Глава 16

– Ты великолепно выглядишь, – серьезно сказал мне Хантер. Так как он повторял это на протяжении последних пятнадцати минут, я почти поверила, но настроение отчаянно портилось каждый раз, когда взгляд цеплял мои белые кроссовки. Все же обуть измученные туфли я не решилась.

Как я и думала, вариантов устроить свидание в Академии было совсем немного, но Хантер все-таки постарался исхитриться и меня удивить. Не знаю, как, но ему удалось пробраться в закрытую аудиторию и устроить там ужин при свечах. И хоть свечи было всего две на столе, горящие в воздухе огоньки создавали необходимый полумрак, разгоняя густую темноту. Скатерти на столе не было, да и сам стол – обыкновенная парта, не приспособленная для создания романтического настроения, но зато яркий букет цветов и отблескивающая огоньками бутылка вина радовали взгляд и это самое настроение поднимали.

– Опять клумбы оборвал? – улыбнулась я, присаживаясь на стул и пряча ненавистные кроссовки под стол. Хантер покачал головой, недовольный тем, что я знаю, но все-таки признался.

– Опять. Сейчас маги земли новые выращивают.

– Может, стоит быть немного поскромнее? – я хихикнула, но мне было, безусловно, приятно. Цветы мне дарили и раньше, и гораздо большими объемами, но сейчас я знаю, что до выходных легально сюрприз достать невозможно, и, когда смотрю на букет, уголки губ сразу приподнимаются. – А вино где взял? Надеюсь, не маги воды его делают?

– Нет, – хохотнул Хантер. – Мне… подарили его для особого случая, а я не спешил, как знал, что пригодится.

– Еще бы ты не знал, – я невольно вспомнила Амалию, да и слухи о том, что Хантер первый повеса Академии, и даже взгляд на цветы положение не исправил. Дангвар почувствовал мое недовольство и поспешил вино открыть.

– Я как только тебя увидел, сразу подумал, что ты тот самый особый случай.

Я ни на грамм парню не поверила, но решила не спорить. В конце концов, прекрасный вечер: на мне неплохое платье, да и в целом я выгляжу отлично (забыли об обуви), напротив меня красивый парень, по которому сохнут многие девчонки совсем даже немаленькой Академии, да и вообще, жизнь-то вроде налаживается. Вино, правда, на вкус оказалось отвратительным, так что пила я его через силу, но это же такая мелочь.

С самого дня поступления в Академию я не ощущала себя настолько уверенной и привлекательной. Большую роль в этом сыграли ежедневные напряженные тренировки, от которых моя фигура только выигрывала. И хоть платье было не совсем моего формата, оно настолько разительно отличалось от мантии, что даже с этой стороны меня очень радовало. Глаза Хантера блестели то ли от вина, то ли от осознания того, что я наконец-то согласилась на свидание. Надеюсь, что второе.

Мы болтали, смеялись, пытаясь все-таки делать это тихо, но, когда Хантер передвинул стул, чтобы сесть ко мне поближе, я запаниковала. Не сказать, что я была не целованной, поклонников, как говорила раньше, всегда было много, но всерьез я никогда не воспринимала все эти отношения. Наверное, именно поэтому ни с одним парнем до близости дело и не дошло. Но мне всегда было легко закончить отношения – я давала отказ по минибуку или вовсе не выходила на связь и поклонник сам понимал, что не стоит настаивать. Если кто-то был чересчур настойчив, личный водитель всегда мог решить эту проблему или простым разговором, или банальным мордобоем, но к крайним мерам прибегать приходилось редко. А кто в Академии будет сообщать Хантеру о разрыве, если я не захочу продолжить наши отношения? Проблематично будет не выходить на связь, когда мы в коридорах будем постоянно сталкиваться, да и вообще, в одной команде теперь!

Пока я, занятая размышлениями на тему «быть или не быть», передвигала стул вокруг парты, а Хантер следовал со своим стулом за мной, воспринимая это как игру, где-то в глубине аудитории раздался грохот. Мы переглянулись: я с испуганным лицом, а Хантер с сосредоточенным, надеюсь, сосредоточился он на шуме, а не на моих губах.

