Глава 25. Лучше бы я этого не делал…

– Тебе нужно отдохнуть! – постановил Тайрен, поднимаясь из кресла. – Я отнесу тебя в комнату. Мам, дай распоряжения прислуге, чтобы принесли ужин в покои.

– Хорошо, дорогой, – улыбнулась леди Динара и, поднявшись вслед за нами, медленно пошла в сторону резных дверей.

– Как вовремя! Я как раз хотела побыть одна, – пробубнила себе под нос, рассчитывая, что через пару минут, оказавшись в кровати, спрячусь в одеяле, послав всех к чёрту.

– Нет! Одна ты не останешься! – плюхнулся Айн обратно в кресло. – Пока не наладишь хотя бы со мной ментальную связь, я от тебя ни на шаг не отойду!

– Чего? – воспротивилась я, даже отстранилась от него, чтобы заглянуть в глаза, но Вишенка был серьёзен.

– Того! – передразнил меня паршивец. – Как мы уже знаем, кровная связь и родовые маячки в некоторых случаях не дают найти объект. Может помочь только наша менталка. Так что либо ты учишься ставить её, либо привыкаешь к моей тени!

– Зерхо, я уже не раз говорила, что не хочу, чтобы в мою голову кто-то лез!

– А я не хочу ещё раз видеть, как тебя ЖРЁТ Назгл!! – прикрикнул он на меня, что я даже немного опешила.

– Да ладно, всего один раз было! – усмехнулась я, стараясь перевести всё в шутку, глядя на раскрасневшиеся глаза Зерхо и чёрный рисунок, расплывающийся по его лицу.

– Я видел это дважды! Последний раз – вчера, когда ты полезла сестру вытаскивать! – на этих словах я заметила, как леди Динара замерла в проёме, но спустя мгновения пошла дальше.

– Но… тебя же не было там… в переулке?!

– Уверена? – приблизил ко мне лицо Покоритель.

Я попыталась вспомнить прошлый день. Вот мы сражаемся с Назглами, вот я уже несусь к Терре, что пыталась заманить переростка в свою ловушку, но просчиталась, вот я пробегаю мимо рогатая Айна и…

– Зерхо? – хмурясь и смотря в сторону "притихшего диванчика", задаю ему мучащий меня вопрос: – А давно ли полукровкам разрешается призывать Высших демонов?

Мой взгляд встречается с его мглой. Чёрные линии светлеют и уползают обратно к шее. Тайрен молчит, лишь изучает мои эмоции. Террария, ёрзает на месте и пытается мне что-то объяснить, но Тай выставляет ладонь вперёд, прерывая сестру и обращается ко мне:

– Я уже говорил тебе, но ты, видимо, не услышала. Моя мать Сальярийка и у меня были зачатки магии, которые я хотел развивать. Я не желал проходить ритуал. Но Реус… Реус решился, хоть я и предупреждал его, что он не готов. Но… кто бы меня слушал?! Для него призвали Кхела, и он неделю лежал на алтаре, пытаясь его покорить. Он слабел и проигрывал. Надежды таяли с каждым днём. Чтобы спасти наследника от выгорания, я уговорил магистра перебросить на меня его обряд и с лёгкостью завладел демоном, ослабевшим после почти двухнедельной борьбы с принцем.

– Так ты такой же, как Сайленс? Обладатель Высшего демона без претензий на трон?

Зерхо хмыкнул и изогнул губы.

– Не переводи тему! Тебе нужно научиться ставить ментальную связь. Я могу помочь.

– Нет. Уж лучше ходи по пятам, чем это! – отвернулась от непокорного мальчишки и сложила руки на груди.

– И чего ты боишься? Вокруг нас друзья. Не думаю, что для них будет большим секретом, что ты храпишь по ночам, пускаешь слюни в спальник и абсолютно не умеешь готовить!

– Лай умеет готовить! – попытались защитить меня девчата.

– Не умеет!! – с лицом знатока, грозно повторил Тайрен. – А если и умеет, то очень хорошо это скрывает! Потому как её отряд карателей утверждает, что Цербер может сварить суп на болотной воде, путает соль с манкой и натирает мясо травками, что растут поблизости, такими как: дурман-трава, любоцвет, икотник и диарейник. И, поверьте, выживших после её стряпни ОЧЕНЬ мало!

