Глава 15

Когда мы с кустиком вернулись, Радагат лежал на полу по-прежнему без сознания. Да еще, по-видимому, и головой приложился, потому что у тумбочки рядом с кроватью был стесан угол, а на лбу проректора зрела шишка.

Не спуская кустик с рук, я бросилась к двери, чтобы бежать за помощью, но мужчина едва слышно застонал.

– Мсье Виррас, – я посадила кустик на кровать и вернулась к Радагату. – Кого мне позвать на помощь? Куда бежать?

Проректор с усилием повернулся на бок и приподнялся на локте.

– Никуда не бежать. Помоги встать.

Я заметалась, не зная, чем же помочь, и в итоге Радагат встал сам, опираясь на кровать. В таком положении уже я могла поддерживать его под плечо, и мы проследовали в ванную комнату.

– У вас кровь, – напомнила я, помогая проректору снять камзол. Радагат взглянул на меня, как на слабоумную, но ничего не сказал. А я, когда увидела, что белую рубашку можно было от крови выжимать, чуть не потеряла сознание: побелела и зашаталась.

– Эй-эй, – теперь уже Радагат меня поддерживал. – Лилиана, со мной все нормально, подожди в спальне.

– Ага, нормально, – всхлипнула я, но постаралась взять себя в руки и загрохотала дверцами шкафчиков в поисках бинтов. Ничего найти не удавалось – шкафы были совершенно пусты, а все средства гигиены, имеющиеся у Радагата, по-видимому, так и стояли на полке над ванной. – Где у вас бинты? Или целителя давайте позовем, пожалуйста.

– Позовем обязательно, – заверил меня проректор. – Но не сейчас. Выйди, мне нужно кое-что сделать.

Испорченную рубашку он даже расстегивать не стал – разорвал и бросил на пол. И хоть Радагат отворачивался, я заметила, что в груди у него зияет темная рана.

– Это что такое…? – у меня даже голос сел от ужаса. Мужчина раздраженно зарычал, оперся двумя руками об умывальник и, глядя на меня в зеркало, сказал:

– Лилиана! Я. Сказал. Выйди.

В отражении я хорошо рассмотрела почерневшие глаза проректора и предпочла ванную все же покинуть. В конце концов, мужчина взрослый, сам разберется. Правда, проблематично будет доказать, что я не при чем, если вдруг Радагат решит прямо в ванной комнате умереть.

Когда я вышла, обнаружила, что портал исчез, а кустик все так же сидит на кровати, даже не двинувшись с места: раскинул веточки, заменяющие руки в разные стороны, и вертит головой из стороны в сторону.

– Хоть кто-то из нас все правильно делает, – посетовала я. Нелегал отчаянно принялся жестикулировать веточками. – Ты что-то хочешь, – не сразу, но я поняла, и начала приглядываться. Куст показывал на свои корни и затем гладил поверхность кровати. – Тебе куда-то нужно вставить корни?

Куст отчаянно закивал, и мне пришлось осмотреть спальню проректора в поисках горшка с цветками. К сожалению, Радагат заядлым флористом не был, и нелегального гостя посадить было некуда.

– Прости, – я погладила кустик по голове. – Сейчас мсье Виррас или выйдет из ванной, или мы услышим грохот и побежим туда сами, но все обязательно решится, и тогда найдем тебе подходящий горшок. Придется подождать – не могу уйти.

Кустик принялся подпрыгивать, и я даже не сразу поняла: от радости или от возмущения. Опытным путем удалось выяснить, что все же от возмущения.

– Не хочешь сидеть в горшке? – удивилась я. – Тогда что, в тазике?

– Лилиана! – позвал меня Радагат. – Принеси, пожалуйста, рубашку. Она в шкафу.

– Какая ему рубашка! – я возмущалась шепотом, но к шкафу все-таки бросилась. Только взявшись за дверцы, заметила, как дрожат руки, и поняла, что все-таки сильно волнуюсь. – Он же при смерти почти!

Рассматривать гардероб проректора не хотелось – он всяко будет больше, чем мой собственный, а потому я схватила с вешалки первую попавшуюся рубашку и бросилась с ней в ванную.

– Тук-тук, – я протянула руку с рубашкой за дверь, пытаясь соблюсти все приличия. – Возьмите, пожалуйста.

– Спасибо, – фыркнул Радагат. Ждали мы его с кустиком недолго – проректор вышел из ванной, подворачивая рукава на рубашке. Выглядел он ужасно: кровь смыл, но лицо оставалось бледным, да еще и шишка посредине лба. Я прямо глаз не могла отвести от шишки, рассматривала и думала, как же сказать, что виновата в ее появлении. Но говорить ничего не пришлось – проректор увидел сидящий на кровати куст.