– Что это? – прошептала я, когда грохот стих.

– Не знаю, – пожал плечами Дангвар. – Может, в шкафу каком-нибудь полка обрушилась.

– Так пошли посмотрим! – я вскочила со стула, а Хантер едва слышно простонал.

– Ляля, у нас же свидание.

– Я помню, – я действительно помнила, но это вообще не повод не разобраться, что же там случилось. – Вставай, иначе одна пойду.

– И тебя там съест монстр, – пробурчал Хантер, но со стула все-таки поднялся. Наверное, запереживал, что и правда съест.

Мы встали в проходе и прислушались – в идеальной тишине мне словно бы послышалось чье-то дыхание.

– Это ты дышишь? – я возмущенно ткнула Хантера в бок, а он испуганно на меня посмотрел:

– Ну, я действительно дышу.

– Прекрати!

– Дышать?!

– Разговаривать!

Хантер тяжело вздохнул и, по-видимому, задержал дыхание, потому что тишина стала почти осязаемой. Я замерла как гончая, почуявшая след. Хантер смотрел в потолок, а я отсчитывала время. Через 30 секунд из дальнего угла словно бы послышался судорожный вдох.

– Это там! – я уверенно указала на правый угол.

– Я слышал, – Хантер посерьезнел. – Ляля, отойди-ка к двери.

– Ага, сейчас, – разозлилась я. – Это я его обнаружила! Пошли вместе.

Хантер спорить не стал, а просто пустил огненный шарик в угол. У стены шар замер, освещая ряд парт и стоящий в углу шкаф с книгами. Никого и ничего подозрительного – даже шкаф был полностью открытым, и спрятаться там было нельзя.

Дангвар медленно направился в угол, держа в руках еще один огненный шар, только гораздо большего размера, а я двинулась за парнем, периодически выглядывая из-за его плеча. Было жутковато, но не страшно, наверное, сказывалось выпитое вино. Не знаю, куда смотрел Хантер, а я в темноте большей частью смотрела вниз, чтобы не наступить парню на ногу, и потому, когда мы проходили мимо последней парты центрального ряда, мне показалось, что под ней что-то белеет. Из-за того, что Дангвар немного ушел вперед, с этим белеющим «чем-то» я осталась почти один на один. Тут уже ощущение взволнованной жути стало переходить в страх.

– Хантер, – шепотом позвала я, и, когда парень не обернулся, сосредоточенный на возможной опасности, таящейся неподалеку, подергала его за рукав. – Хантер, твою мать!

– Что такое? – Дангвар посмотрел на меня через плечо, а я потыкала пальцем в парту, у которой стояла. – Внизу.

Каким-то образом, буквально одним движением, Хантер отбросил меня себе за спину, обеспечивая защиту, и только потом заглянул под парту. Горящий на руке шар тут же потух.

– Вылезай! – такой неприятный голос у Дангвара я никогда не слышала: скрипучий, высокомерный, прямо настоящий аристократ проснулся. Ассоциации – вещь странная. Как только я подумала об аристократах, в моей голове тут же появился Радагат Виррас, но он тут же исчез, когда из-под парты показалась Амалия собственной персоной.

– Какие люди, – пропела я. Амалия метнула в меня ненавидящий взгляд. – А что мы здесь делаем?

– Вы нарушаете все правила Академии! – звонким голосом заявила девушка. Мы старались говорить тихо, но у Амалии такой задачи не было. Еще бы, чего бы ей бояться – это же мы с цветами, бутылкой вина и запахом алкоголя. Амалии максимум что грозит – перевязка больных в лечебнице, или как там целителей наказывают? Не думаю, что строго. Я прикинула сроки своего дополнительного, а главное, плотного общения с тренером, и решила, что еще один месяц пережить будет тяжело.

– А ты ничего не нарушаешь, нет? – решила я спустить Амалию на землю. – Ходишь ночью по Академии, прячешься под партами.

