Глава 8. Пробежка

Кажется, во всей Ральмирии, а то и за её пределами не было больше такой ленивой высшей школы, как Чарлеман. Надев свободную и лёгкую одежду, я вышла на пробежку, и обнаружила, что по дорожкам парка не бегает больше ни души. Вокруг полицейской академии вечно кто-то нарезает круг за кругом, а тут никого.

Впрочем, нет. Спустя минут десять я услышала за спиной характерное шорканье каучуковых подошв о дорожку и оглянулась. Преподаватель по косметологии Айрен Кроссемир. Кто бы сомневался?

– Надо же, какая встреча, – сказал он.

– Рада приветствовать, капитан, – ответила я.

– Здесь не принято так здороваться, ты себя выдаёшь, – сказал Айрен.

– Я всего лишь соблюдаю субординацию, – сказала я, помня вчерашние наставления подполковника Грейн.

– Ты на задании, какая субординация? – Айрен оказался совсем рядом, так что мог говорить почти шёпотом. – Ну то есть как преподаватель с ученицей мы общаться можем. Да, вполне можем.

Приблизился – и меня как теплом из печки обдало. Между прочим, я с утра приняла пилюлю и нацепила на себя аж два кулона против обольщения. И всё равно организм устроил мне раскачку при виде Кроссемира. Правда, сегодня я меньше восхищалась его внешностью и куда больше – его наглостью. Бежит такой рядом, как будто всё нормально.

– Кстати об этом, – сказала я, старательно дыша как можно ровнее и спокойнее. – Вы ведь, господин Кроссемир, не соврали мне по поводу вашего задания?

– Я? – удивился Айрен. – Даже не думал.

– Вчера кто-то мне распинался про розыск пропавшей преподавательницы. А на самом деле, господин Кроссемир, вас попросту позвали надзирать за нравственностью преподавателей, да?

– С этого места поподробней, – слегка напрягся Кроссемир. – Что там о нравственности?

– А что, вы собирались вести себя безнравственно?

– Была такая мысль, – сказал Айрен. – Хотя избыток объектов смущает.

– Вот как! А я-то вчера думала, что это вы от объектов по соснам прыгаете? – хмыкнула я.

– На самом деле, – серьёзно сказал он, – такая женская любвеобильность скорее пугает, чем притягивает. Слыхал я всякие истории, как дамочки под воздействием афродизиаков заухаживали мужчин до смерти.

– Кошмар какой, – ненатурально ужаснулась я.

– Вот-вот. А тут чуть ли не полк женщин на меня кидался, – пожаловался Айрен. – Одна ты была воплощением стабильности и адекватности. И то, по-видимому, и-за зелья-антидота. Кстати, студентка Эрендейн! Что вы сегодня делаете после занятий?

– Ещё занятия-то не начались, – вздохнула я. – Какие могут быть планы?

– Вот и хорошо. А то посовещаться бы, – сказал Айрен. – Назначу тебе встречу после ужина на нашем месте в парке.

– На нашем месте – это на сосне, что ли? – я вообще умею шутить, но с Кроссемиром шутки не удаются, он меня одним своим видом смущает.

– На мостках у пруда, – засмеялся Кроссемир, сворачивая по плавному изгибу дорожки к скамейкам под раскидистыми деревьями. – За день мы кое-что да выясним, вот и поделимся наблюдениями. Идёт?

– Хорошо. Но при условии, что ты выполнишь одну просьбу по моему делу, – сказала я. – Мне нужно кое-что разведать на запретной для меня территории – факультете артефакторов.

– О, эта любимая всеми теория, будто артефакторика не терпит женских ручек, – засмеялся Айрен. – Между тем, среди преподавателей всегда откуда-то берутся дамы. Как ты думаешь, они учились там под видом парней?

– Меня вообще не радует, что где-то ещё остались такие пережитки, как «мужская» и «женская» магия, – пробурчала недовольно, – потому что это неправильно. Согласна, есть направления, куда преимущественно идут мужчины или женщины. Но это не значит, что среди противоположного пола нет талантов…

– Согласен, тем более в нашей-то полицейской академии такого не водится, – поддакнул Айрен, и в его голосе явно слышался сарказм.

Конечно, водится, и вообще повсеместно то женщины, то мужчины отчаянно перетягивают одеяло на себя… забыв, что есть немало случаев, когда под этим одеялом могут поместиться оба.

– Отдохнём? – спросил Кроссемир, указывая на покрытую утренней росой лавочку.

Я провела над нею рукой, высушивая влагу. Мужчины об этом вряд ли заботятся, не так ли? Но Айрен и тут умудрился удивить и даже покорить: он тоже создал поток магии, и теперь дерево скамьи было не только сухим, но и тёплым.

– Садитесь, студентка Эрендейн. И пока никакой наблюдатель за нами не зрит в оба, предлагаю сократить дистанцию.

– С чего это, преподаватель Кроссемир? – спросила я, садясь на самый краешек подальше от мужчины.

– Юника, – сказал он. – Хватит от меня шарахаться. Я клянусь собственной удачей, что не пытаюсь тебя приворожить. Предпочитаю завоёвывать сердца в честном бою.

– Да? И много вы завоевали?

– Одну победу, самую желанную и драгоценную, я ещё не одержал, – напыщенно высказался Айрен.

– И кто та несчастная? – спросила я. – Если вы такой же внимательный ухажёр, как и куратор…

– Ах вот в чём дело, – сказал он. – А я-то дурак, сразу и не понял. Ты всё ещё дуешься из-за прошлого дела?

Я убрала прядь волос со щеки. Там красовался так ничем и не замаскированный тонкий длинный шрам.