– Как это?! – зашипел Радагат, и в комнате мигом стало холодно, а кустик покрылся льдом. – Как он сюда попал?

– Я принесла! – я бросилась наперерез проректору и стала перед ним, уперев руки в боки. – Он меня спас!

Глаза Радагата почернели, и я поежилась, когда безжизненный взгляд уперся в меня.

– От чего спас? Ты пострадала?! Где болит?

Проректор подскочил ко мне и принялся ощупывать мои плечи. Пока обыск не перешел на грудь, я принялась отбиваться.

– Да все хорошо! Ну прекратите же, со мной все в порядке. Разморозьте кустик, я вам все расскажу! Он не убежит – по кровати передвигаться не умеет.

– Нет! – в комнате стало еще холоднее, и, даже не обернувшись, я поняла, что Радагат совсем заморозит моего нелегала. Но так нельзя, получается, я принесла кустик сюда только для того, чтобы убить?

– Прекратите, – взмолилась я, но уже понимала, что увещевания не помогут. Кто там знает, за что проректор так на моего знакомого взъелся, но следовало что-то предпринимать. Отец как-то говорил, что у меня мозг отключается в стрессовые моменты, но сейчас он заработал с удвоенной силой: я бросилась вперед и что есть силы обняла мужчину обеими руками. Радагат выше меня, на плечи я и не думала покушаться, так что вцепилась в талию, крепко зажмурившись и упираясь лбом как раз в то место, где у проректора было ранение. Замысел был прост: открытая недавняя рана должна причинять боль, а если на нее надавить, так и шантажировать человека можно.

Повисло молчание, через пару секунд в комнате стало теплее, и я позволила себе приоткрыть один глаз и искоса взглянуть на проректора снизу вверх.

– Что вы делаете, Тиррос? – чернота из глаз мужчины уже ушла, и Радагат смотрел на меня, не скрывая удивления.

– Угрожаю.

– Угрожаете? Странно, никогда такого не встречал. А механизм угроз не подскажете? Заобнимаете меня до смерти? Это вам на каком предмете такой способ убийства озвучили?

– Ни на каком, – я опять уперлась лбом в грудь проректору, смотреть на него было мучительно стыдно: что-то он не корчился от боли, и это смущало. – Я сама выдумала. Вы не убьете кустик?

Радагат тяжело вздохнул.

– Мда, и это боевик. Если бы я хотел его убить, поверьте, вы бы не успели даже подбежать ко мне, не то что обнять. Я хочу отправить его домой – в нашем мире ему не место.

– В нашем мире? – я опять посмотрела на проректора. – То есть… портал в вашей спальне вел в другой мир?

Порталы тяжело создать вообще, порталы на далекие расстояния требуют оглушительной мощи и сил нескольких магов, а уж порталы в другие миры… я даже не знаю, сколько магов для этого может потребоваться, и где их проректор прячет?

Радагат поморщился, я вспомнила, что по-прежнему обнимаю его, и, покраснев, расцепила руки.

– Лилиана, как вы вообще здесь оказались?

– Вы сами позвали меня на индивидуальное наказание.

– Так не в спальню же к себе звал! Вы должны были ждать меня в кабинете.

– Так я и ждала! – возмутилась я. – А вы не пришли.

– И вы отправились на мои поиски?

– Да, отправилась! – разозлилась я. – И, между прочим, нашла вас в другом мире, без сознания и в крови! Тащила к порталу почти на своей спине, а вы… Спасибо хоть бы сказали!

Радагат осекся и серьезно посмотрел на меня.

– Лилиана, спасибо вам, правда. Просто вы не представляете, какой опасности вы себя подвергли, отправляясь за мной.

– Пожалуйста вам, правда, мсье Виррас. Но было бы гораздо приятнее, если бы вы меньше возмущались!

Проректор внезапно улыбнулся и взлохматил на голове волосы. Я чуть не задохнулась – настолько Радагат был похож на мальчишку в этот момент, а не на злобного проректора без единой эмоции на лице.

– Лилиана, вы моя студентка, и я вас воспитывать должен и на путь истинный наставлять. А тут выходит, что вы меня спасли, еще и вежливости учите. Неприятно осознавать, что я не прав, потому и возмущаюсь.

– Да уж, – смутилась я и, не зная, что сказать, не придумала ничего лучшего, чем попросить: – Найдите, пожалуйста, кустику тазик с землей, а то я боюсь, что он засохнет, или заболеет.

– Что простите? – у проректора будто голос сел.