Мои ребятки дружно икнули, явно вспоминая последний пир, что я утащила из дворца для них.

– Зерхо! – двинула я ему локтем, куда попала. – Я не… да что б тебя. Я не хочу открывать вам свои воспоминания! Сама их вспоминать не хочу! – крутанувшись на его коленях, повернулась к нему лицом.

– Чтобы я ни увидел в твоих воспоминания – хуже думать о тебе не стану! – пообещал он, вновь сцепляя руки на моей спине. – Я и так знаю о тебе слишком много…– грустно улыбнулся он.

– Например? – изогнула бровь, потому что была уверена, что он знает мизер, но ошиблась.

– Ты – принцесса Юга, с языколомательным именем. Полиморф. Сильнейшая в роду и законная наследница трона. Поправочка – ленивая наследница престола, что даже перемещаться предпочитает порталами, а не ножками! Ты не чувствуешь вкуса, как не чувствуешь и меры. У тебя либо чёрное, либо белое. Либо ты говоришь правду, либо молчишь и так во всём. По ночам тебе снится один и тот же кошмар, из-за чего ты крутишься, пинаешься… одним словом – делаешь всё, чтобы сломать мне рёбра. А по утрам не можешь проснуться без отвратительно-крепкого кофе с красным перцем и корицей. Ты грозный противник и безжалостный каратель, но под твоей экипировкой прячутся розовые носки. Ты спокойно засыпаешь рядом с ядовитым Шипострелом, которого забываешь покормить, и даже не догадываешься, что он пытается сожрать меня по утрам. А недавно ты выполнила обещание и обзавелась любимцем в виде огнекрыла, что охраняет теперь той шкаф. И у этой любимицы, на днях вылупились три детёныша, что, кажется, будут терроризировать «Деймос» без твоего ведома. Один из них цапнул тебя за указательный палец, – Вишенка, взяв за руку, крутанул запястье и посмотрел на тот самый палец, где остались еле заметные точки после зубов змеёныша.

– Когда что-то планируешь или рассчитываешь – ты прикусываешь ноготь большого пальца, – Зерхо оторвал взгляд от моей ладони и посмотрел в глаза. – А когда пытаешься подслушать разговор – неосознанно заправляешь прядь волос за ухо.

Тайрен дотронулся до чёрной пряди и повторил моё движение, что давно уже живёт в разделе моих дурных привычек и от которых я всё никак не могу избавиться.

– Ты обожаешь свою академию, тиранишь студентов, но в то же время помогаешь им с учёбой. Твоя бабушка – Ведьма, в прямом смысле, – по-доброму улыбнулся Покоритель, – И она называет тебя "Чудовище" от производного слова "Чудо". А ещё ты навешиваешь сильнейшие иллюзии, когда ранена и при этом улыбаешься, чтобы близкие тебе люди не волновались. Я что-то упустил? – склонил Покоритель голову набок. – Ах да…

Приблизив ко мне лицо, Тай с усмешкой добил:

– Твои губы всегда пахнут малиной. И я знаю… кого ищут твои братья! Его имя ты повторяешь во сне!

Я не знала, что сказать в повисшей тишине. В голове крутилось тысяча и одно ругательство. Неожиданно мои мысли очень точно, причём цензурно, озвучили.

– Да ты… маньяк! – донёсся тихий голос ошеломлённой Террарии.

– Да, как ни крути, сходство есть! – засмеялся Луррус, разбавляя напряжение и падая в кресло.

– Нам стоит переживать? – поинтересовался Марко, повернувшись к Густаву.

– Лучше не лезть! – предупредила друзей Терра.

– Зерхо, я… – попыталась выйти из шокового состояния я.

«Нужно отшутиться, уйти. Спрятаться от него. И чем дальше, тем лучше. Узнав правду, он меня придушит! Твою ж мать, тут всё одно к одному! И кругом я виновата!»– придумывая план действия, опять неосознанно заправила прядь волос за ухо, отчего услышала смешокВишенки.

– Убивала людей?! Знаю! – перебил меня Покоритель, кивнув при этом понимающе головой.

– Я делала это под внушением! – воспротивилась его спокойным словам.

