились. Все, но не я. Мне надо было следить за этим слегка небритым красавцем и думать о том, зачем он здесь. Капитан полиции из отдела по особо важным делам, Айрен Кроссемир не мог просто так резко сменить профессию. Всё бросить и без причины броситься преподавать косметологию, пускай и магическую, в какой-то Чарлеман? Это было явно не про него.

Но тогда что он тут забыл? Или это подполковник Грейн забыла упомянуть, что я тут буду не одна? Одни вопросы. И ответы знает только он, Кроссемир. Как несправедливо!