Глава 3. Цена

Надо отдать Айрену должное: он умел завладеть вниманием аудитории. Причем одно дело приковывать взоры девиц обаятельной физиономией, а другое – заставлять студентов себя слушать, даже если поначалу предмет кажется скучным и ненужным.

– Итак, мне нужно лицо, – напомнил Кроссемир, обводя придирчивым взглядом студенток. – Вот вы…

– Оливия Стайн, – представилась девушка, вставая и как бы невзначай поводя плечами, отчего под платьем особенно чётко и красиво обозначилась безупречная грудь.

– Нет, сядьте. Вы не подойдёте, – сказал Айрен. – Слишком вычистили и выгладили лицо. Дайте неидеальное.

– Моё подойдёт? – спросила та самая Гелия, которую обвинили в том, что у неё будто бы слишком тонкие брови.

Я чуть не ахнула, увидев, что её симпатичное личико враз лишилось и макияжа, и, очевидно, иллюзорной красоты. Оспинки на щеках, родинка на скуле, несимметричный нос и слегка отёкшие веки. Вот это да!

– Нет, уберите морок, – Кроссемир сам смахнул иллюзию – как оказалось, девушка нарочно ухудшила свою внешность.

А я-то уж подумала что она, наоборот, её до этого старательно улучшала.

– Вы, – сказал Айрен.

Не сразу поняла, что это он говорит мне. Только когда сзади шикнула ядовитая штучка номер какой-то, я посмотрела на преподавателя и он кивнул.

– Юника Эрендейн. Так меня зовут.

– Я запомню, – спокойно сказал Кроссемир.

– Она новенькая, – поведала Селли голоском записной ябеды.

– Поэтому не успела ничего сделать с лицом, – кивнул Айрен. – И оно-то нам как раз пригодится. Идите сюда, Юника, побудете моим манекеном.

– Для этого лучше подойдёт манекен, – ляпнула я.

– Идиии, ты чооо, – застонали вокруг девичьи голоса.

Ну ладно, подумаешь, какой-то препод. Пусть красивый до умопомрачения, но всего лишь мужчина. Непонятно что тут делающий мужчина, потому что мне не докладывали ничего про куратора и не говорили, что я буду работать с кем-то в паре. Его тут вообще не должно быть.

Подошла к Кроссемиру. Он наклонил голову, заглядывая мне в лицо, а потом его коснулся. Под глазами – самыми кончиками пальцев, по скулам – едва касаясь, а потом большими пальцами, уже куда как сильнее, провёл по нижней челюсти. Немного щекотно и отчего-то слегка страшно.

– Если вам не слишком хорошо видно, вы можете подойти ближе, – предложил Кроссемир.

Скорость, с которой нас окружили плотным кольцом, была просто поразительной.

– У барышни есть небольшие проблемы с кожей лица. Некоторые из них легко решаются при помощи крема, но от иных не так-то просто избавиться. Они не доставляют серьёзных неприятностей, поэтому госпожа Эрендейн мало уделяет им внимания. Но сегодня мы их рассмотрим. Итак, я вижу тёмные круги под глазами, фиолетового цвета…

– Синяки это называется, – сказала я, и Айрен слегка сдавил пальцами правой руки мой подбородок.

– Шелушение на скулах как следствие сухости кожи, – продолжил он, – черные точки возле носа, носогубные складки и шрам возле уха, вот здесь.

И, негодяй, по этому шраму провёл от самого уха до середины скулы.

– Это, между прочим, след от но… от мастихина, – невнятно сообщила я.

– А что такое мастихин? – тут же спросила одна из двадцати двух ядовитых штучек.

– Лопаточка для краски, – любезно пояснила другая, – примерно как ты используешь, когда смешиваешь пасту для нанесения тона с румянами и закрепителем, чтобы сделать густой крем для зоны декольте, имитирующий приятное покраснение от волнения. А потом наносишь этой лопаточкой…

– Я так не делаю, – вспыхнула штучка.

– Кого ты обманываешь, лапочка, я живу с тобой в одной комнате и всё вижу, – мяукнула её подружка.

– А ну-ка потише, – цыкнул Кроссемир. – Итак, если круги под глазами можно замазать, от шелушения избавиться, а чёрные точки…

– Лучше не выдавливать, – подсказала одна из девушек.

– Чёрные точки как следует пропитать выводящим их зельями «состав для чёрных точек номер один, два и восемь дробь три», – процитировал Айрен, похоже, строчку из введения, данного в учебнике. – Всё это не такие серьёзные проблемы. И если их убрать, то что остаётся? Остаётся единственная настоящая особая примета: шрам. И избавиться от него подручными средствами не так-то просто.

– Есть ещё иллюзии, – сказала Гелия.

– В иллюзиях все дамы великие мастерицы, – сказал Айрен, наконец-то отпуская моё лицо.

– Им далеко до мужчин, которые словами столько иллюзий в голове женщины поселяют, что только держись, – тут же ответила я.

И увернулась от его руки: похоже, преподаватель уже хотел схватить меня обратно.