– Ну или горшок, – я тяжело вздохнула. – Но горшок он не хочет, так что я думаю, тазик будет лучше.

Радагат и кустик молча переглянулись.

– Тиррос, подскажите, как думаете, кого вы притащили из другого мира? – проректор старался говорить мягко, но все равно в голосе слышались грозные нотки.

Я пожала плечами:

– Куст, которому надоело жить среди валунов, и он решил попутешествовать?

Радагат и кустик опять переглянулись. Я даже разозлилась: только что чуть ли не убить нелегала хотел, а уже в гляделки играет, да еще и похоже, что кустик хохочет. Во всяком случае, именно на это были похожи вздрагивания деревянной головы.

– Что не так?

Радагат сел на кровать рядом с кустиком.

– Лилиана, давай я тебе… вам кое-что объясню. Так получилось, что нам пришлось побывать в мире дендронов. Мир это враждебный и… э-э-э… формы жизни отличаются от привычных. Вы, может быть, удивитесь, но в этом мире камни, скалы и растения живые.

– Удивилась я, когда ко мне куст шел, – я вздохнула. – И когда скалы по кругу бегали. А сейчас не удивляюсь, вы просто успокаиваете меня тем, что я с ума не сошла.

– Мир дендронов – просто рай для мага земли, – продолжал проректор. – Вся сущность этого мира дает возможность прочувствовать свою силу, понять ее мощь и глубину. По-хорошему, надо отправлять студентов-старшекурсников в этот мир, чтобы расширить их возможности. Сам мир ничего не теряет, но для магов это бы значило очень много.

– И что вы там делали? – с подозрением спросила я. Радагат тяжело взглянул на меня, словно бы сомневаясь, но все же ответил.

– Как раз договаривался насчет практики студентов.

Кустик подскочил на месте и заколыхался. Я взглянула на него, но понять, что происходит, не смогла.

– А с кем договаривались? С ним? – я кивнула в сторону нового знакомого, который на месте усидеть не мог.

– Нет, он не может принимать такие решения. Э-э-э, Лилиана, как бы так сказать… В общем, ты похитила принца мира дендронов. Не наследного, но все же. Портал был настроен выпустить меня поближе к правящей семье, кто ж думал, что следом явишься ты и похитишь их ребенка.

Ноги у меня подкосились, и я просто села, хорошо, что кровать была рядом, и не пришлось ронять себя драгоценную на пол. Я просто не могла осознать, что являюсь еще и похитителем детей, и старательно пыталась найти оправдания или доказательства того, что Радагат лжет.

– Но правящая семья: король, королева, принц, не знаю, кто еще там у них есть, – должны жить во дворце, правильно? А там были только скалы, камни какие-то, на дворец совсем не похоже!

Я взглянула на кустик, но он уже перестал скакать и замер, понуро опустив голову.

– Или… в этом мире вообще нет строений?

– О каких строениях ты говоришь, Лилиана? – Радагат едва приподнял бровь, но я почувствовала себя дурой. – Ты была в мире, в котором жители – деревья и камни. Из чего им строения делать? Из людей?

– Кстати, а почему вы так плохо выглядели, когда я вас нашла? – решила я перевести тему разговора. – И вы же ранены… Переговоры зашли в тупик?

– Можно и так сказать, – проректор задумчиво посмотрел на куст. – Что мы будем делать с Кисьяком?

– Кисьяк? Кто это?

Кустик помахал мне веточкой.

– А, то есть рассказывать, что произошло у дендронов, вы не собираетесь? – догадалась я. Радагат улыбнулся одними губами, а глаза остались все такими же холодными. – Хорошо, все понятно. Тогда и я вам не разрешаю возвращать Кисьяка в мир дендронов!

Мне показалось, или кустик обрадовался? Во всяком случае, теперь его движения были похожи на какой-то первобытный танец: он подпрыгивал и пытался влиять своим концом спины.

– Я восхищен вашей наглостью, – голос проректора в противовес его словам был совсем не восхищенным, а напротив, раздраженным. – Вы считаете, мне нужно ваше разрешение, чтобы открыть портал и зашвырнуть в него принца?

– А что вам для этого нужно? – Радагат нахмурился, а я внезапно вспомнила еще один важный вопрос, который следовало бы с проректором обсудить. – Что-то я не вижу здесь трех магов, как вы открыли портал мсье Виррас?

Проректор молчал, хмуро наблюдая за мной, а я прямо физически ощущала, как озарение отображается на моем лице.

– Вы владеете четырьмя стихиями сразу?!

– О чем вы говорите, Лилиана? Что за чушь?