– Я легко отделалась. Но не твоими стараниями, – сказала угрюмо. – Я могла потерять ухо. Или глаз. Или жизнь. Мне повезло, но ты тут ни при чём. Тебя не было, когда ты просто обязан был… спасти. Но ты не спас.

Айрен снял очки и сунул в нагрудный карман лёгкой куртки. Выдохнул, глядя перед собой. Сел поближе – мне некуда было двигаться, разве что свалиться или вскочить на ноги, но я не стала делать ни того, ни другого. Просто приготовилась двинуть преподавателя, если будет распускать руки. Или если сделает что угодно, что мне не понравится! Пусть не думает, что от этой дурацкой истомы во всём теле, которая одолевает меня, я ослабела или мозги у меня затуманены. И уж во всяком случае, эмоционально я точно трезвая.

– Юника, – сказал он, приготовившись к разговору. – Я тебя не бросал. Тебя не оказалось на условленном месте…

– Потому что я не могла покинуть свой пост. Ты сам приказал его не покидать! А потом сказал – в случае чего, ты знаешь… А как я могла уйти, даже если «в случае чего» внезапно произошло?

– Тебе просто надо было решить – что важнее, и ты решила остаться. Понимаешь? Прояви ты инициативу и непослушание – не пришлось бы рисковать. Это даже не был приказ, просто пожелание…

– Теперь ты всю вину перекладываешь на меня? – прошипела я так, что с крон деревьев, тревожно крича, куда-то вспорхнули дрозды-рябинники.

– Нет, Юника. Ничего не перекладываю. Я не успел и виноват в том, что Мурдозо тебя ранил. И вообще я оказался не слишком компетентным куратором… Но хочу обратить твоё внимание, что в случившемся всё-таки есть и твоя вина.

– Ничего подобного! – вскричала я, уязвлённая его рассудительным и спокойным тоном.

И врезала бы ему, ну вот точно врезала бы, если бы поблизости не оказался ректор. Он бежал рысцой, как будто тоже на пробежке, вот только одет как-то не слишком подходяще. На ректоре были ужасно мятые брюки в полосочку, расстёгнутая рубашка с развевающимися на лёгком ветерке полами и носки. И больше ничего, если, конечно, не считать трёх ярких украшений: следа от пощёчины на щеке, пятна помады на шее и трёх длинных алых царапин вдоль груди.

И кстати, сложен наш эффектный блондин оказался весьма неплохо, только небольшой плотный животик слегка портил впечатление. Но тут уж кому что по вкусу, кто-то же явно оценил всю эту стать.

Ректор бежал так, словно не замечал нас и предпочёл бы остаться невидимым, но Айрен Кроссемир не оставил ему такого шанса.

– Господин Фройсон, – окликнул он. – Доброе утро! А вы бежите в свой кабинет или?..

– Или, – пропыхтел ректор, замедляя бег. – А, господин Кроссемир, вы-то мне и нужны, у меня к вам очень важный вопрос.

Меня тут словно и не было! Ну и ладно, а то ещё тоже найдутся у Фройсона какие-нибудь вопросы. Кстати, а где прохлаждается обещанная госпожой Грейн полиция нравов или как там ещё называется эта инспекция по постельным и прочим личным делам?

– Кстати, госпожа Эрендейн, – выпуклые серо-голубые глаза Фройсона запоздало нашарили меня и оглядели с головы до ног, а потом поднялись обратно… Но уже не до лица, а до скромного выреза рубашки, напоминающей форменную покроем и погончиками на плечах.

– Что, господин ректор? – спросила я.

– Вы тоже зайдите сегодня, вот что. Мне нужен отчёт о ваших…

Тут он посмотрел на Айрена. Прикинул, видимо, степень нашего знакомства. Сделал для себя вывод и продолжил:

– О ваших успехах. Нечасто у нас тут студенты по обмену бывают!

– Это очень кстати, что вы вспомнили про обмен, – я поняла, что у меня появился шанс проникнуть к артефакторам на вполне законных основаниях. – Вот господин Кроссемир сейчас помог мне с выбором темы для курсовой: магическая косметология, эм… применяемая против угревой сыпи у юношей и мужчин.

– Да? И что же? – Фройсон явно не понял, к чему я клоню.

Зато сообразил Айрен.

– Как что? Нам нужны подопытные, – широко улыбнулся он. – В связи с чем просим разрешения для Юники – побывать на факультете артефакторов. Чтобы найти там несколько экземпляров попрыщавее.

– Да, – я обаятельно улыбнулась, хотя это стоило мне определённых усилий: не ожидала, что Айрен настолько хорошо меня поймёт.

Вот прямо-таки как настоящий напарник!

– А вы не можете отсматривать эти экземпляры, скажем, во время перемен или в столовой? Или на общих соревнованиях? – с надеждой спросил ректор. – Дело в том, что просто так мы девушек на факультет не допускаем, это чревато… возникновением нежелательных ситуаций. У многих потом встаёт! Я хотел сказать – встаёт вопрос об отчислении. Родители недовольны, студенты недовольны…

– Да ведь я ради науки! – сложив руки в умоляющем жесте на груди, сказала я.

Ректор посмотрел не на руки. Глаза его маслянисто блеснули. Кажется, инспекцию по нравам сюда заслали не случайно. И царапины с пощёчиной… Мне стало любопытно: получится ли попутно разъяснить ещё и этот вопрос: откуда Фройсон бежит с этакими украшениями?

– Я подумаю, – сказал ректор, слегка облизав губы. – Жду после завтрака в своём кабинете. А вас, господин Кроссемир, прошу следовать за мной. Важный вопрос. Очень важный.

И оба мужчины удалились этакой задорной рысцой – я провожала их глазами сколько получилось, и сделала вывод, что у Айрена тыл куда интереснее.

В общем, пробежка удалась.