– Тогда скажи – сколько человек ты убила по своему желанию? Десятки, сотни? Я не разочаруюсь в тебе, даже если тысячи!

– Одного… – прошептала и глаза защипало от набегающих слёзы.

– Что? – не поверил мнеВишенка.

Прижав лоб к его плечу, повторила громче:

– Я убила одного…

Тайрен аккуратно взял меня за плечи и, оторвав от себя, заглянул в лицо. Он не верил мне и хотел, чтобы я сказала это, глядя ему в глаза.

– Серьёзно? Ты же каратель!

– Мы с братьями не любим убивать людей. Мы их…

– Наказываете! – вспомнил мои слова Зерхо. – Ну и чего тогда ты сопротивляешься? – улыбнулся мой непокорный Покоритель. – Давай попробуем хотя бы. Обещаю долго не мучить, накормить, отыскать для тебя малину в погребе и отнести в постельку к твоим розовым подушкам, – умело соблазнял Тай.

«Может рискнуть? Всё равно же узнает!»

– Обещаешь, не злиться потом?

– Обещаю не злиться на тебя! – не задумываясь, пообещал Тайрен и, сложив руки в какой-то знак, произнёс заклинание для ментальной связки.

Уверенности в своих действиях не было. Я, как и раньше не хотела пускать кого-то к себе в голову. Но Тайрен имеет право знать… И только знание о печати на его плече давало мизерную надежду, что он не прибьёт меня сразу…

«Высшее заклинание не сломить. Ага, как же! Всё бывает в первый раз! И как Тай однажды сказал – он может придушить меня… любя!»

Территория АйнКрада. Отчий дом

Тайрен Зерхо

«Лучше бы я этого не делал…»– пронеслось в голове.

Несмотря ни на что мне нужно было установить с Лай ментальную связь. Мне было необходимо иметь в кармане козырной туз. Ведь мы не в игры играем – мы играем со смертью! И недавние события напомнили об этом, как никогда.

Уговорив Цербера на объединение, я ментально связался с Террой и попросил помочь. Сестра, за спиной Лай, пальцами попросила ребят молчать и, видя их согласие, взялась с друзьями за руки, образуя связку. Я же, чувствуя Терру, произнёс заклинания и, прислонив ладони к ладоням ЛайЛиоНетти, стал приоткрывать ей своё прошлое от недавних моментов до далёких.

Вот целую девушку, что мне нравится, ожидая очередного удара под дых от обладательницы ядовито-зелёных глаз.

Вот я впервые лечу на Юбубле, радостно ору что-то Терре, что преследует нас на своём корсаре. Сестре семнадцать она только прошла ритуал, заполучив свою Кхелу. Теперь мы адепты «Деймос». Мы на пять лет свободны от правил…

Вот я стою у алтаря, взираю на придурка Реуса, что уже неделю не приходит в себя. Я готовлюсь к худшему – к утрате. Но внутри вспыхивает сумасшедшая идея и надежда.

Вот испытываю страх видя, как из портала по мою душу пришли каратели.

Драка, боль, проигрыш. Я налетаю спиной на ствол дерева и правое плечо насквозь пронзает сук.

Смирение. Я испытываю его видя, как два карателя идут добивать меня. Но только им не удаётся. За их спинами открывается стихийный переход, и щуплая фигура оглушает моих убийц. Я плохо вижу через снегопад, что там происходит. Помню только, что кашляю кровью. Задыхаюсь. А потом меня хватают за плечи чьи-то руки и сдёргивают с ветки. Дышать становиться нечем. Кхел внутри, рычит, даже не пытаясь защитить, спасти. Моя смерть – его свобода. В этом мире его держу только я, а его ничего не держит. Тело окутывать сияние, кто-то ругается у меня над головой, а потом… губ касается поцелуй и что-то прохладное растекается по телу. Всё продолжает плыть…

«Якорь. Мне нужен якорь!»– пытаюсь хоть как-то удержать сознание, иначе отключусь и умру в снегах.

Хватаю что-то рядом, слыша сквозь вату в ушах, как кто-то шипит… на меня? Перебираю пальцами находку и понимаю, что чувствую волос – тугую косу, такую же как плету сестрёнке. Это её я схватил рядом?