– Э, нет! Я правила открытия порталов знаю, мне папа рассказал, так что вы меня не переубедите.

Радагат серьезно вгляделся в мое лицо, словно прикидывая свой ответ, и вроде бы решился.

– Допустим. И что дальше?

Я с воодушевлением рассматривала проректора, и действительно не знала, что дальше.

– И никто об этом не знает, кроме меня?

– Почему? Некоторые мои родственники в курсе.

– Хорошо, некоторые ваши родственники и я?

– Не хотелось бы признавать, но это так.

– Подождите, подождите, – я села поудобнее и взяла кустик на руки – все-таки обоих сразу проректор вряд ли запустит в другой мир. Должен же он нести ответственность за студентку своего отделения… Должен же, правда? – Я писала реферат на эту тему, я знаю: у людей, обладающих всеми стихиями сразу, сила прямо пропорциональна силе одной стихии. А раз вы проректор воздушного отделения, то вряд ли имеете уровень силы единицу. И если у вас десятка воздуха или еще того больше, то какими же способностями вы, мсье Виррас обладаете?

– Шантажировать будете, Лилиана? – криво усмехнулся Радагат. – Хотелось бы на это посмотреть. Надеюсь, не так же бестолково, как недавно угрожали?

Я густо покраснела и спрятала глаза.

– Честно, Кисьяк сам попросил, чтобы я его забрала.

– Прямо так и сказал? «Возьми меня с собой, ну пожалуйста, и не важно, что дендроны потеряют сына?».

Я решила не обращать внимания на издевательский тон проректора.

– Тебе там было плохо? – обратилась я к кустику. Принц дендронов закивал головой и сделал ротик буквой О. – Вот видите?! Как мы можем его туда отправить?

– И что ты предлагаешь, Лилиана? – не знаю, обратил ли сам проректор внимание на то, что перешел на «ты», но я отчего-то смутилась.

– Давайте его оставим? Он же хороший! – Радагат с сомнением взглянул на принца дендронов, и я заторопилась: – Правда, Кисьяк с камнями договорился, чтобы они меня не убивали.

– Убивали?!

Я, от волнения проглатывая слова, рассказала проректору о том, что произошло после того, как забросила его бездыханное тело в портал. Радагат с невозмутимым лицом выслушал меня и тяжело вздохнул.

– Где принц будет жить? Сразу говорю, что горшок ему не подойдет, – заметив, что я пытаюсь что-то сказать, повысил голос. – И тазик тоже! Это все-таки представитель другого мира, Лилиана, и если его родители сумеют к нам в какой-то момент пробиться и предъявят претензии, нужно будет делать вид, что мы принимали принца как дорогого гостя.

Я пригорюнилась: вариантов, кроме как поселить Кисьяка в нашей с Лиссой спальне, не было. Наверное, уже стала воспринимать нашу комнату как приют для обездоленных: сначала Таматин, теперь Кисьяк.

– К тому же, – продолжил Радагат, словно угадав мои мысли. – Как мы объясним другим студентам, откуда у тебя взялся такой… домашний питомец?

Принц опять принялся возмущенно подпрыгивать, по-видимому, сравнение с питомцем ему не понравилось.

– Потому предлагаю вам, Ваше Высочество, поселиться пока в студенческом парке. Только предупреждаю, что студенты вашего языка не понимают и могут всякие обидные слова на стволе писать. Бороться с ними будешь сам, согласен?

Кустик важно кивнул, и я, не сдержавшись, хихикнула, но тут же взяла себя в руки и сделала вид, что закашлялась.

– Значит, решили, – Радагат подошел к кровати и бережно взял Кисьяка на руки. – Принца я отнесу в парк, а ты, Лилиана, можешь идти в спальню. До первого урока осталось не так много времени, а я не хочу, чтобы ты уснула за партой.

– Подождите, – растерялась я. – А как же индивидуальное наказание? Ведь зачем-то же вы меня звали.

– Звал, – медленно проговорил проректор и даже голову наклонил, рассматривая меня. И все – никаких разъяснений.

– А зачем? – подождав с минуту, я решила уточнить. – Хотели с собой в мир дендронов взять?

Радагат болезненно поморщился, будто сама мысль о том, что меня можно куда-то взять, причиняла ему страдания. Я мигом покраснела, но взгляда с проректора не сводила, решив, что ответ дождусь.

– Я надеялся, что успею вернуться со своей дипломатической миссии до того момента, как ты придешь, – наконец неохотно сказал Радагат. – Но все пошло не так, как хотелось.

