Глава 6

– Студентка Тиррос, позвольте узнать, почему вы не явились на отработку?

Кабинет у Радагата Вирраса оказался под стать ему: холодный, словно бы невесомый и светлый. Высокие шкафы из легкого дерева, заполненные книгами в одинаковых обложках, небольшой диван из бежевой кожи сразу у входа, большой широкий стол в глубине комнаты и внушительное окно во всю стену, демонстрирующее пропасть и заснеженные горы. В замке и так не было тепло – сквозняки гуляли вовсю, а после такого зрелища я и вовсе поежилась, как от мороза. По-видимому, проректор подумал, что мне стыдно, потому что довольно откинулся на спинку кресла. Которое, кстати, было единственным ярким пятном в этом царстве нейтральности и света. В кабинете мы были не одни, изображая из себя оскорбленную невинность, у дверей замер и Окклео Окань. На лице завхоза ясно читалось, что если бы я вчера пришла убирать его склад, так спасла бы этим как минимум полмиллиона жизней.

– Если честно, я просто не смогла, – призналась я. – Устала после тренировки.

А еще размещала Таматина со всеми удобствами, с трудом дождалась десяти часов вечера, когда ненавистная мантия просто упала с моего тела, и искупалась в еле теплой воде. Хотя, должна сказать, что вчера мы с Лиссой с удовольствием закрылись в ванной, чтобы не слышать причитаний Таматина. Парня не устраивало абсолютно все: от неудобной кровати, до того, что ему придется проживать с такими неряхами. Причем неряхи пытались уговорить его съехать, но тщетно.

Радагат презрительно приподнял бровь.

– Вы считаете это достаточным оправданием?

Я честно призадумалась.

– Судя по вашему недовольному лицу, отвечать утвердительно нельзя? – завхоз громко хрюкнул.

Проректор едва заметно ухмыльнулся, будто я его своим хамством нисколько не удивила.

– Давайте попробуем. Тренировка вас настолько утомила?

– Очень, – я вздохнула и красноречиво посмотрела на стул, надеясь, что мне все-таки предложат присесть. – Даже сейчас очень сильно ноги болят. И если честно, я вчера даже на свой этаж подняться не смогла. Хорошо хоть знакомый… помог.

– Да уж, – послышался голос завхоза. – Вся Академия обсуждает, что Хантер Дангвар новую дамочку себе нашел. Таскал ее на себе весь вечер.

– Вы всегда с удовольствием повторяете чужие сплетни? – я начала заводиться. – Лучше бы на складе убирали, чем подслушивали, о чем студенты говорят.

– А это теперь твоя обязанность, Тиррос, – огрызнулся Окань. – Будешь умничать, мантию вообще никогда не снимешь.

– Значит, буду ночевать в вашей комнате. Чтобы запах не разносить по Академии.

– Хватит! – я уставилась на проректора, который со скучающим видом наблюдал за нашей перепалкой. Своим пренебрежением во взгляде он очень напоминал одного из тех аристократишек, которых так много в окружении императора. Я встречалась с ними на нескольких званых ужинах, и, честно сказать, впечатления остались неприятные. – Мсье Окань, вашу позицию по данному вопросу я понял, благодарю за сигнал. Вы можете идти.

Завхоз попятился и задом вышел из кабинета, так и сверля меня взглядом.

– Я ему не нравлюсь, – поведала я проректору. – Думаю, вы это заметили.

Радагат в абсолютном молчании смотрел на меня, что-то прикидывая в голове. На бледном лице с правильными чертами лица не читалось ни единой эмоции, а из-за светлых глаз становилось как-то жутко. Я помялась, не зная, что еще сказать, потом решила понаглеть еще больше и села на стул.

– Студентка Тиррос, знаете ли вы, что факультет боевиков стал первым факультетом Академии?

Я правильно поняла, что моего ответа не требуется и Радагат разговаривает сам с собой.

– Огневик Бредаст Вирс объединил под своим началом молодых людей, которые обладали способностью к разрушению, и научил их аккумулировать свою силу так, чтобы она была серьезным оружием. Оружием, которое можно было использовать как в мирных целях, так и на войне.

– Разве оружие нужно в мирное время?

– Всегда есть преступники, восстания, недовольные режимом… Дело не в этом. Боевики от рождения имеют быстрый ум, который стремится к изменениям. Сила, которая бурлит в них, не терпит постоянства, она требует выхода. И выхода стремительного. Я видел моментографии ресторана, который вы разнесли.

Я недовольно поежилась, но решила признаться.

– Я не знала, что так получится. У меня не было желания устроить все эти разрушения, и я… я сожалею.