– Не твоё – отпусти!– слышу напоследок обиженный голос, перед тем как кто-то отнимает мой якорь, и я проваливаюсь во тьму.

Лай вырывается из моих рук, но я держу крепко, сцепляя наши руки в замок. Открыв глаза, вижу вновь её слёзы. Она переживает, испытывает вину за действия карателей и пока её эмоции открыты я прошу:

– Твоя очередь… Решайся!

Моя девочка судорожно вздыхает, утыкается лбом в моё правое плечо и открывает воспоминания.

«Чёрт! Лучше бы я этого не делал… лучше бы ходил за ней хвостом. Зря я связал нас всех воедино. Лучше бы увидел это один!»– понимаю это, но уже поздно.

Чужие воспоминания встают перед глазами, и я вновь вижу всё со стороны как наблюдатель. Вот только чужие эмоции проходят сквозь меня, заставляя пережить их на своей шкуре. Перед моим взором появляется уютная комната, кажется, гостиная. На стенах картины с пейзажами, вокруг удобная мебель тёмных тонов, на каминной полке свечи и пучки засохшей травы. Во чреве спящего камина стоит котёл и явно не для приготовления еды. Огромные окна распахнуты, шторы колышет ветер, а с улицы долетает аромат цветущей вишни.

На тёмном ковре сиди девчушка лет пяти с чёрными волосами и яркими зелёно-карими глазами. Напротив неё восседает старик. Лицо испещрено морщинами, волосы давно потеряли цвет, став белыми. Его зелёные глаза смотрят на девочку мудро, но устало. Руки, покрытые старческими пятнами, лежаться на лоб девчушки и старик произносит заклинание – мощное, древнее. Если я не шибаюсь, оно переводиться как "вечная память". Вокруг этих двоих восстаёт переливающаяся магия и в этот момент старик просит его простить. Заклинание забирает слишком много сил, старец заваливается на ковёр, пугая этим правнучку. В комнату вбегает женщина с белыми волосами, но она далеко не старуха. Это ведьма Эллея. Она приседает рядом и трясёт старика – своего отца. Как только он приходит в себя, она выпытывает у него, что он совершил, а узнав о ритуале, кричит на отца.

– Нельзя таким награждать ребёнка! Ты не в своём уме! Она же будет помнить ВСЁ! Абсолютно всё!

– Так надо, дитя! Папе пришлось…– отвечает ей старый король, протягивая к голове испуганной правнучке свою ладонь.– Когда-нибудь ты простишь меня, Лаечка…

Следующее вспоминание – всё та же комната. Напротив девчушки сидит старик. Он увлекательно рассказывает ей про войну, про легендарных тварей, воссоздавая на ладонях иллюзии монстров. Предупреждает. Наставляет. И просит пересказать всё, что только что поведал. И девочка покорно пересказывает слово в слово, жестикулирует, как и дед, но без иллюзий. В проёме двери стоит белая Ведьма, что неодобрительно смотрит на них, но не вмешивается, словно зная – ей пригодятся ещё эти знания.

Ночь. Дворец. Подросшая маленькая принцесса бежит босиком по тёмным коридорам в покои матери, чтобы укрыться в её объятьях после плохого сна. Вот только миновав гостиную, у дверей спальни она замирает, слыша властный голос отца. Они ругаются. Снова. Мать уговаривает не трогать её, но отец непреклонен. Он хочет, чтобы жена родила ему ещё сына. Сильно Полиморфа. И он любой ценой добьётся этого.

За дверями возня. Слышится удар, треск ткани и всхлипы матери, что просит остановиться. Девочка хочет вмешаться. Защитить маму, но до ужаса боится отца, что всегда смотрит на неё холодно и зло… от него веет угрозой… и из-за этого она не любит его, а боится. Зажав ручками уши, принцесса бежит прочь, не желая это слушать. И единственное место, где безопасно сейчас – спальня братьев. Попав туда, она сразу залезает в кровать к старшему и согревается у него под боком.

– Снова плохой сон, Нетти?– проснувшись и перевернувшись, спрашивает любимый брат, обвивая сестру тёплыми руками.

Не желая рассказывать, что нечаянно подслушала родителей, девчушка кивает и обхватывает брата холодными ручками, ища в нём защиту. Постель снова прогибается и к спине принцессы прижимается прохлада.