– А я лунатик! – с вызовом заявила мне Амалия. – Забрела в пустой кабинет, уснула под столом, а тут вы. Вы мне еще и травму психологическую нанесли – будить лунатиков нельзя!

– Амалия, – едва слышно проронил Хантер, но Амалия услышала и тут же дернулась в сторону бывшего возлюбленного. – Зачем ты пришла?

– Я не знаю, – девушка быстро заморгала, пытаясь вызвать слезы. – Хантер, мне просто очень больно, что ты с этой жабой встречаешься.

– Следи за словами!

Я молчала, наблюдая за тем, как от каждого слова Хантера Амалия словно становится меньше ростом.

– Хорошо, буду следить, но суть от этого не меняется.

Хантер тяжело вздохнул.

– Хантер, мне плохо без тебя, – по щеке Амалии скользнула крупная слеза, а я почувствовала себя неуютно – при таком выяснении отношений точно кто-то был третий лишний. – Зачем тебе эта?

Хантер виновато взглянул на меня и в растерянности провел по голове рукой, поднимая ежик волос вверх.

– Мне кажется, сейчас не лучший момент для разговоров, Амалия. Давай завтра?

– Завтра, может, уже и не получится поговорить, – разочарованно вздохнула девушка.

– Почему это? – заинтересовалась я, задницей чувствуя подвох. Амалия ответила не мне, а Хантеру.

– Я вызвала преподавателей.

На щеках Хантера заиграли желваки, и я заволновалась, что парень сейчас ударит Амалию.

– Как давно?

– Да прямо только что, – раздался мужской голос, и, к сожалению, принадлежал он не Хантеру.

***

Виктор Заррис выглядел недовольным. Да еще бы, он-то уже пятый сон смотрел, а тут мы. Но явился декан факультета целителей во вполне приличном виде: не в мантии, конечно, но в брюках и рубашке навыпуск. Разбираться в том, что произошло, он не собирался, а отправил нас к проректорам отделений.

– Почему вы не можете самостоятельно мне наказание назначить? – бурчала я, двигаясь за Виктором по коридору. Амалия тихо хныкала, плетясь позади меня. – Давайте самое кровожадное выдумаем, я не против.

– Вы, Тиррос, к счастью, не в моей ответственности, – не оборачиваясь, сказал Заррис. – Так что пусть наказание для вас придумывают специально уполномоченные люди.

Целитель подумал и язвительно добавил:

– И привычные…

– Я… я в вашей зоне ответственности! – обрадовалась Амалия открывающимся перспективам. Как я поняла, Заррис в принципе добр и нежен по отношению к своим студентам, и хитрая поклонница Хантера думала, что он сам ей наказание выдумает, а ведут-то блондиночку к Куппелю. Хотя проректор водного отделения тоже не такой уж и злодей. Вспомнив про Радагата, я вконец расстроилась, не повезло, так уж не повезло.

– Э-э, нет, студентка Крис-Ларсон, деканы за ваше обучение как целителей отвечают, а вот за поведение и вообще за то, чтобы вы Академию своей неугомонной силой не разбабахали, – проректоры отделений. Так что если бы вы отставали по всем предметам, то я бы вас на практику целительскую повел в учебно-воспитательных целях, но вот за то, что вы алкоголь ночью в аудитории студенческой распивали…

– Я не распивала! – взвыла Амалия, а Хантер злорадно хохотнул. – Я их поймала и вас вызвала, чтобы вы пресекли это!

– А донос, Крис-Ларсон, должен быть подан в письменной форме и в соответствующее время, чтобы не отрывать преподавателя от личных дел, – рявкнул Виктор. – И если будете громко хныкать, то сделаю так, чтобы вы и звука не смогли проронить в ближайшие три дня. Как тогда перед проректором оправдываться будете?