– Я никогда никому не морочил голову и не внушал девушкам пустых иллюзий, – сказал Айрен как бы между прочим. – Если вам хочется что-то предъявить лично мне, студентка, – он подчеркнул это обращение, – то не на занятии. Вернёмся к шраму… от мастихина. Косметологическая магия, способная рассасывать любые рубцы, проистекает из магии преобразования. Каждый маг – это немного скульптор, творец. И те, кто связан с изменениями внешности, с красотой, должны быть творцами чуть больше, чем остальные. В учебнике есть главы, чётко объясняющие, как сделать ткани податливыми, будто глина, и как при помощи определённых пассов полностью убирать оспины и рубцы. Не маскировать, а именно избавляться от них.

– С помощью такой магии можно менять лицо и тело? – деловито спросила одна из барышень.

– Хочу напомнить о том, что у всего есть цена. В каждом случае следует думать о том, что мы хотим сделать и чего собираемся достичь, а главное – как следует потренироваться на учебных пособиях, чтобы убедиться, что мы не навредим.

Мой рубец вдруг стал очень горячим и как будто натянутым. Ощущение было не из приятных, и я дёрнулась.

– Почему целитель сразу не сделал так, чтобы рубца не было? – спросила Селли.

– Потому что целитель-хирург работает с раной и его цель – заживление, – наставительно сказал Айрен. – Остановил кровь, стянул края, срастил ткани. Дальше всё само заживает, восстанавливается – и формируется рубец. Если повезёт, то он будет как здесь: без красноты, воспаления, ровный такой красивый шрамик. Если не повезёт, будет так себе. Сам по себе рубец, если он сформировался хорошо и ничего не стягивает, вообще никому никогда не мешает. Девушкам он может не нравиться, но избавляться от него необязательно. Но вместе с тем рубец – это особая примета…

Он воспользовался тем, что я заслушалась, и снова взял меня за нижнюю челюсть, поворачивая к себе шрамом. Ещё и прядь волос этак по-свойски заправил за ухо, чтобы не мешала любоваться.

– Да. Особая примета, – сказал задумчиво.

– А вы что, раньше в полицейской академии преподавали? – спросила Гелия. – То про судебную медицину норовите, то про особые приметы.

– Было дело, – не стал зря отпираться Кроссемир. – Где я только не… кхм, преподавал. Давайте возьмём манекен. Вы свободны, Эрендейн.

– Уж как я вам благодарна, – поспешила я отойти от преподавателя и вернуть прядь на место, чтобы прикрывала означенный шрам.

Под рукой Айрена уже появился манекен, отлитый из млечного сока дерева рукуши. Невысокий, примерно мне до плеча, бесполый, безликий. Айрен поставил манекен на стул, чтобы было виднее и удобнее. И стал показывать, как правильно работать с лицом. Под его пальцами материал оживал, становился мягким и податливым. И мне хотелось схватиться за свою щеку, чтобы удостовериться, что она тоже не стала глиной в руках творца.

Кроссемир показывал и рассказывал, полностью завладев при этом вниманием девушек. Прядь волнистых волос падала ему на лоб, он нетерпеливо её отбрасывал, она падала снова. Очки слегка сползали по переносице. Я забыла, о чём Айрен рассказывает. Смотрела только на него. Сглатывала тягучую слюну. Болела им и мучительно вспоминала неудачный опыт по внедрению в магическую преступную группировку, куда вербовали юных девчонок, обладающих особым даром заморачивать голову.

Да, операция тогда прошла хорошо. Но для меня опыт был всё-таки болезненным.

И не в шраме дело, хотя он и остался на память.

– И вот мы наконец подходим к тому, что цена есть у любого вмешательства в организм, – прозвучал как будто издалека голос Айрена. – Видите, да? Даже на манекене это проявилось сполна.

– Это то самое, о чём мой дед говорит: одно лечим, другое калечим, – хихикнула одна из барышень.

– Нет. Это честное «у всего есть цена», – оспорил слова девушки Айрен. – Смотрите. Мы избавились от рубцов на лице. При этом вот тут, возле глаз, обозначились морщинки. Если вы, к примеру, захотите изменить человеку форму скул, будьте готовы к тому, что за ушами могут появиться складки. Грубо говоря, если вы увеличили грудь – может уменьшиться попа. Иногда это может быть даже кстати, но тем не менее придётся тщательно следить за процессом. Вот так это и работает.

Студентки внимали и хихикали. Ну как дети, честное слово. Им слово «попа» сказали, надо посмеяться.

Я с раздражением посмотрела на них и преподавателя. И напоролась на острый внимательный взгляд поверх очков. Кроссемир совершенно точно узнал меня. Он узнал меня с первой мысли, посланной ему через пуговку-мыслеприёмник. Он дразнил меня прикосновениями и тем, что выставил напоказ рубец. Он…

Вот гадёныш.

За время работы под прикрытием капитан Кроссемир из отдела по особо важным был моим куратором… и вёл себя как свинья. Или хуже! Между прочим, будь он повнимательнее ко мне, курсанту под прикрытием, и я обошлась бы как-нибудь без шрама, осталась бы со своими синяками под глазами, точками возле носа и что он там ещё нашёл неидеального. Сам как будто идеален, а?!

И ведь был сегодня прав, сказав, что у всего есть цена. Но что-то мне подсказывало, что расплачиваться снова придётся мне.