Из сказанного я поняла только, что к дендронам меня никто брать не собирался, но что тогда за индивидуальное занятие подразумевалось? Неужели Лисса была права, и я шла на свидание? На свидание с проректором? Не может быть. Впрочем, вряд ли. Скорее могу поверить, что Радагат собирался заставлять меня всю ночь щиты создавать, но из-за того, что я его бездыханное тело тащила, передумал.

– Радует, что демонстрировать мне свой окровавленный торс, вы не собирались, – преувеличенно бодро сказала я. – Не забудьте, что вы хотели зайти к целителю.

– Обязательно, – вежливо кивнул Радагат и взглядом указал мне на дверь. Не знаю, чего я ожидала, но было как-то грустно уходить, когда осталось так много вопросов.

***

Утро наступило намного быстрее, чем мне бы того хотелось, и потому я ненавидела весь мир. Настроение еще очень сильно омрачали кошмары, которые донимали меня весь короткий сон: в них я куда-то бежала, зная, что мне нужно найти выход, он, как водится, не находился, и я срывалась, падала, куда-то летела, и все это в обрамлении мрачных красок и мерзких пейзажей.

– Во сколько ты вчера вернулась? – спросила отвратительно бодрая Лисса. Я без слов запустила в нее подушкой и отправилась в ванную – все мышцы болели, будто проректора я вчера таскала не с помощью магии, а на своих плечах, а тело было в мелких синяках, и их происхождение было мне известно. После принятия ледяного душа настроение мое повысилось примерно на полградуса и говорить с подругой я уже могла, погасив в себе желание убивать.

– Не помню, – сказала я, выходя из ванной. Поняв, что Лисса уже забыла, о чем мы разговаривали, пояснила: – Не помню, во сколько вернулась. Эйфория, любовь, восторг, все дела.

– Да ладно! – Лисса села на кровать в обнимку со студенческой сумкой. Соседка встала гораздо раньше меня и была уже готова спешить на завтрак. – Так кто же он?

– Не скажу, – буркнула я. Нанесение макияжа было хорошим поводом не встречаться с подругой взглядом. – А то самой захочется.

– Ну и ладно, – подозрительно легко уступила Лисса. – Все равно ты скоро про него забудешь.

– Почему это? – я оторопела и нарисовала себе кривую стрелку.

– Сама все увидишь, не буду ничего говорить.

– Ты нас задерживаешь, – предупредила я, заново пытаясь накрасить глаз, и опять промахнулась. – Я, когда шок испытываю, ровно краситься не могу. Что происходит?

Лисса показала мне язык и сделала вид, что закрывает рот на замок. Не знаю почему, но я заволновалась.

Так как из-за меня мы задержались и прибыли почти к концу завтрака, народу в столовой было много, а свободных мест мало. Но Таматин прибыл раньше, и столик нам занял – с нашим гением ни один студент в здравом уме и твердой памяти садиться рядом не желал. Я едва успела поставить на поднос тарелку с кашей, как Лисса потянула меня за столик.

– Так ты же ничего не взяла, – я даже растерялась от ее напора.

– Я не голодна, – прошипела подруга, вертя головой по сторонам и явно кого-то высматривая. – Садись давай.

Мы с Таматином недоуменно переглянулись, и непризнанный гений пожал плечами. По-видимому, его в свои планы Лисса тоже не посвятила.

Я едва успела съесть первую ложку каши, досадуя на то, что спешащая подруга не дала взять джем, как вдруг поняла, что обстановка вокруг изменилась. В гудящей как улей столовой внезапно воцарилась такая тишина, что было слышно, как у парня за соседним столиком громко и возмущенно бурчит живот. Я удивленно посмотрела на Лиссу: на ее лице были нарисованы такие явные радость и предвкушение, что стало понятно: именно ради этого она так спешила усадить меня за стол. Так как подруга смотрела прямо мне за спину, я глубоко вздохнула для храбрости и обернулась. Не знаю, что я ожидала там увидеть (может проректора с приказом о моем отчислении), но сзади стоял Хантер Дангвар с громадным букетом цветов и такой ослепительной улыбкой, что, уверена, Амалия уже валяется под одним из столов в обмороке.

– Привет, – оторопело сказала я. – Ты что, все клумбы в Академии оборвал?

Хантер смутился, улыбка завяла, но тут же вернулась на свое место.

– У меня есть другие способы порадовать тебя.

Дангвар сунул в мои руки букет и мимолетно поцеловал в щеку. Возникла неловкая пауза – вся столовая наблюдала за тем, что происходит за нашим столом, Хантер как будто набирался для чего-то сил, а мне самой очень хотелось понаблюдать за всем со стороны. Если бы мы были знакомы с Дангваром раньше, честно, я бы решила, что он мне предложение собирается делать, не иначе.