На всякий случай, мы все, не только Амалия, замолчали разом, чтобы не бесить разгневавшегося декана. Заррис сначала проводил Хантера в приемную Агелины Райан, и нам пришлось подождать, пока прекрасная укротительница студентов-огневиков появится в своем кабинете, затем уже вдвоем с Амалией мы проследовали за преподавателем в приемную Капела Куппеля. Он, к сожалению или к счастью, собирался гораздо дольше проректора огневиков, и затем только я, как овца на заклание, отправилась по уже знакомому маршруту.

В отличие от других проректоров Радагата ждать не пришлось – Заррис прямым ходом направился сразу в кабинет, мне сделал знак не заходить, но дверь не захлопнул, и я, подобравшись к двери и почти к ней прижавшись, различала голоса преподавателей.

– Вик, ты почему так долго? – я услышала голос проректора, шестым чувством поняла, что он не в духе, и совсем затосковала.

– Студенты не спят, свидания устраивают.

– А ты там зачем? Группа поддержки?

– Сопернице не спалось, решила, что я тоже очень хочу знать о том, с кем хороводится ее любимый. И почему бы ей сразу Куппеля не вызвать, не понимаю… Убирай со стола все, – о как. А что же там у них на столе такое стоит, что студентам лучше не видеть? Может быть, наша бутылка вина, которую Заррис прихватил в качестве вещественного доказательства, еще и не так страшна на фоне преподавательского сабантуя?

– Зачем? – не понял надвигающегося счастья Радагат.

– Так это как раз студентка твоего отделения решила ночью на свидание сходить.

Проректор воздуховиков вполне отчетливо сказал непечатное слово, и я как можно дальше отошла от двери, подозревая, что скоро она распахнется, и есть риск получить по лбу и самооценке. Через минуту Заррис выглянул из кабинета и кивнул мне, разрешая войти. Я, конечно, теплого приема не ждала, но, когда вошла и выглянула из-за плеча декана целителей, Радагат закрыл глаза и сказал:

– Твою ж мать.

Я сразу устыдилась и принялась внимательно разглядывать пол под ногами.

– Тиррос, да сколько ж можно? – в голосе проректора звучала вселенская мука, и я тяжело вздохнула, показывая, что мне правда стыдно. – Вы когда спите-то? Да мне бы столько энергии, как у вас, я бы, наверное, учился день и ночь…

Я повторно вздохнула и искоса взглянула на Виктора – он стоял у стены, сведя брови у переносицы и старательно делая вид, что возмущен происходящим. Учились бы они, ну конечно, я-то знаю, чем они возмущены.

– И чем же? – с неподдельным интересом вопросил вдруг Радагат, а я не сразу осознала, что сказала последнюю фразу вслух. Терять было нечего, я подняла голову и, глядя в прозрачные глаза проректора, выдала:

– А я слышала, что вы со стола убирали что-то. Я так понимаю алкоголь?

Заррис и Виррас многозначительно переглянулись, словно совещаясь. Виррас едва заметно качнул головой, и Заррис хмыкнул, рассеивая напряжение, поселившееся в комнате после моих слов.

– Мсье Виррас, – подчеркнуто официально обратился Заррис к коллеге. – А вы в курсе, что ваша подопечная проецирует на нас именно свой проступок?

– Не понял, – в глазах Радагата начала появляться чернота, и я ойкнула, когда почувствовала, как похолодало. – Все-таки Дангвар спаивает моих студенток?

Заррис размашистым жестом поставил на стол проректора начатую бутыль вина.

– Истинно так, – целитель искренне веселился. – Поймал с поличным: с вином, цветами и в пустой аудитории.

– А ты там что тогда делал? – Радагат перевел черный взгляд на Виктора. – Дангвар – чистый боевик, и, насколько мне известно, целительство ему даже на самом элементарном уровне плохо дается.

– Амалия Крис-Ларсон, – многозначительно проронил целитель, но Радагат недоумевающе пожал плечами, показывая, что это имя ему ни о чем не говорит. Потому решила вмешаться я.

– Она встречалась раньше с Хантером, решила за нами проследить. И сдала…

– Лилиана, – опять обратил на меня внимание Радагат. – Вы мне скажите, а чего вам в комнате не сиделось? Я все понимаю: любовь, свидание, все дела, но в аудиторию вы-то зачем поперлись? В вашу спальню Амалия бы не пробралась, и даже мы бы с вином не поймали.

