Глава 6. Типичный случай любовной лихорадки

– Иии, – верещали красотули, которые были всё ближе и ближе к дереву. – Хорошенький!

– А как же вежливость и всякое там «дамы вперёд»? – злорадно спросила я, пытаясь забраться по довольно-таки гладкому стволу вслед за более ловким мужчиной.

– Иногда дамам лучше помалкивать, – Айрен свесился с дерева и подал мне руку. – Если б я тебя подсадил, ты бы меня сюда не затащила.

Я кое-как вскарабкалась на нижние ветки, дальше мы уже полезли наперегонки. Хорошо, что юбка была на мне удобная и свободная, а не такая, как диктовала нынешняя мода. Но лучше было бы всё-таки в брюках.

Мы залезли настолько высоко, насколько смогли. У меня подрагивали ноги и руки. Вдобавок ладонь от прикосновения преподавателя словно пылала. И хотелось ещё раз испытать это крепкое пожатие мужской руки, которая…

– Хрыс бы побрал эту магию, – проворчала я. – Не всю, конечно, а вот именно любовную. Это же что-то противоестественное.

Внизу толпа хорошеньких девушек в модных юбках фасона «русалка в отпуске» обнимала ствол сосны. Я различила несколько знакомых лиц. Кажется, тут еще не вся моя группа была, только часть. Но зато были красотули с других курсов…

– Если у меня и был вопрос, рады ли такому повышенному вниманию здешние мужчины, – задумчиво сказал Кроссемир, – то теперь он уже отпал.

– Неужели тебе не нравится? – съязвила я.

– Долго оно длится? Помешательство это?

– Ещё бы я знала…

Среди красотуль затесалось несколько менее эффектных барышень. Будь они более активными, уже влезли бы на дерево: у них были для этого все шансы, особенно у тех, которые носили брюки. Но более пробивные красотули их оттесняли.

– Спустись к нам, хорошенький, – визжали они.

– Спасибо, но нет, мне и тут хорошо!

– Спускайся!

– Меня на всех не хватит! А предпочесть одну из вашего цветника не позволит совесть, вы все так прекрасны!

– Ууу! Хотя бы обними всех по очереди! – завыли распалённые страстью барышни.

У них были потные красные лица, воспалённые глаза и мокрые губы, такие алые, будто они уже часа два ими целовались на морозе. У некоторых, кажется, даже слюни текли. Ничего прекрасного я в этих зомби любви не видела.

– Вон ректор идёт, – крикнула я, указывая рукой в первом попавшемся направлении. – А с ним ещё целый отряд хорошеньких эм… солдатиков!

– Гдеее? – завопили красотули и в порыве безумной любовной лихорадки ускакали прочь, оставив после себя намертво вытоптанную траву и облизанный чуть ли не добела сосновый ствол.

Ну и гадко же у них потом будет во рту… все эти смола и чешуйки сосновой коры… Брр.

– Мда. Это действительно надо прекратить, – серьёзно сказал Айрен, глядя вниз. – Давай уговор, Юника Эрендейн. Я тебе помогаю, а ты мне не мешаешь. Идёт?

Я прерывисто вздохнула. Как ему объяснить, что я с ним в паре работать не буду? Не могу, и всё. Голова кружилась, внимание постоянно перескакивало с одного на другое, как белка с ветки на ветку. Пришлось начинать объяснение начистоту с самого главного.

– Айрен, – сказала тихо. – Ты только не прыгай с дерева, ладно? Твоё антизелье не очень хорошо помогает. Я всё ещё…

– А что ты ела? – деловито спросил Кроссемир. – Давай рассказывай, пока спускаемся.

– На обед ела суп с лапшой, овощное пюре, булочки, – сказала я. – Ничего особенного. Это все ели. Но послушай, в прошлый раз, говорят, любовная лихорадка охватила девушек прямо в столовой. То есть это действует сразу после приёма пищи, а не два-три часа спустя.

– А эти девушки? Которые пытались взять меня измором?

– Я видела их в парке, но они гуляли не огромной толпой, а кучками или парочками. И вряд ли они все ели.

– Стало быть, сегодня дело не в еде или питье, – заключил Айрен. – Ну вот, дерево-то уже почти кончилось!

Как-то так у него получилось, что он спустился быстрее и проворней. Пока я кое-как корячилась, медленно ступая на сучья и ветки, Айрен уже спрыгнул и протянул вверх руки.

