Глава 5. Разговор начистоту

После обеда я попала ещё на две пары. Устала – не то слово! Оказывается, поддерживать даже собственную красоту сложно, а уж если других обихаживать, то и совсем каторга. При этом о службе при дворе говорили с придыханием. Впрочем, я вычленила среди всего этого крохи ценнейшей информации, к примеру, о том, что у королевы угревая сыпь, от которой она регулярно лечится. Для этого ей посылают лучших выпускниц, но каждая из этих девушек, прослужив там не более года, подписывает документ о полном неразглашении и выгодно выходит замуж при содействии её величества.

Где её величество находит столько выгодных партий, я не знала, но на месте королевы проверила бы здоровье, а не прибегала к косметическим ухищрениям выпускниц магической школы. Хотя похоже на схему: Чарлеман поставляет специалистов, красотули занимаются только лицом, не вдаваясь в подробности насчёт обмена веществ, чтобы не прекращать поток. По-любому, за перспективные кадры дворец ещё и приплачивает ректору!

Тут мои мысли свернули в иное русло. Как ректор выбирает специалисток? Кого в первую очередь рекомендует? Учитывая обмолвку Ярри про любовницу – уж не по личным ли предпочтениям формирует он список? А если ещё и приманивает доверчивых студенток? Ведь первый приступ любовного томления я испытала на пороге его кабинета. Фу, гадость!

Но нет, не сходится. Ректор сам обеспокоился насчёт проведения следственных мероприятий. Связался с… стоп, а почему он связался с полицейской академией и запросил студентку, а не обратился к профи? А обратившись к подполковнику Грейн, зачем потом позвал ещё и действующего детектива из управления, причём не оповестив никого? Непонятно.

Под гнётом этих мыслей я едва замечала, куда иду. Пары кончились, я устала, и ноги принесли меня в уютный скверик прямо за общежитиями. Тут гуляли, сидели на лавочках, лежали на траве студентки и студенты, поодиночке, парами и компаниями. Слышались разговоры и смех.

Миновав людные места, я потихоньку вышла к заросшему тростником и камышами пруду. Здесь были выложенные булыжниками тропки, но по ним, кажется, давно никто не ступал. Какое тихое, полное умиротворения место! И… я едва не зашипела с досады, когда у самой воды под старой ивой наткнулась на Айрена Кроссемира. Бывшего куратора и нынешнего препода. Он сидел, расстелив на траве тёмно-синюю куртку, и читал какую-то книгу, которую отложил при моём появлении.

– Чем обязан? – хмуро спросил он. – Отдохнуть не дадут… А, это ты?

– Здрасьте, – сказала я, садясь на ствол ивы, склонившейся к воде. – Как поживаете, уважаемый господин Кроссемир? Студентки не достали вас ещё своими признаниями в вечной любви?

– А должны? – он поправил на носу очки, и во мне что-то всколыхнулось от этого небрежного движения.

Такое странное – тёплое, идущее от самого низа живота, а потом растекающееся по груди, будто сладкий сироп от только что сваренного варенья. Уй! Ещё не хватало подхватить эту любовно-помешательскую заразу!

– Готовитесь к завтрашнему занятию? – спросила я у Айрена, стараясь дышать ровно.

– Готовлюсь. Меня неверно информировали о моих студентках, – Кроссемир отчего-то смутился. – А ты здесь зачем? Я думал, одного следователя на школу будет достаточно.

– Я тоже так думала, – сказала я оскорблённо. – И между прочим, меня не предупреждали о напарнике.

– Как и меня. И о том, что ты снова под прикрытием – тоже. Мне даже куратора назначили, так-то, – слегка нахмурился Айрен. – Так в чём же дело?

– Полагаю, в любовном переполохе, – сказала я иронично. – Разве вы не за этим сюда прибыли?

– Устраивать любовные переполохи? Нет, это вроде как не моя прерогатива, – равнодушно пожал плечами Кроссемир.

Я была озадачена. Похоже, он о задании и не слышал.

– А кто у вас куратор?

– Чего это ты выкаешь? – спросил Айрен. – Мы разве не на ты?

Мне стало ещё теплее. Захотелось сесть к нему поближе, а может даже и лечь. Нет ли от этакого соблазна какой-нибудь защиты?

– Это чтобы случайно не проколоться на занятиях, – сказала я. – Господин Кроссемир, вы тоже чувствуете… их?

– Кого?

– Ну, любовные чары.

Он поправил очки. Мелкие искорки пробежали по оправе, перебежали на руку мужчины и пропали под рукавом.