– Ляля, я хочу извиниться перед тобой, – наконец сказал Хантер. Говорил негромко, но голос его разносился по всему помещению. Я кивнула и с искренним сожалением взглянула на тарелку с кашей – первое занятие начиналось уже через несколько минут, а мне еще речь предстоит выслушивать. – Хочу сказать, что я был дураком. Нет-нет, молчи. Я был дураком из-за того, что так глупо на тебя поспорил.

Я вспыхнула и зло посмотрела по сторонам: судя по тому, что удивленных возгласов не последовало, не знал об этом споре только глухой. Хотелось бы сказать «тупой», но меня, Лиссу и Таматина в курс дела ввели последними, так что обижать себя не хотелось.

– Я сто раз уже пожалел, давно вышел из этого спора, так что… можешь быть уверена, что говорю искренне, и ты мне очень нравишься.

– Оу, – растерялась я. Хантер подождал продолжения, не дождался и торжественно свою речь закончил:

–Дай мне второй шанс, пожалуйста.

– Напомни, а когда был первый? – влез Таматин, разрушив всю торжественность момента, и вся столовая словно отмерла и зашевелилась. Сразу послышались голоса, звяканье ложек об посуду и шаги. Я даже не поняла, как у всех так вышло, будто по команде.

– Кряхс! Не сейчас! – прорычал Хантер, и я попыталась разрядить обстановку – закрыла Таматину рот свободной рукой и сказала:

– Хантер, обязательно было все это говорить прямо в столовой? Перед толпой людей!

– Обязательно, если я не хотел получить букетом по лицу, – пробурчал парень, а Таматин согласно замычал прямо в мою ладонь. Прозвенел первый звонок, и от испуга я едва не подскочила.

– Хорошо, Хантер, я поняла.

– Хорошо – в смысле «я тебя простила, и мы идем на свидание», или хорошо значит, что я по-прежнему враг номер один?

– Ну, допустим, врагом ты никогда не был, – пожала я плечами. – В конце концов, мы в одной команде.

– Сейчас прозвенит второй звонок, – напомнил Хантер, и я вздохнула.

– Хорошо – это значит, что я тебя не простила, но на свидание согласна. Исключительно из-за того, – я повысила голос. – Чтобы посмотреть, чем ты собираешься меня удивить в условиях Академии.

– Под луной Ляля гулять не собирается. – пробурчал Таматин прямо в мою ладонь.

Второе занятие у нас было совместно с водниками и огневиками первого курса, и у меня появилась возможность поговорить с Лиссой, не дожидаясь обеда.

– Что-то я не поняла, подруга, – прошипела я, пока Корнелия Сирз диктовала нам виды накопления потенциала. – С чего это Хантер так резко решил подарить мне цветы?

– Откуда мне знать? – фальшиво удивилась Лисса. Настолько фальшиво, что я даже на секунду не засомневалась, что это ее рук дело.

– Лисса, я серьезно, – я повысила было голос и тут же осеклась, когда заметила на себе взгляд Корнелии. – Еще вчера у него не было желания поговорить о своих чувствах, а сегодня орет об этом на всю столовую! Это новый спор что ли?

– Просто он давал тебе время остыть, – разозлилась Лисса. – Ты же с таким лицом ходила, будто он тебя убить пытался, не меньше.

– А что сегодня произошло?

– Ты пошла на свидание с другим парнем – достаточный повод наконец-то начать действовать?

– А откуда он узнал, что я пошла на свидание? – удивилась я.

– Так я ему сказала.

Мы помолчали, пока Корнелия Сирз не отвела от нас свой взгляд и не продолжила рассказ.

– Где он ночью цветы умудрился раздобыть? Неужели доставка в Академию работает?

– Магам земли заплатил, – хихикнула Лисса. – Хантер все клумбы оборвал, а они потом полночи цветы растили, чтобы от проректоров не получить.

Значит, мне все-таки удалось угадать происхождение цветов, которые сейчас живописно лежали на моей парте. Я периодически любовалась ими и трогала пальчиком нежные лепестки.

– Студентки Тиррос и Камилос, к следующему занятию хочу увидеть доклад на тему «Методы накопления потенциала», – все-таки разозлилась Сирз. – И учтите, хотелось бы не просто прочитать то, что вы спишете с учебников, но и увидеть наглядно – все приемы продемонстрируете на себе.

– Готовься к позору, – пробормотала я Лиссе.

– Тиррос, я все слышу! Дополнительно изучите приемы разового увеличения потенциала и продемонстрируете нам!