– Давай! Не бойся, я поймаю!

– Я не боюсь, – сказала я. – Ну то есть боюсь, но не упасть, а растерять остатки самообладания.

– Юника, всё ведь очевидно, – проговорил Кроссемир. – Нет у тебя никакого случая любовной лихорадки. Понимаешь? Это или самовнушение, или…

– Ой, только не надо мне тут придумывать, – не поверила я, старательно ища ногой очередной сук. – Все симптомы налицо.

Сучок, по всем законам невезения и вселенским клише, треснул. Я взвизгнула и обрушилась на Кроссемира. На этом штампы мироздания на сегодня исчерпались. Вместо того, чтобы эффектно удержать меня на руках и утащить законную добычу в своё преподавательское логово, Айрен повалился наземь, лишь слегка смягчая своим телом моё падение.

Но самое ужасное – это земля. Она дрожала. Бешеное студенческое стадо явно обежало парк, не обнаружило ни ректора, ни «солдатиков» и зашло на второй круг.

– Они бегут, – сказал Кроссемир. – Полезли обратно?

– А? – я, оглушённая и обескураженная, не сразу поняла, о чём это Айрен.

– Пора удирать. А хотя уже поздно. Нас окружают. Твоё последнее слово, Юника? Скажи хоть что-нибудь приятное, пока нас не растерзали.

– У тебя ужасное чувство юмора, – я поскорее вскочила на ноги, и Кроссемир тоже, но действительно было поздно.

Табун, кстати, заметно увеличился. Видно было, что к студенткам присоединились и преподавательницы и, кажется, даже поварихи и поломойки. Как ретивые лошадки, красотули, бытовички и прочие девы, женщины и благородные пожилые дамы обступили нас, гарцуя, играя гривками и слегка фыркая.

«Затопчут», – поняла я и обречённо приготовилась драться.

Но тут сверкнуло что-то вроде молнии, и девушки (а также все остальные) расслабились и принялись озираться.

– Что – опять? – трагично спросила самая немолодая из всего табуна. – Это снова произошло?!

– Увы, да, – сказал Кроссемир и добавил вполголоса, повернувшись ко мне. – Интересно, что их выключило?

– Это единственное, что тебя интересует? – спросила я язвительно.

– На данный момент – да, – не смутился Айрен.

– Простите, господин Кроссемир, – пожилая дама поклонилась. – Фффух… Это становится всё хуже и хуже. Сначала только девушки с факультета красоты, потом остальные студентки, а теперь ещё и весь педсостав…

– И не только, – вставила одна из поварих, поправляя на голове поварскую шапочку. – Эта лихоманка мешает, между прочим. Тенья порезалась, когда чистила картошку, а у меня… Охти, у меня же соус выкипит!

И побежала в сторону кухни.

– Что до отключения, то я смогла засечь воздействие уровня три дробь пять, это артефакт с достаточно большим радиусом действия, – сказала другая преподавательница. – Но непохоже, что из наших, я все подотчётные артефакты знаю.

– На бытовом артефактов, отменяющих чужое воздействие, не бывает, у вас же всё для уборки да готовки, – слегка пренебрежительно фыркнула очень красивая женщина, на которую с обожанием смотрели все красотули. – Я тоже почувствовала артефакт. Но по этой части стоит подозревать, конечно же, мальчиков.

Скорее всего, декан их… то есть нашего факультета. Мне называли её имя, да я позабыла. Кроссемир взял под локоток сначала ту, которая сказала про воздействие три дробь пять, а потом красивую деканшу, и заворковал:

– Дамы, вы просто обязаны мне рассказать про артефакты подробнее. Это жуть как интересно.

И ушёл с ними обеими под ручку. Ну ни дать ни взять – дружное преподавательское братство. На две трети оно, конечно, сейчас было сестринством. Я ощутила укол ревности: дамы были постарше Кроссемира лет на пять-шесть, то есть незначительно, зато весьма эффектные, особенно красотуля. И что уж он там такое будет с ними без меня обсуждать? Я хотела пойти следом. Но студентки окружили меня.

– Юника, – сказала одна из красотуль. – Тебе тоже досталось?

– Ты хотя бы успела его пощупать? – с любопытством спросила другая.