– Ты опять кровать перепутала, Лай! Моя слева, – шутливо говорит старший-младший брат.

– Нетти всё правильно сделала, Дини! Нечего ей ещё налево ходить! К тому же я тёплый, а с тобой она к утру окоченеет!– тихо начинают препираться Рид с Дином и под их перепалку девчушка засыпает, зная, что рядом с близнецами кошмары отступят.

Снова тот же дом. Братья в саду тренируют пробудившуюся магию под надзором Ведьмы, а старый король обучает правнучку изготовлению артефакторного меча. Показывает, как расплавлять главный ингредиент, как делать форму, как выковать и остудить. Клинок совсем маленький, но для обучения сойдёт. Старик рассказывает торопило, то и дело морщась и прижимая руку к левой груди, будто боясь не успеть. Он, видимо, знает, что ему осталось недолго.

Отдав маленький клинок правнучке, дед целует её в лоб и со слезами на глазах говорит:

– Я люблю тебя, Лаечка. Ты лучшее что когда-либо случалось с Сальярией. И ты станешь достойным Правителем. Будь доброй, малышка. Чтобы ни случилось в жизни – будь доброй. Не потеряй свой свет! А теперь беги, покажи бабушке, что мы вместе навояли…– старик подталкивает ребёнка в спину, отправляя её к Ведьме только для того, чтобы она не видела, как он, держась за сердце, упав на землю, закрывает глаза навсегда.

Но он просчитался!

Взволнованная предчувствием Эллея вместе с принцессой быстро возвращаются в кузню и… и Древняя не может смириться с утратой. На глазах малышки, последняя Ведьма Сальярии, сняв с пальца родовое кольцо, призывает всю свою силу, чтобы разорвать грань миров. Через боль Лея достаёт нить души, не подозревая, что ребёнок следит за каждым её словом, за каждым заклинаниям, добавляя в копилку знаний тёмный ритуал.

– Так просто ты не уйдёшь! Ты мне нужен…– плача, кричит Лея, привязывая душу к перстню.– Не оставляй меня одну… отец!

А дальше одна сплошная непроглядная темнота.

Любимая мама, что всегда защищала от отца, исчезает.

Правитель увозит её и близнецов в чужое имение и прячет в подвалах. День изо дня он внушает им приказы, лишает воли, тренирует магии, учит сражаться на мечах… травит разными ядами. Заставляет отрабатывать удары друг на друге и совершенствовать в целительстве.

«Не смог сам излечиться – твои проблемы! Не смог отбить удар и защититься – сам виноват!» – вот слоган тренировок короля.

За промедление, слабость, слёзы – следует наказания. В них всегда боль… в них всегда кровь и крики. И чем громче кричишь, тем дольше длится пытка. Ремень с золотой пряжкой самая страшная кара из всех… И с каждым днём жить всё страшнее потому как не знаешь, что прикажет завтра отец. Чем решит наказать ровных детей.

Единственный проблеск свободы – это сны, в которых всегда есть любящая мать и нет отца. В них часто слышится голос бабушки, что просит держаться. Не ломаться. И кажется, что наяву прикасается к волосам. Но стоит солнцу взойти и ужасы начинаются заново. Лишь образ матери и воспоминания родного бабушкиного голоса не позволяют сознанию полностью подчиниться внушению Эйнара.

Год сменяет другой, но в жизни мало что меняется. Тот же подвал, та же клетка с открытой дверью. Ты можешь сбежать, но, если уйдёшь – умрут братья. И этим страхом Эйнар удерживает их здесь, заставляя сидеть в темноте. Радует лишь, что наказаний становится меньше из-за покорности марионеток и их возросшей силы, которую теперь ценит король.

Отец посылает братьев на миссии… и пока их нет сердце тревожно бьётся в груди, а время и вовсе издевается замирая. Близнецы возвращаются поздно ночью израненные, в крови и с пустотой в глазах. И это страшно. Страшно потерять себя.

В один из дней принцесса идёт с ними по приказу, не имея возможности ослушаться… а после успешного выполнения миссии Правитель начинает брать её с собой, как личного телохранителя, считая, что полностью лишил дочь способности решать самой. Он даже не подозревает, что его самый нелюбимый ребёнок учится находить лазейки в его командах.