***

Первую тренировку мы решили провести совершенно странным для нормальных людей образом: смотрели, как тренируется другая команда. Третьекурсники, объединившиеся под началом старосты огневиков и назвавшие свое объединение «Разум», меня пугали, и я была рада, что в отборочных они уже не участвуют.

Разум сразу разделились на две команды – первые наступали, а вторые защищались, изредка отстреливаясь мелкими заклинаниями. Как я поняла, таким образом они отрабатывали свои роли, используя интересные смешанные схемы щитов и проверяя, как они будут реагировать на все известные виды атак.

Тренировка проходила на запасном поле для соревнований, которое находилось за Академией и было похоже на высушенное болото. Мы сидели на трибунах: я, Таматин и Хантер на верхней ступени, Лисса с Эдитом в обнимку на ступень ниже. Олеф прохаживался по проходу, изредка вставляя фразы в общее обсуждение.

– Но противники же могут и врукопашную сойтись? – уточнила Лисса, которая хоть в команде и не состояла, но с интересом наблюдала за происходящим на поле. Ответил ей, как ни странно, не Эдит, а Олеф.

– Могут, но при такой слаженной атаке тяжело будет пробиться и дать кому-то в морду.

– А если сзади подобраться? – с тоской предположила я. Идея участвовать в соревнованиях уже не казалась мне такой уж хорошей, надо было сначала посмотреть, как это все выглядит. – Кругового щита я пока не увидела.

– В этом у них как раз и пробел, – отметил Хантер. Мне нравилось, как он наблюдал за тренировкой, хотя бы и не соперников: серьезно, вдумчиво, даже отмечал что-то на листке бумаги. Бумагу он, кстати, забрал у меня. Я принесла с собой, желая украсть какие-то секреты Разума, но, как оказалось, выучить правила, еще не значит понять суть игры, и потому просто сидела, смотрела на поле и ощущала свою никчемность. – Центральному защитнику лучше бы круговую защиту организовать, а боковым щиты усиливать. А то бездумно выставили перед собой, соседа не страхуют, а в игре никто в лоб бить не будет.

– А как будут? – заинтересовалась Лисса. Эдит обнял свою девушку и потерся об ее висок носом – краем глаза я заметила, что Хантер смотрит на меня, и сделала вид, что пришло озарение и срочно нужно его записать. Дангвар едва слышно вздохнул, словно сетуя на мою непонятливость, и пояснил:

– Не все команды толпой сразу идут в наступление. Чаще расходятся по территории и устраняют противников по одному.

– То есть нападающие одновременно и защитники? – это, как ни странно, Таматин.

– Тут возможны варианты. Защитники могут страховать периметр, а нападающий по одному вырезает противников. В случае, если нападают на одного из защитников, его силы хватает, пока не подойдет подкрепление. Но такая схема плоха тем, что, если получается устранить нападающего, больше почти ничего делать не приходится. Еще есть схема стремительная, про которую сказал Таматин, когда все члены команды являются одновременно и нападающими, и защитниками. Они расходятся по территории, вырезают противников и без проблем берут приз.

– Почему нельзя всем сразу пойти в наступление и пробиться к призу? – пробурчал Таматин, но его все услышали.

– Потому что можно нарваться на щит гораздо сильнее, чем твое нападение, – пояснил Олеф. А Хантер задумчиво прокрутил в пальцах карандаш и сказал:

– Я считаю, нам такой вариант не подходит.

– А какой подходит? – я обхватила себя руками, вечером на поле было уже зябко.

– У нас будет схема: два защитника и три нападающих. Две пары защитник-нападающий: удар и подстраховка одновременно, и один нападающий с элементами защитника. Первая пара – Ляля и Эдит. Вторая пара – Таматин и Олеф. На отборочных я, думаю, смогу одновременно наносить удар и держать щит. А дальше все равно придется тактику менять.

Я тяжело вздохнула, мое умение держать щит очень и очень вопросно, но как об этом скажешь друзьям? В конце концов, сама же эту кашу заварила, непонятно, на что надеясь. Я покосилась на Хантера: может быть, все-таки стоит попросить у него денег на снятие мантии и прекратить этот фарс с соревнованиями?

Хантер почувствовал мой взгляд и повернулся:

– Ты замерзла?

Я отрицательно покачала головой, но все равно на мои плечи тут же опустилась теплая куртка, которая шла в комплекте с руками Хантера – приобнял, укутывая, да так и забыл отпустить. Я с наслаждением вдохнула запах дорогих мужских духов и поймала себя на том, что желания отстраниться или сбросить с себя чужие руки не испытываю.