– Сисси! – гневно вскричала третья.

Теперь уже никто не напоминал возбуждённых лошадок. Просто удивлённые и обескураженные девушки, уставшие от беготни за Айреном. Я с некоторым трудом отделалась от одногруппниц и удрала обратно к пруду. Но и там меня поджидали.

– Ты тоже, да? – схватила меня за руку давешняя знакомая, Ярри.

С нею были ещё две барышни – чуть, может, простоватые и грубоватые по сравнению с красотулями, зато очень живые и настоящие на вид.

– Что – тоже? – уточнила я.

– Попалась, – ответила мусорщица.

– Выходит, что так, – я хмуро кивнула. – И мне это совсем не нравится. Но есть пара вопросов. Во-первых, приступ у меня начался раньше, чем у других. А в самый первый раз я почувствовала что-то такое, когда вообще кругом всё было спокойно. И никаких приступов любовной лихорадки больше нигде не было.

– А может, ты на самом деле просто влюблена? – спросила подружка Ярри.

– Это Клоди, она из чистюль, – деловито пояснила Ярри. – А вот это Зои с мусорного. Мы дружим. Хочешь к нам? У нас что-то вроде клуба.

– И много в этом клубе таких?.. – я не знала, как описать «таких» - потому что, для начала, мне надо было понимать, что за люди меня окружают.

Как говорят у нас на семинарах: «мало информации».

– Так влюблена ты в него или нет? – не унималась Клоди.

– Конечно, нет, – ответила я. – Что за вопрос? Я бы заметила. Нет, это просто реакция организма. Лучше знаете что, девочки? Придумайте, как бы понезаметнее проникнуть на территорию артефакторов.

– В смысле в спальни? – спросила Зои, приподняв тонкие чёрные бровки. – Это запрещено. И на пары не пройдёшь, магическая механика не для девочек.

– У них пропускная система, – поведала Клоди. – Но вообще многие встречаются с парнями с артефакторики и магмеханики. Это вот запросто. На нейтральных территориях: коридоры, столовая, аллеи, вообще где угодно в пределах кампуса. Ну или в город пойти погулять…

– Как насчёт лабораторий? – спросила я.

– Исключено, – заявила Ярри. – У нас, правда, есть пара парней-мусорщиков, а у бытовичек их целых трое. Иногда они, когда дежурят по коридорам, заходят и к лабораториям. Можно попробовать договориться…

– Их внутрь пускают? Чтобы убираться? – подобралась я. – А просто уборщицы и мусорщики? Ведь, наверное, от магмехаников остаётся просто куча фонящего магией мусора.

– Не то слово. Очень интересный у них мусор, – оживилась Зои. – Нам его выдают как учебный материал, потому что утилизировать магические остатки надо с умом.

Ещё немного, и я начну жалеть, что не согласилась пойти на такой интересный факультет. Хотя… Если взять тех же Селли, Полли или Глорию, они наверняка с точно таким же увлечением будут рассказывать о красоте. Тут уж кому что интересно. Мне вот – искать злоумышленника и разгадывать тайны, Зои и Ярри – утилизировать любопытные образцы мусора, а Айрену наверняка интересно выпытывать из сочных преподавательниц невероятно ценную информацию о чем-то очень важном… Да кого я обманываю? Он там весело с ними проводит время, пока я делом занята.

– Мусор я бы тоже проверила, вместе с вами, девочки, конечно, – сказала я. – И зацепилась бы за факультет артефакторов. Может, с кем-то познакомиться?

– Тебе нужен мальчик? – слегка нахмурилась Клоди. – Или я что-то не понимаю?

– Мне нужно узнать, кто ставит эти опыты, – пояснила я. – Если любовная зараза выключается артефактом – она и распространяется артефактом. Где вы видели, чтобы артефактом лечили, скажем, пищевое отравление? Его лечат промыванием, зельями и наложением рук. Если заразу передают воздушно-капельным путём – с нею тоже не артефактом борются, а лекарствами. Какой вывод?

– Поспешный, – сказала умница Ярри.

И лукаво улыбнулась – эти её большие зубы и оттопыренные уши делали девушку похожей на белку.

Я спорить не стала. Только попросила позвать меня на практику по утилизации магического мусора, если таковая случится в ближайшее время. Всё-таки интересно, что такое происходит в этом Чарлемане.