Новый приказ, вылазка и они идут в заснеженный АйнКрад по кровной связи, ища сбежавшую королеву. Эйнар следует сними, в кругу карателей и сходи в тот день с ума окончательно. Он безжалостно убивает посла на глазах своих детей, приказывая смотреть на это. Забирает изменницу жену домой, обещая кому-то скорую встречу. Вернувшись во дворец, король приказывает отвести жёнушку в темницу, посадить на хлеб и воду – с ней он разберётся позже. Сейчас ему важно проверить догадку. Навестить могилу.

Кричащую и проклинающую мать уводят каратели… братья стоят рядом, не обращая на это внимание словно и не слышат вовсе её слов и только Лай поворачивает голову ей вслед… и в этот момент что-то рвётся внутри.

– Ты плачешь?! –ревёт над ней отец, что заметил слезу, скатившуюся по щеке и впитавшуюся в чёрную ткань экипировки.

Подойдя, монстр, больно схватив за подбородок, разворачивает лицо дочери к себе и пытливо смотрит на неё. Но Лай знает, что делать. Чтобы вновь не получить наказание она смотрит сквозь него, как послушная марионетка и не моргает очень долго. Ещё одна слеза катится по щеке.

– Моргай, вагри тебя раздери!– ругается Правитель, думая, что в этом причина и ограничивается только пощёчиной. – Слёзы – удел слабых! А ты моё оружие! Ничтожество, пушечное мясо, что своей работой отрабатываешь право на жизнь! – внушает он такие знакомые слова.

– Мой Правитель!– в кабинет отца заходит премьер Дарк и просит отказаться от навязчивой идеи с легализацией Полиморфов, от развязывания войны с АйнКрадом. Они ссорятся. Король приказывает ему молчать, но маг изо всех сил сопротивляется внушению. В порыве злости Эйнар выхватывает из ножен Динара меч и закалывает своего подчинённого. Лейнера Дарка, чья дочь подглядывает в щель двери, ожидая отца.

Лилия Дарк – чёрный цветок, что полюбил Динар до похищения и внушений отца. Единственная кто помнит, кто мы… мы истинные наследники короля, а не те куклы, что заменили нас. Лили – подруга детства, что никогда не простит нас за поступки отца и наше бездействие… в ту ночь она исчезла из королевства Сальярии и из нашей жизни, казалось, навсегда…

Братьев снова отправляют на задание, Лай же остаётся подле короля. Как всегда, её роль – тень по правую руку монарха. Взгляд падает на приказы, что подписывает Эйнар и волосы начинают шевелиться на затылке.

«Право первой ночи отныне принадлежит Правителю Сальярии»– гласят первые строчки, а дальше прямой приказ:«Собрать всех невинных дев в поместье Ричи и подготовить к ночи великой королевской благодати. Артефакторные свечи, заменить на обычные. Всех, кто понесёт оставить во дворце…».

От этих строк внутри растёт протест. Мысли заполняют голову.

«Ему нужны Полиморфы и он добьётся этого любой ценой! Страшной ценой. Заполучит армию. Сделает их такими же, как мы! Убийцами! Марионетками!»

Всего пару мгновений чтобы побороть внушение, воспротивиться, сбежать…

– Подготовьте плаху для казни изменницы!– доносится до Лай приказ Эйнара и это даёт сил пробиться сквозь приказ.

Выстроив кровный переход, пока не видит король, Лай уходит в портал к братьям, не боясь, что отец побежит за ней. Он прекрасно знает, если его послушное оружие ушло, значит, где-то поблизости ходит угроза его жизни. Других вариантов быть не может.

Карательница застаёт братьев в АйнКраде, где они исполняют приказ… убить парнишку? Она, не раздумывая, нападает со спины и вырубает одного брата за другим. Перекидывает в надёжное место, где им смогут помочь, направить. Вот только уйти она не может. Взгляд цепляется за парня, что пришпилен к дереву. Девушка чувствует, как жизнь покидает его и не может шагнуть в портал. Нет времени на размышления, и она решается…

Удерживая переход, карательница подбегает к юнцу и сдёргивает его с ветки под вопль боли. Пытается воздействовать магией исцеления, но что-то препятствует. Словно сама судьба не хочет, чтобы парень остался жив. На раздумья нет времени – сегодня мать казнят! Ругаясь, девушка склоняется к юноше и дарит ему свой первый поцелуй, через который отдаёт свою жизненную силу. За косу тянут, и она шипит отстраняясь. Но попытка излечить его в этот раз удачней – юноша принимает её магию и больше нет того непонятного сопротивления.