Если вспомнить, что как раз из-за вспышки в ресторане я и попала в Академию, мое сожаление станет более понятным.

– Но все-таки вы это устроили, – отрезал Радагат. – И должны понимать, что обладаете оружием, которое способно причинить вред. Вам нужно научиться владеть им, или оно будет владеть вами. Понимаете это?

Я молчала, исподлобья рассматривая невозмутимого мужчину, который будто бы ничего не видел, смотря сквозь меня своими прозрачными глазами. Лекции о нравственности и недопустимом поведении я не любила еще со времени пубертатного периода. А уж отец мой явно лекции умеет читать получше проректора воздуховиков.

– Понимаете? – Радагат на полтона повысил голос, а я почувствовала, как воздух вокруг меня похолодел. Я выдохнула и увидела облачко пара.

– Понимаю, – пришлось мне недовольно ответить.

– Тогда чего добиваетесь?

– Чтобы вы меня отчислили, – честно призналась я. Слова проректор говорил правильные, но не хочу я находиться в этом ужасном месте, в котором даже помыться нормально невозможно.

– Мои слова об опасном оружии вас не впечатлили?

– Впечатлили. Но к этому впечатлению вы бы хоть немного быт организовали! Это же издевательство просто, как вы не понимаете! Мантия, которую нельзя снять, отсутствие воды, кровати и… Мантия хуже всего, в общем.

– Если бы вы не решили нарушить правила, мантия отлично бы снималась, – отрезал Радагат. – Это ваша вина, Тиррос. Можете посмотреть в зеркало и высказать все претензии ему.

Это уже было выше моих сил. Я наклонилась вперед, опираясь руками об стол, и прошипела:

– А тренировки мне, по-вашему, как посещать? Я скоро стану ходячим оружием, только уничтожать запахом буду.

– Хм, – проректор несколько раз моргнул, будто бы смутился. – Об этом мы не подумали.

Я отстранилась и сложила руки на груди, ожидая, что же он еще скажет.

– Хорошо, на утреннюю и вечернюю тренировки вы сможете снимать мантию.

Не совсем то, чего мне хотелось, но все же.

– Мсье Виррас, я серьезно сказала насчет отчисления. Давайте не будем тратить друг другу нервы, и вы меня просто выгоните.

– Интересно, – протянул проректор. По его лицу, кстати, не было заметно, чтобы в нем хоть немного этот интерес проявился. – С чего вы взяли, что я трачу на вас какие-то нервы? Меня все полностью устраивает, и я против того, чтобы необученный боевик шастал по стране.

– Меня не устраивает!

– Мысли студентов меня мало интересуют. Идите учиться, студентка Тиррос, и не забывайте, что за день прогула отработки на складе, дополнительно вам придется общаться с мсье Окань еще неделю.

Я резко встала со стула, сжимая кулаки, и с ненавистью взглянула на проректора.

– Вам придется меня отчислить. Я все для этого сделаю.

– Вперед и с песней, студентка. Мне будет интересно на это посмотреть.

Я пулей вылетела в приемную и чуть не сбила с ног Таматина. Он маялся напротив дверей, как видно, желая подслушать, но планам мешала секретарь, бульдогом наблюдающая за каждым движением студента. Секретарь, кстати, была примечательная: сухонькая старушка, с маленькими пальчиками и длинным носом, который будто перевешивал вниз все тело. Она бы выглядела совершеннейшим одуванчиком, если не совершенно зверское выражение лица и желание убивать во взгляде. Казалось, будто все эмоции, которые должен был испытывать проректор по отношению ко мне во время разговора, плавно перетекали в его секретаря.

– Добрый день, – я обворожительно улыбнулась, но старушка не ответила.

– Мне кажется, она плохо слышит, – зашептал Таматин и, схватив меня за руку, потянул из приемной. – Я пытался рассказать ей свою теорию происхождения гениальных людей и о моей роли в этом убогом мире, но она просто молча на меня смотрела.

Так, кажется, что происхождение желания убивать во взгляде я поняла.

– Я хорошо слышу! – послышался голос старушки. Таматин отмахнулся.

– Значит, уже старческое слабоумие, раз не поняла, с кем посчастливилось общаться.

Я порадовалась, что мы вовремя покинули приемную.

– Ты зачем меня ждал?

Таматин враз погрустнел и, глядя куда-то в сторону, спросил:

– Ты ходила жаловаться на то, что я переехал в вашу комнату?

– Нет, я вообще не жаловаться ходила.

– В смысле? А зачем еще ты могла пойти к проректору?

