Глава 31. Подозрения усиливаются

– Вас тут слишком много, барышни, – заметила я. – Не думаю, что вам нужны быстрые шаржи или карикатуры в стиле раннего детского минимализма «палка-палка-огуречик».

Девушки засмеялись, но очередь не шевельнулась – никто не ушёл. А стояло тут человек десять! Среди жаждущих получить портрет были и те, чьи наброски уже ждали доработки до полноценных картин. Так что я решительно избавилась от Селли и Глории, развернула настырную Полли (даже при наличии синенького сонничка с пересказом откровенных снов) и оставила дожидаться своей очереди оставшихся. Среди них – Оливию: напарницу Индары и парантийскую шпионку. Ну ничего, она-то как раз поймёт, что ей нельзя давать предпочтение: это подозрительно.

– Первой заходит Ярри, – кивнула я очкастой мусорщице.

– Она даже не с нашего факультета, – возмутились другие девушки.

– Зато она ненадолго, – ответила я. – Правда, Ярри?

В глазах подруги промелькнуло недоумение, но она с ним справилась.

– Буквально на десять минут, – ответила с улыбкой. – Что тут рисовать-то? Кучу коричневых пружинок и толстые очки.

Красотули сразу же согласились с видом такого превосходства, которого я не замечала даже за высшими чинами в полицейском ведомстве. Ну да и понятно, там не за красотищу людей ценят, а за иные заслуги.

– Рада, что ты выбралась, – сказала Ярри, когда я усадила её на стул и взяла карандаш и бумагу. – Прости, что не прикрыли тебе отступление. Но мы оставили для тебя Лекса.

– О да, великая вам благодарность, – не удержалась я. – Извини, не могла бы ты снять очки? У тебя красивые глаза, хочется запечатлеть тебя без них.

– Но ведь обычно-то я в очках, меня без них никто и не узнает, – ответила девушка.

– А ты себя без очков когда-нибудь видела?

– Давным-давно.

– Вот и посмотришь, – я с увлечением наметила основные линии черепа и лица. – Давай-давай, очки всё равно ведь временное явление! Найдёшь хорошую работу, вылечишь зрение и будешь как новенькая!

– Эх, – вздохнула Ярри, – всем ведь известно, что работу при дворе получают самые-самые. Красотули могут попасть в свиту королевы или хотя бы в её косметологи, а потом удачно выйти замуж. Чистюли тоже могут сделать карьеру во дворце, а если и нет – в любой дом их возьмут с удовольствием. Да и замуж чистюлям выйти просто, кому же не хочется жену-феечку, легко убирающую весь дом за пару минут.

– Не думаю, что большой дом можно убрать так быстро, – рассеянно заметила я, обозначая начерно черты Ярриного лица. – А мусорщицам, получается, в королевский дворец дорога заказана?

– Отходы двора – настолько щепетильное дело, что его вчерашним студентам не доверяют, – вздохнула Ярри. – К королевской семье, например, приставлен бывший декан бытовой школы Чарлеман, да и тот дослужился до этого места при дворе не сразу. Сейчас ему уже лет семьдесят, и следом за ним на эту ступень поднимется, конечно же, его сын. Он как раз недавно покинул место заместителя декана мусорного факультета и работает при кухне. Тамошние отходы не такая драгоценная база для шпионов.

– Боги и демоны, как много я не знала. Оказывается, во дворце так сложно всё устроено! Я слышала только про службу внутренней охраны при короле, но там хоть книжку пиши.

– Ну слушай, охрана – это другое дело. Какую книжку можно написать об утилизации того, что утекает в канализацию? – развела руками Ярри.

– А ты хочешь работать при дворе? – поинтересовалась я. – Тут такие конкурсы интересные, предпоследний и последний курсы, говорят, с ума сходят, чтобы дать как можно лучшие результаты. А я чувствую себя словно вне этой системы.

– Да ты и так вне её, – сказала Ярри. – Ты художница, у тебя другой путь, и здорово, если он будет свободен от этакой суеты, как драка за местечко при дворе! Нет, у меня совсем, совсем другой путь.