Пространство разрывается и из него выходит мужчина в меховом капюшоне. Лица не видно, но от него исходит мощь.

– Эй, ты!– кричит угрожающе незнакомец и формирует в руках боевое заклинание.

– Не твоё – отпусти!– шикнув на парня, что, кажется, потерял сознание, Лай выдёргивает косу из его рук и прыгает в портал под обстрелом огненных снарядов.

Тот же день. Тронный зал. Они вернулись, чтобы навсегда покончить с тиранией короля. Вот только он не сдаётся. Битва жестокая и Эйнар побеждает. Побороть его подчинение не получилось полностью и в решающий момент, что один брат, что другой не могут нанести смертельный удар. А Правитель может. Динара он схватил за шею водяным лассо и удушил. Риду повезло меньше. Отец создал ледяной клинок и пронзил его грудь. Единственное что он не учёл – дочь больше неподвластна ему. Она сильнее. Она – Полиморф. У неё был единственный шанс дотянуться и ранить короля. И ей удалось. На адреналине, превозмогая боль от нарушения приказа, она пронзила его грудь рукой и вырвала сердце. Всё как учил Эйнар… если под рукой нет оружия – стань им!

А дальше одна сплошная боль, неудержимые слёзы от вида неживых глаз близнецов. Подлетев к Динару, она вдохнула в него жизнь, запустила сердце, а вот Рид… ушёл за грань. На свой страх и риск принцесса повторила ритуал, что видела в детстве и ухватила нить жизни, что недалеко ушла за грань, а дальше… Ведьма оказалась рядом и помогла связать её с телом. Но и здесь, чтобы вернуть любимого брата пришлось отдать часть своей жизни.

И вот тогда она впервые выгорела. Порвала к чёртовой матери свой Анарэль, оставшись без магии на целый год, но успев спасти жизни братьев и жизни многих Сальярийцев.

Бабушкин дом вдали от дворца. Ночь. Опять кошмар. Не совсем кошмар – воспоминание, как Лай наносит последний удар отцу, как видит пылающие злостью глаза и слышит его последние слова:

– Обещанный… монстр!

От истошного крика в комнату врывается Ведьма, что гладит по голове и успокаивает. Она повторяет вновь и вновь, что всё прошло.

– Я сварила для тебя блокиратор. Выпьешь и забудешь последний месяц.

– А если я не хочу стирать память?!– хохлится сидя в кровати растрёпанная принцесса.

– Они не сотрутся, просто будут заблокированы, пока ты не столкнёшься с чем-то, что напомнит тебе о прошлом.

– Я забуду, что связала нас с братьями?

– Очень надеюсь, что ты в принципе об этом ритуале позабудешь!– очень выразительно смотрит на Лай бабушка. —Не смей им больше пользоваться, слышишь?! Ослушаешься – Я заберу у тебя десять лет жизни! Будешь ведьминские ритуалы и ингредиенты зелий учить, чтобы будущему поколению Ведьмочек передавать!

– Согласна, –ровно отозвалась внучка.

– Лай, я серьёзно! Ты отдала слишком много!

– И что? Зато они живы! –противиться юная принцесса.

– Чудовище, ты не понимаешь…– присаживается рядом Ведьма.– Пока ты не вступила в силу и не связала себя с кем-то браком – ты отдаёшь не энергию, а жизненную силу. В прямом смысле. Она в отличие от магии не восполняется! Риду и Дину ты подарила семь лет от своей жизни, глупая! Умрёшь ты, для них наступит ночь, и солнце взойдёт, только когда на пути встретят любовь. Это нехорошо – жить во тьме, но это не смертельно. А вот если умрут они оба – за ними последуешь и ты!

– А если будет ещё человек, привязанный ко мне? Я умру?– спрашивает девушка, перебирая в руках тугую, длинную косу и старательно отводя глаза от Ведьмы.