Тут Радагат задумался, по-видимому, вспомнив злосчастную бутылку шампанского и поправился:

– Ну, или не так быстро поймали. Лилиана, вы понимаете, что количество ваших нарушений уже достигает критической отметки?

– Отчислите? – с надеждой спросила я. Конечно, вроде все начинает налаживаться, настолько насколько это вообще возможно, но сбежать отсюда – моя приоритетная задача. Проректор, к моему сожалению, отрицательно покачал головой.

– Это подарок будет, а не наказание, Тиррос. Вы же не думаете, что я настолько добр? К тому же мы с вами уже обсуждали варианты. У меня для вас другое предложение – и не индивидуальное, потому что результат вашего прошлого наказания оккупировал часть парка!

Я испуганно взглянула на декана целителей, но Заррис даже бровью не повел, из чего я сделала вывод, что он в курсе того, что я иномирного принца в Академию приволокла.

– Что тогда?

– Привяжу вас к комнате, – отрезал проректор. – Выходить в строго ограниченное время: занятия, тренировки, завтрак, обед и ужин. В комнату заходить сможете только вы и ваша соседка! Хотя, по-моему, стоит рассмотреть вариант вашего одиночного проживания. Но посмотрим, как пойдет.

Я запаниковала: мне изначально казалось, что и мантию привязать нельзя, и результат получился ошеломляюще неприятным, а если меня теперь и свободы лишат… Что ж это за Академия такая? Неужели здесь студенты никогда правила не нарушают? Почему мне одной так не везет?!

– Нет-нет, нельзя! – чуть не заплакала я и бросилась было к проректору, не знаю зачем, может быть, драться, но натолкнулась на взгляд черных глаз и остановилась. – У меня же научная работа, у меня же отработки, у меня же соревнования! Как я буду тренироваться? Я же команду подведу!

– Кккакую это команду? – думаю, что меня все-таки внесут в историю Академии – невозмутимый Радагат очень уж возмущенно открыл рот, и кажется, у него задергался глаз. – О каких соревнованиях идет речь?

Заррис развел руками и с интересом взглянул на меня.

– По силовому ориентированию! – выпалила я на одном дыхании. – Я защитником буду. Одним из двух.

– Защитником?! – Радагат прищурился, пытаясь сдержать эмоции, помолчал, словно набираясь сил, а затем вдруг стукнул кулаком по столу, схватил бутылку вина, откупорил ее и сделал большой глоток. – Тиррос, вам напоминать нужно, что вы даже средний щит пока сделать не сумели?! Да вы же катастрофа замедленного действия! Как вы грохнете на поле неизвестно вообще никому, даже вам! Напомнить, как вас преподаватель утихомирить не мог?! И после этого вы считаете, что я вас на поле выпущу? Против детей? Да арест – это меньшее, что я могу для вас выдумать.

Я бледнела, по мере того как проректор вещал. Лучше бы он кричал, на самом-то деле. Но его единственным проявлением чувств в этом монологе стал только стук кулаком по столу и глоток вина, а так – настолько высокомерный тон, будто я малолетняя школьница. Все это на меня произвело такое неизгладимое впечатление, что я, совершенно от себя не ожидая, самым позорнейшим образом расплакалась. Радагат вдруг осекся, глядя на мои слезы, а затем медленно поднес горлышко бутылки к носу и принюхался.

– Вик, а ну-ка проверь. Надеюсь, мне показалось.

Заррис шагнул к проректору и осторожно принял бутылку из его рук. Хотя что уж теперь осторожничать, носился с ней по всей Академии.

– Не пей, – предупредил друга Радагат.

– Не учи ученого, – Виктор неожиданно посерьезнел и принюхался к содержимому бутылки, аккуратно взбалтывая содержимое на манер дегустатора. – Зелье. Приворотное. Для мужчины на девушку.