Настроение после разговора с Радагатом Виррасом у меня и так было не совсем хорошее, раздражение накатывало волнами, а тут еще и Таматин со своей манией величия. Я почувствовала, что в голове шумит, а статуи в коридоре начали мелко подрагивать, и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

– Слушай, Таматин, с чего ты взял, что мир вокруг тебя вертится?

Таматин, как обладатель силы воздуха, изменения почувствовал и заставил статуи остановиться.

– Это опыт, Лилиана. Я подмечаю мелкие детали в поведении окружающих, анализирую их и делаю логические выводы. Обдумав все, что мог в тебе наблюдать, я решил, что ничего такого из ряда вон выходящего в твоей жизни не происходит. Поэтому сделал вывод, что причины обращаться к проректору, кроме как с просьбой меня выселить, у тебя нет.

Я так опешила, что даже перестала злиться, а просто зависла, открывая и закрывая рот и не зная, что сказать. Отошла я только минуты через две.

– Ну знаешь, Таматин. Наверное, правда в твоих словах есть, и самая большая моя проблема в жизни – это ты. В следующий раз пойду к проректору именно по этому поводу. А пока веди меня в библиотеку. Ты точно знаешь, где она находится.

– Зачем это?

– Будем устав Академии изучать. Узнаешь об одной моей проблеме, которая, конечно, с тобой не сравнится.

– Но сейчас занятия начнутся! Я не могу их пропустить!

– У тебя скоро период бомжевания начнется с такими разговорами.

***

– Ты сегодня в спортивной форме, – восхитился Каракат. Я смущенно потупилась. Проректор свое обещание выполнил, и мантия спала с моего тела за пять минут до тренировки, так что теперь я мало чем отличалась от остальной толпы боевиков. Ну это если не считать большим отличием пол и физические данные. Каракат кровожадно улыбнулся и продолжил:

– Как замечательно, что тебе сегодня придется еще и отрабатывать утренний прогул.

– Но я была у проректора!

– Утешай себя этой мыслью, пока будешь бежать по дорожке. Семь кругов для разминки – вперед… И побыстрее, а то спущу собак.

Разгоняясь, я заметила Хантера, неторопливо прогуливающегося по кромке поля. По-видимому, ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как я умираю на полигоне. Или парень с нетерпением ожидает того момента, как меня измучает мантия, и я настолько отчаюсь, что соглашусь с ним переспать? Хантер – мечта всех девиц, но мне категорически не понравилось его предложение, он был уверен, что я соглашусь на его дурацкое предложение, а значит, откуда-то эта мысль в его голове поселилась. Развратно я не одеваюсь, на яркий макияж кроме первого дня учебы времени не остается, так что дело в другом. Разбираться в чем, мне не хотелось, и потому, когда Каракат в конце тренировки привлек Дангвара, околачивающегося неподалеку, к моей тренировке, я восторга не испытала. Потому и бегать стала быстрее, и отжиматься с большим энтузиазмом – лишь бы поскорее избавиться от назойливого парня.

***

– Итак, студентка Тиррос, – вещал завхоз. – В твои задачи входит разбор шкафов, присвоение инвентарного номера каждому предмету и внесение его в соответствующий журнал.

– Хорошо, – тяжело вздохнула я. Очень хотелось не приходить в обиталище этого зла во плоти, но после того как мне с помощью Таматина удалось познакомиться поближе с уставом Академии, следовало признать, что быстро покинуть это заведение не получится. Согласно уставу отчисление студента возможно только по решению Совета Академии, и сбор этого самого Совета возможен только по следующим основаниям: сознательное убийство студентом другого студента или преподавателя, разрушение здания Академии и утрата студентом магических сил. Силы у меня, как назло, были, я еще не знала, как ими пользоваться, но чувствовала, как они бурлят в моем теле. Причем бурлят настолько сильно, что я боялась использовать их даже в бытовых целях, чтобы никого не покалечить. – Давайте журнал.

– Вот ты какая деловая, – восхитился Окань. – Если бы все было так просто, то ты бы не прочувствовала торжество наказания. Сначала найди его.

Я в недоумении уставилась на завхоза.

– Что значит «найди»?

– То и значит – лет пять назад я его точно видел. Тогда еще не были забиты эти три шкафа. Но это не точно. Так что можешь начать искать здесь, а потом перейдешь на все остальное, – завхоз простер руку куда-то вглубь кабинета. – Мое богатство.

– То есть мне сначала нужно разобрать шкафы, чтобы найти журнал, а потом еще раз сделать то же самое, чтобы внести весь мусор в этот самый журнал?