– Думаю, что смогу заодно страховать и тебя, – величаво проронил Таматин. – Не думаю, что твой наспех созданный щит будет сильнее моей продуманной со всех сторон защиты.

Дангвар, потенциал которого определялся многими аристократическими поколениями и которого с детства окружали учителя магии, с сомнением покосился на Таматина.

– Молчи, – прошептала я. Просто не хотелось выслушивать очередную отповедь непризнанного гения о том, что мы в него не верим, но получилось несколько интимно. Хантер повернулся, и я поймала его взгляд на моих губах.

– А что мне за это будет? – хриплым голосом спросил Дангвар, протянул свободную руку и большим пальцем провел сначала по моему подбородку, привлекая ближе к себе, а затем по губам. Я едва слышно хмыкнула – было немного щекотно, но приятно.

– У вас уже свидание началось? – влез Таматин с уточнениями, я вздрогнула, а Хантер чертыхнулся.

– Ляля, напомни, почему я его терплю?

– Ты хороший человек? – предположила я, жмурясь от удовольствия, потому что Хантер свою руку от моего лица не отнимал, а так и продолжал его осторожно исследовать. Скептическое выражение лица парня подсказало, что я ошибаюсь. – Тогда просто не хочешь участвовать в скандале?

– Это уже ближе.

***

Когда Хантер назначал время свидания, я встала перед серьезным выбором: либо встретиться с ним до комендантского чая, но быть в ненавистной мантии, либо после десяти часов вечера, но тогда просить платье у кого-то из знакомых девушек. Так как большая часть студенток на меня волком посматривали из-за Хантера, просьбы должны были стать достаточно унизительными.

Так как всю эту кашу заварила Лисса, идти за платьем пришлось именно ей. А я надеялась, что раз свидание назначено уже после того времени, когда студентам разрешено шариться по коридорам, никто и не узнает, что я разгуливаю в чужой одежде.

– Все готово! – потрясая какой-то тряпочкой, воскликнула Лисса. – И, кажется, должно подойти тебе по размеру.

– Кто расщедрился? – я уже красила губы, готовая переодеваться. Хантер должен был прийти с минуты на минуту.

– Панара Олькова со второго курса, – заметив, что я не понимаю, о ком идет речь, Лисса закатила глаза и пояснила: – Живет через три двери от нас, у нее еще длинные черные волосы и грудь, которая в мантию не помещается.

В такой интрепретации Панару я, разумеется, вспомнила. Ее бы любой вспомнил, у кого глаза на месте – не сказать, что грудь такая уж грандиозная, просто у Панары были деньги на швею, способную перешить академическую форму. Вот девушка и перешила таким образом, что все проходящие мимо мужчины сворачивали свои шеи.

– Ты считаешь, у нас похожая фигура? – искренне изумилась я. – Надеюсь, платье без декольте? Учти, мне в него положить абсолютно нечего.

– Не знаю, – расстроилась Лисса. – Надевай скорее, проверим.

Почему-то я была не удивлена тем, что в обычной жизни, когда нет необходимости носить мантию, Панара предпочитает короткие сексуальные платья. Я натянула на себя тоненькую тряпочку и со смешанными чувствами отметила, что хотя бы грудь прикрыта – платье было глухое, закрытое, с рукавами, но зато едва-едва ниже задницы.

– Скажи мне, Лисса, – тяжело вздохнула я. – Точно других вариантов не было? Может быть, кто-то соглашался одолжить более-менее приличное платье?

– А что тебе не нравится? – подруга с восторгом меня оглядела. – Выглядишь великолепно – Хантер челюсть свою с пола не поднимет. И не надо мне говорить про принца своего, как к нему на свидание собиралась, платье надевать даже не планировала, так что я отлично понимаю, кто тебе больше нравится.

– Тебе свахой надо подрабатывать, – посоветовала я, рассматривая себя в зеркало. Отражающаяся в нем девушка мне одновременно и нравилась, и смущала. – Непомерные деньги заколачивать будешь. Но я в этом никуда не пойду.

– Почему?!

Я перевела взгляд на обувь, выстроившуюся у стены: моими там были многострадальные туфли и кроссовки. Под такое платье не подходило ничто из имеющегося.

– Да даже не знаю. Может быть, потому что под это платье подходят туфли на огромном каблуке, а у меня только низкий и обломанный из-за того, что мне на нем кросс пришлось бегать?

В дверь постучали. Мы с Лиссой переглянулись, и она с ядовитой ухмылочкой бросилась к выходу и взялась за ручку двери.

– Нет, – прошипела я. – Дай переодеться.

– Уже бегу, – пропела Лисса и распахнула дверь, являя меня Хантеру.