Глава 22. Какое подземелье без дракона?

Ну мы пошли. И вскоре нашли лестницу вниз, по которой спустились на самый нижний этаж – в подземелье, которое не поражало воображение вообще ничем. Каменные плиты, мерцающие светильники на низком потолке, немножко сырости и тепла от каких-то труб, которые, как и сказала Ярри, тут шли вдоль одной из стен, порой разветвляясь и уходя куда-то в потолок, а порой переплетаясь, будто змеи.

– Странные трубы, – сказала я.

– Они просто немного живые, – пояснил Лекс. – В Чарлемане система полурастительных труб, которые сами адаптируются ко… ну, почти ко всему. Иногда в них заводятся всякие твари. Красотули порой спускают в канализацию недостаточно переработанные и поэтому вполне жизнеспособные образцы тканей, а то и просто волосы.

– И? – отрывисто спросил Айрен, который как-то постепенно лишался иллюзии, в результате чего прямо на глазах постепенно вытягивался и худел.

Становился из тётеньки-бочонка мужчиной-стройным деревом. Или о мужчинах не говорят, что они – дерево? А, нет. Говорят! Например: «Ну и дуб ты, дружище!»

– И магия, поддерживающая коммуникации, вступает с не вполне отмершими тканями в опасное взаимодействие, – продолжал рассказ Лекс. – Такие интересные порой монстры получаются! Живут они частенько в симбиозе с трубами. Так что время от времени чистюли и мусорщицы сталкиваются с необходимостью не только трубы прочищать, но и драться с ними. И с их симбионтами. Очень интересная работа!

Лекси мечтательно вздохнул.

– Вот и я говорю: долой раздельное обучение, – пробормотала я. – Пора уже взглянуть правде в лицо: магические коммуникации должны обслуживать крепкие парни.

– Да, это не для слабых девочек, – поддразнил меня Лекс. – Впрочем, девчонки на нашем факультете способны уделать кого угодно. После волосоножек, кожерожиц, отшелушек и ногтеползов обычные люди кажутся уже не такими уж страшными…

Названия тварей из труб вызвали во мне вполне понятную дрожь брезгливости и страха. Я теперь, пожалуй, буду с осторожностью садиться на унитаз, по крайней мере, в Чарлемане. Да и смывать кое-какие части себя… Брр! А Лекс тем временем действительно занялся изучением какого-то зеленоватого налёта на стене за одной из труб.

– Стоп, – сказала я. – А разве обычные испражнения…

– На них в магических трубах особые фильтры, – успокоил мою фантазию Лекси. – Из фекалий никто не вырастает. Монстры-фекалоиды – устоявшийся, но миф. По крайней мере, в учебниках бытовых факультетов страны нет ни единого упоминания таковых, как и методов борьбы с ними.

– Да, методы были бы, – чуть рассеянно откликнулся Айрен, приподнимая очки, как будто плохо видел в них что-то важное. – А скажите мне, псевдобарышня Лекси, что связывает вас и Людевинн Обри?

– Ничего, – поспешно ответил Даннели, засовывая в карман пакетик с образцом чего-то ужасно мерзкого. – Идёмте скорее дальше, мы же ещё не дошли!

Слишком поспешно!

Кроссемир остановился. Мы с Лексом тоже. Айрен аккуратно придвинул к стене Лекса, сильно уступающего ему по габаритам, зажал в промежутке между дверями в какие-то непонятные помещения и задушевно спросил:

– Так-таки ничего? Что ж вы, псевдобарышня, сразу спросили о ней, стоило мне её упомянуть?

– Я? Когда? Да не было такого,– принялся увиливать от ответа Даннели, но Кроссемир слегка усилил нажим на его плечо. – Пшшш, – сдулся Лекс, – не стоит будить во мне зверя.

– Вот как? – спросил Айрен мягко. – А то что?

Лекс не ответил, только вздохнул и как-то поник.

– В том-то и дело, что ничего, – сообщил Айрен. – Ты даже учиться толком не можешь, на кухне пропадаешь. Потому что если у тебя и были определённые силы – Обри высосала их из тебя вместе с… Молодостью и энергией.

Ой не про молодость он сперва сказать хотел! Наверно, решил, что это непедагогично: я ещё по прошлому разу заметила, что Кроссемир здорово входит в роль. Будучи моим куратором, он пару раз притворялся барменом, да так искусно!

– Рассказывай, – потребовала я, отмахиваясь от непрошенных воспоминаний.

– Что рассказывать? – спросил Лекс.

– Где ты в последний раз видел госпожу Обри, конечно, – сказал Айрен почти добродушно.