– Вроде бы никаких чар тут нет, – сказал Айрен. – А что? Кто-то пытается сбить следствие с толку, прикрывая заговорщиков таким странным образом?

– Каких таких заговорщиков? – удивилась я.

Тут уж настала очередь Кроссемира недоумевать.

– Юника, – сказал он. – Давай начистоту. Ты здесь по какому делу?

– По делу о любовном помешательстве, – сказала я. – Срыв занятий, любовная истома у всех девушек и женщин за небольшим исключением. Меня внедрили просто потому, что я не подозрительная. Я потому и удивилась, когда ты появился.

– Ааа, – чему-то обрадовался Айрен. – Я-то, дурак, теряюсь в догадках, а нас просто прислали разные ведомства с разными заданиями! Ну и совпадение, а, Юника?

– Кому совпадение, а кому – неприятная ситуация, – сказала я хмуро. – Чары-то всё равно существуют. И действуют на меня прямо сейчас.

– Хм, – сказал Айрен. – А почему ты не используешь антидот? Любовное помешательство обычно вызывается зельями. Выпей что-нибудь, и забудь о последствиях, как говорится.

– Умный ты такой, – от обиды я всё-таки перешла на ты.

– И запасливый, – в меня небрежно ткнули стеклянным флаконом с плотно притёртой крышкой. – Пей, это безопасное. Действует моментально.

Возвращая пустой пузырёк, невзначай коснулась руки Кроссемира и едва не взвыла. Не действует! Ни гмыря оно не действует! От мимолётного соприкосновения захотелось чего-то неопределённого – то ли переплести с Айреном пальцы так, чтобы заныла каждая перепоночка, то ли чего ещё более вольного.

– Ты чего? Юника? – встревожился Айрен.

Я только всхлипнула.

– Издеваешься, да? За прошлые промахи мстишь? – спросила, чувствуя, что вот-вот зареву. – Между прочим, ты косячил куда хуже меня.

– Да у тебя жар, – сказал Кроссемир спокойно. – Глаза вон блестят нехорошо, щёки красные. Дай-ка потрогаю лоб?

– Иди ты, – я отскочила подальше. – Лучше признайся, какое у тебя задание, вместо того, чтобы всякие зелья подсовывать.

– Это универсальное антизелье, я сам его всё время употребляю, – с удивлением сказал Айрен. – Хватить бредить. Промахи, задания, месть… Ты чего? Может, я вообще просто препод на замену?

– Может, – сказала я. – Но тогда ты был бы препод в полицейской академии, а не в бытовой. А ты же даже не особо прячешься… Как ты там начал сегодня пару? С судебной медицины?

– Мне незачем притворяться. По легенде я – преподаватель на замену, – усмехнулся Айрен. – Мало ли где и что я могу преподавать? Ну, а замена понадобилась потому, что на той неделе пропала преподавательница косметологии, Людевинн Обри. При таинственных обстоятельствах, указывающих на то, что её уже, скорее всего, нет в живых.

– Ого, – сказала я. – А почему весь Чарлеман тут же не оцепили и тут нет целой толпы полицейских?

– Потому что, видишь ли, это не убийство. Ректор полагает, что единственное преступление было совершено самой Людевинн.

Это было так интересно, что я даже забыла о собственных проблемах с любовным помешательством. А может, зелье всё же начало действовать. Ну и ещё то, что мне всё-таки не придётся работать в паре с Кроссемиром. И мне тут же захотелось узнать о тайнах госпожи Обри и о том, что же такое она натворила в стенах высшей школы Чарлеман.

– Расскажешь? – спросила я.

– Не сегодня. Нас обнаружили, – сказал Айрен спокойно. – Сюда бегут красотули, чуть ли не всем курсом.

– Ого, – обернувшись, я оценила масштаб бедствия как весьма крупный. – Да их там человек семьдесят…

– Может, портал создать? – деловито спросил Кроссемир и тут же себе сам ответил. – А, нет, мы на территории Чарлемана. Тут нельзя, запрещено. Удираем?

– Уже не успеем. Не хочешь проверить на них своё универсальное антизелье?

– У меня только пара маленьких пузырьков, каждый на один раз.

– Тогда… Давай на дерево? – предложила, готовая сорваться с места.

– Давай! Только не на иву, а то ещё макнёмся. Вон там растёт сосна, – Кроссемир подхватил меня за руку, и мы со всех ног дёрнули к сосне.

Нас заметили, и беспорядочное стадо с локонами, юбочками, оборочками и кружевами поскакало на нас, визжа и взбрыкивая. До сосны мы с Кроссемиром доскакали так быстро, что, наверное, побили все мировые рекорды.