– Да, именно так, – осклабился Окань. – Можешь приступать.

Я почувствовала, что хочу убивать, но после двух тренировок, идущих подряд, силы остались только на кровожадные мысли.

***

Практические задания по применению силы начались через пару дней занятий и с изучения основ защиты. Преподаватель Мароон Симан рисовал на доске какие-то схемы, демонстрируя, как направлять потоки. Вот только для меня это было филькиной грамотой. В детстве со мной занимались преподаватели, но, так как сил у меня не было совершенно, изучение схем не требовалось. Вот так и вышло, что все с умным видом вглядывались в непонятные для меня чертежи, производили какие-то пассы руками или медитировали с загадочным видом, а я чуть не плакала.

– Почему зависли, студентка Тиррос? – к концу занятия преподаватель разглядел, что мой энтузиазм равен нулю. Я молчала, и мсье Симан подошел к моему столу и склонился над каракулями. – Разве я это нарисовал?

– Как по мне – так именно это, – я тяжело вздохнула. Преподавателю это не понравилось.

– Выходите в центр зала, будем сверять.

Студенты зашумели. К концу дня уже накатила усталость и внеплановое развлечение всех обрадовало.

Я взяла лист бумаги со своими схемами и вышла в центр зала. Для практических занятий у нас был большой кабинет, в одной части которого находились столы и доска, а в другой его части – ринг для применения практических знаний, огороженный прозрачными панелями. Студенты подтянули свои столы к панелям, причем все сделали это с помощью магии. Я поморщилась, ощущая себя ничтожеством.

– Итак, – Мароон выставил меня в центре ринга так, чтобы я видела доску и все, что на ней нарисовано. – Давай попробуем выстроить щит согласно моей схеме.

Тут бы мне и признаться, что я ни на секунду не поняла, что эта схема значит, но было как-то неудобно, да и мсье Симан не задавал вопросов. Он стал рядом со мной, чуть не сбив своим могучим боком, и поднял руки в каком-то непонятном жесте.

– Базовая защитная стойка.

Я постаралась повторить, и преподаватель согласно кивнул. Я приободрилась, ну хоть что-то.

– А теперь высвобождай силу и пускай ее вихревым потоком по дуге.

Я посмотрела на мсье Симана как на умалишенного.

– Можно я сначала посмотрю, как это делается?

Мароон нахмурился, и я почувствовала, что раздражение он едва сдерживает.

– Я наслышан о тебе, Тиррос. Если ты думаешь, что удастся устраивать выкрутасы на моих занятиях, то глубоко ошибаешься.

– Да я….

– Я все сказал. Высвобождай силу и вихревым потоком по дуге. Быстро!

Ну, быстро, так быстро. Как это вихревым потоком да еще и по дуге, мне было неизвестно. Зато силу выпускать я умела.

Загудел воздух, панели прогнулись, не пуская поток магии к зрителям. Я чувствовала, как сила переполняет меня, и душу мою захватывает могущество и безумие от его осознания. Неужели люди, обладающие магией, всегда испытывают такое чувство? Сколько же я потеряла времени, будучи слабой, не понимая своих возможностей.

– Прекрати! – закричал преподаватель, и я почувствовала, что он поглощает магию. Забирает мою мощь! У меня закружилась голова. Я упала на колено и, глядя на мсье Симана снизу вверх, почему-то решила, что он хочет меня убить. Он что-то говорил, наклоняясь ко мне, и поглощал, поглощал, поглощал мою силу! Воздух взревел – я выбросила вперед максимум того, что было в моем теле, и Симан отлетел, сбивая собой панели. Он тут же вскочил и бросил в меня что-то, что я легко отбила. Кто-то закричал. Краем глаза я увидела, что бегут люди, и мое помутненное сознание решило, что бегут ко мне. Сила моя стала видимой: воздух потемнел и завертелся вокруг меня.

– Как вы и хотели, мсье Симан, – я, как мне казалось, мило улыбнулась. – Вихревым потоком и по дуге.

– Не совсем, – преподаватель раскинул руки, и созданный мною вихрь затрещал. Я почувствовала, что сверху на меня что-то давит, и закричала, пытаясь вырваться. Панели от моего крика разлетелись в стороны, но Симан устоял.

– А ну хватит! – рявкнул кто-то рядом, и я с удивлением увидела Радагата Вирраса. Обычно полупрозрачные глаза стали почти черными, что, наверное, для проректора была крайним проявлением чувств. Голова моя кружилась все сильнее и сильнее, давление не прекращалось, и я пьяно хихикнула:

– Вы почти на нормального человека похожи, мсье Виррас.