– Что? – опешила я. – Но я ничего такого…

Виктор поставил бутылку и пристально вгляделся в мое лицо. Я почувствовала, как слезы мигом высохли на разрумянившихся щеках. А вспыхнули они, когда до меня дошло, что преподаватели сейчас еще могут решить, что я решила приворожить Дангвара или того хуже – проректора. Нет, он мне, честно признать, симпатичен, но привораживать – дело последнее.

– Вряд ли она, Даг, – я даже головой завертела, пытаясь понять, к кому обращается Заррис – не сразу осознала, что это производное от имени Радагат. – Такое зелье боевикам не преподают, откуда она узнала, как его приготовить? Да еще и не общее, а направленное на мужской пол.

– У нее друг есть, зелья у него в крови. Зная основные принципы, он вполне мог найти книги и дойти до остального самостоятельно. Приворот-то как по учебнику сделан.

– Не сходится, – покачал головой Заррис. – Зачем бы она его сама пила тогда? Оно же для нее на вкус отвратительным должно быть.

– А она пила?

– Зрачки расширены, другого алкоголя в аудитории я не обнаружил.

– Пила, – хмуро подтвердила я, чтобы сразу отбросить от себя подозрения. – И я не делала приворотное зелье, и не просила Таматина его приготовить. Это Хантер бутылку принес… Но он же не мог ничего туда добавить?

Я испуганно взглянула на задумавшихся мужчин, которые не посчитали нужным мне отвечать.

– Зачем ему это?

– Ты говорил, твоя студентка с ними была? – недолго подумав, вспомнил Радагат. Заррис кивнул, оживившись.

– Второкурсница, как раз с ними в сентябре проходили.

– Постойте, – не вытерпела я. – Но вы же выпили зелье, неужели не чувствуете к кому вас э-э-э… тянет? Чего проще-то, в кого влюбились, та и хотела приворожить Хантера.

Радагат перевел в мою сторону недвижимый взгляд черных глаз, а мне внезапно стало жутко: никогда не видела так долго проректора в бешенстве.

– Если бы все было так просто, – Заррис постучал пальцами по столешнице. – Такого рода зелье привязывает мужчину к первой женщине, на которую он посмотрит. Потому его используют осторожно: та, которая хочет приворожить любимого, должна предусмотреть отсутствие соперниц рядом. Иначе есть риск привязать мужчину к случайному человеку.

Я начала понимать: вспомнила притаившуюся под столом Амалию и догадалась, что за нами девица направилась именно из-за приворотного зелья. Она подарила Хантеру бутылку, думала, что разопьют, когда будут вдвоем, а тут Дангвар решил переметнуться ко мне. Так что Амалия отправилась контролировать действие зелья и при случае, возможно, хотела показаться бывшему парню на глаза.

За размышлениями о Хантере я вспомнила вдруг, что Радагат тоже выпил вино, а это значит…

– Ты поможешь Дангвару, – не то спросил, не то приказал проректор. Заррис задумчиво взглянул на недопитую бутылку вина, которая ловила своим темным боком блики света. Было не угадать, о чем думает целитель, но мысли явно не доставляли ему удовольствия.

– А что делать с тобой?

Радагат уставился на декана, сверля его взглядом так, будто бы хотел что-то мысленно передать.

– Ты же знаешь, что пока мне… со мной ничего нельзя сделать.

– Тогда тем более нужно ускориться, иначе…

Я встрепенулась, понимая, что узнала о какой-то тайне проректора, но Радагат взглянул на меня и едва заметно поморщился.

– Лилиана, идите в свою комнату. Завтра поговорим о том, что с вами делать.

Я уже взялась за ручку двери, как, опять не сдержавшись, обернулась и недовольно заявила:

– Я же могу помочь, вы в этом уже убедились. Но нет, вы меня опять прогоняете, как будто я несмышленый ребенок и ничего не понимаю.

Поток воздуха не только выставил меня за дверь, но еще и на протяжении всей дороги в комнату, осторожно подталкивал, чтобы не смела задерживаться.