Но в его голосе слышались грозовые нотки.

– А давайте сначала выйдем отсюда, тут душно, да и словить нас могут, – голоском невинной овечки проблеял Лекси.

– Нет. Здесь нам никто не помешает, – грозно громыхнул Айрен. – Рассказывай.

– Ну хорошо, – сказал Даннели, косясь почему-то на меня. – Я как-то упомянул в разговоре с Юникой, что одна преподавательница обратила на меня внимание… Так вот, это была не наша, не с факультета чистюль преподавательница, это была госпожа Обри.

– Таак, – протянул Кроссемир. – Ты была в шаге от того, чтобы раскрыть моё дело, но не раскрыла, Юника?

– Ну, – сказала я скромно, – не стоит оваций. Ты бы сделал для меня то же самое.

– Что то же самое? – принялся ёрничать Айрен. – Недооткрыл перед тобой дверь? Недоколдовал над твоим антилюбовным зельем? Или, может быть, спросил «выйдешь ли ты за меня замуж», а потом, не дожидаясь ответа, с хохотом убежал бы в закат? И по пути вышвырнул бы кольцо в речку?!

– Ну, это уж слишком. Не надо сравнивать, – обиделась я. – К тому же ты вряд ли позовёшь меня замуж, будем честны.

– А если позову?

– Ну, если позовёшь, уж я тебя не выпущу в закат, – невозмутимо ответила я, – только в рассвет после брачной ночи, да и то лишь вместе со мной.

– Кхм, мне продолжать или подождать, пока вы наконец друг к другу посватаетесь? – вопросил Даннели.

– Говори уже, – заявила я. – Я и так почти раскрыла дело, правда, случайно, поэтому и не доложила об этом неподражаемому господину Кроссемиру. Да ему и некогда было: он со всякими швабрами общался…

– Да, да, неподражаемая госпожа Эрендейн, – кисло усмехнулся Айрен, – общался! Ради дела готов поговорить и с тряпкой, и с гладильной доской! И между прочим, я спрашивал, кто и когда видел госпожу Обри, пока вы обжимались повсюду с тем, кто действительно её видел!

– Вы уже перестанете? – спросил Даннели. – Поцелуйтесь и слушайте меня, а то убегу. В закат.

– Стоять, – Айрен покрепче прижал парня к стене.

– Ну и стою, – огрызнулся он. – Ладно. Я видел госпожу Людевинн Обри регулярно, и в таком виде, в каком хотел бы… увидеть кого помоложе. Она была одержима идеей вечной молодости, не хотела стареть, хваталась за все средства подряд.

– Драконьи припарки в том числе? –догадался Айрен.

– Драконье всё. Она мечтала – да не приснятся вам потом кошмары! – переспать с настоящим драконом. Ну, в человеческом, конечно же, обличье. И говорила, что семя дракона по-настоящему омолаживает, если его в себя принять именно таким способом... И поесть мясо дикого дракона хотела, в обличии ящера, понятное дело. В общем, она меня пугала.

– А ты-то почему с ней спал? – спросила я. – Она ведь даже не на вашем факультете преподавала. На зачёты не спишешь.

Лекс ужасно смутился. Ну понятно, дело нечисто. И ещё неизвестно, кто из этих двоих кого шантажировал…

Но тут за одной из дверей подальше что-то загрохотало. Из щелей повалил дым, послышался утробный рёв, и я подпрыгнула на месте.

– Я же говорила! Они держат на факультете настоящего дракона! – завопила что есть сил.

Смысл был сдерживаться? Из-за рёва меня всё равно никто дальше пары шагов не услышал бы.

– Фартук из кожи баурнага! Людевинн на факультете артефакторов! Кража драконьих феромонов! Всё это она! – выкрикивала я, пытаясь добраться до заветной двери.

– Стой, глупая, – сказал Айрен, удерживая меня. – Во-первых, дверь слишком маленькая. Дракон в такую кладовку не влезет! Во-вторых, это может быть опасно. В-третьих… да просто стой.

Тут он перехватил меня поудобнее и прижал к себе. Такой сильный и такой приятный для моего тела, такой успокаивающий и надёжный. Такой… притягательный, в конце концов. Заботится, как бы меня не съели, милый… Я уткнулась лицом ему в плечо и сказала невнятно (а как ещё можно, если говоришь ртом в человека?):

– Стою. Но там же дракон…

– Там Людевинн, – сказал Айрен спокойно.

– Да, там она, – подтвердил Даннели. – Спасибо, что помогли до неё добраться. В одиночку я бы ни за что не пошёл.