Десять минут, по-видимому, прошло, потому что в дверь начали стучать. Стук был деликатный, но настойчивый: красотули явно не собирались портить кожу на костяшках пальцев, но и своего упускать не хотели.

– Ещё немного, – крикнула я самым строгим голосом. – Пять минуточек!

А потом повернулась к Ярри.

– Кстати, о пути, – спросила, вспомнив вчерашний переполох, – как вы сумели выйти? Не через подземелье же.

– О, нам крупно повезло, – сказала девушка, – мы только-только пришли к проходной, и тут пронеслась новая вспышка любовной лихорадки.

– Интересно, что забыл на факультете, где почти нет женщин, человек, который устраивает эти приступы, – сказала я, водя карандашом по бумаге.

– Понятия не имею, но нам действительно повезло, – сказала Ярри. – Ох, опять стучат. Ну, я пойду! Можно взглянуть на набросок?

Она посмотрела, сказала, что очень похоже, потом нацепила очки и вышла. Я взглянула на свою работу тоже. После чего отошла от этюдника и снова посмотрела. Прищурилась так и этак, добавила густоты ещё не прорисованным кудряшкам. Вместо Ярри в моей комнате уже появилась Оливия, тоже посмотрела на рисунок.

– Без очков и прыщей она довольно ничего, – небрежно сказала она.

– Да, пожалуй, – согласилась я, после чего взяла с прикроватной тумбочки механического комарика, бывшего моим передатчиком и будильником, и включила его, заставив полетать над наброском. – Переслать лично госпоже Грейн, – приказала вполголоса.

– Грейн? Это кто? – заинтересовалась Оливия.

– Садись пока вон там, и немножко растрепли волосы, – сказала я, дожидаясь сигнала о том, что изображение доставлено. А затем пояснила. – Госпожа Грейн – это моя преподавательница по живописи и графике. Я решила, что она укажет мне на ошибки, а то я давно уже никак не продвигаюсь: мало практики.

– Да, надо совершенствоваться во всем, – кивнула Оливия. – Иначе никуда не пробьёшься.

– Ты о чём? – с подозрением спросила я.

– Ну как? Все мы хотим одного и того же: получить место получше. В идеале – соответствующее нашим амбициям. А что там в итоге, место при дворе, повышение по службе или богатый муж – это уже детали.

Действительно. Все мы тут куда-то пробивались, потворствуя своему честолюбию! Но так-то на кону была вся дальнейшая жизнь. Карьера или удачное замужество были залогом благополучия, хотя всё это можно было и утратить.

– Как думаешь, чего могут добиваться мусорщицы? – спросила я небрежно, держа в голове Ярри, которую сегодня начала подозревать, хотя ещё не вполне понятно, в чём.

– Даже мусорщица может сделать карьеру, как ни странно, – протянула Оливия. – Хотя и медленную.

– Да, она рассказывала, как это бывает, если мусорщик хочет заниматься отходами привилегированных особ, – хмыкнула я.

– В границах Чарлемана мусорщицы, конечно, не имеют большого влияния, но могут устраивать мелкие диверсии, – сказала Оливия. – Так что красотули никогда с ними всерьёз не ссорились. Мы разве что задираем носы, но не конфликтуем.

– Все красотули не конфликтуют? – уточнила я.

– Знаешь, перед началом этого учебного года кое-кто пытался задирать нос выше обычного, – усмехнулась девушка. – Помнится, староста четвёртого курса, эта, как её… Зои? Такая невысокая, волосы в разные стороны… Сказала тогда Гелии и Селли, что те не знают, с кем связались.

– Да? А что было?

– Селли и Гелия засорили туалет женского общежития. Нарочно, зная, что всё протечёт на этаж мусорщиц и ниже.

Я задумалась, старательно очерчивая карандашом идеальный овал лица Оливии. Да, постепенно всё сходилось, и было очень интересно… Мотив, получается, у мусорщиц Ярри и Зои определённо был. Теперь стоило подумать о возможностях. А затем уже и о воплощении их плана. После чего, я не знаю, как-то доказать виновность. Лучше всего поймать с поличным, но как узнать о следующем приступе любовного переполоха?