– Третий?– ошарашенно округляет глаза Эллея.– А ну-ка, рассказывай, Чудовище! Живо!

– Я, кажется, случайно привязала его…– почти шёпотом признаётся карательница.

– Что? Кого?

– Парнишку…

– Зачем?

– Он умирал… – пожимает плечами юная магиня.

– Ну и что? Помер бы и ладно. Ему судьбой может было уготовано за грань шагнуть! –подскочив с кровати, Лея стала нарезать круги по спальне.

– Нет! Его приказал убить Эйнар. Он не виноват, что отец кукухой поехал! И я не желала, чтобы на руках братьев осталась и его кровь! Если бы я не вмешалась, он бы через сутки умер. В его ране знаешь, сколько опилок было?!

– Ладно-ладно! –подняв ладонь кверху, согласилась Бабушка.– Ты права, парень ни при чём. Сколько ты ему отдала?

– Не знаю…– зло фыркнула Лай, подтягивая одеяла к подбородку.– По ощущениям столько же сколько и Дину.

– Два года…– смотря в потолок, подсчитывает Древняя, – …плюс-минус. И я очень надеюсь, что ты просто поделилась с ним жизненной силой, а не привязала, как братьев!

– А привязка – это… плохо? –смотрит девушка на мудрую собеседницу.

– Ну, как сказать… братья тебя любят и никогда не перешагнут черту. А вот тот парнишка… Думаю, что у него при новой встрече с тобой возникнет непреодолимое желание тебя покусать!– видя скептический взгляд внучки, Ведьма пошла на второй заход с подсказкой.– Да в постель он тебя завалит и сделает своей!– Лай сглотнула, осознавая, в какую ситуацию загнала себя попыткой сделать добро.– Ну это же и неплохо?! В полную силу вступишь! –Ведьма лукаво поиграла бровями, вгоняя внучку в краску.

– Да ну тебя, Ба!– отвернула от собеседницы пунцовое лицо принцесса.

– Где ты его спасла хоть? –более миролюбиво интересуется Эллея, присаживаясь рядом с внучкой.

–Не знаю. В АйнКраде, где-то. Я и его лицо-то толком не разглядела, только ориентиры запомнила, когда убегала.

– АйнКрадей, говоришь?! Надеюсь, он не Двуликий и не станет тебя искать, чтобы сказать "спасибо"! Так что насчёт зелья?

– Кошмары уйдут?– смотря в глаза Ведьмы, уточняет карательница.

– Сто процентов.

– Давай!– соглашается ЛайЛиоНетти и приняв из рук бабушки флакон, выпивает горькое зелье чёрного цвета… На память ложиться пелена, лица стираются и кошмары на время отступают.

Воспоминания сменяются одно за другим. Десять лет проносятся, оставляя за собой печаль, радость, приключения, как и кошмары прошлого в лицах незнакомцев.

Где-то Лай смеётся до слёз, сидя с братьями у костра и жаря на длинных ветках что-то белое. Они шутят, выпивают – празднуя чей-то день рождения.

Вот знакомый дом ведьмы. Лай презентует бабушке бутылку вина и выжидательно смотрит, как та дегустирует редкий заморский алкоголь. Они подтрунивают друг над другом за ужином, но за весь вечер внучка ни разу не пробует свой подарок. Как только Древняя прикрывает осоловевшие глаза, Лай перетаскивает бабушку на постель и меняет свой рубиновый перстень на её.

Вот она просто сидит в окружении подушек на подоконнике в розовых носках и полупрозрачном халатике с книгой в руках, наслаждаясь тишиной. Одной рукой она что-то выписывает на листок, рисуя необычную пентаграмму и составляя расчёты. Но рука с карандашом замирает и Лай отбрасывает книгу. Цербер рвёт и мечет в своей спальне, пытаясь кого-то найти. И находит, стоит маячку сработать на боль и страх. Портал съедает много сил, но выбрасывает её в нужном месте и чертовски вовремя. И только испуганные глаза подруги останавливают карательницу от жестокой кровавой расправы над всеми членами экипажа.

А вот она получает удовольствия от сражения, проверяя себя на прочность.

Где-то она наблюдает из укромного уголка с другими карателями за ловушкой, в которую попадает "любимый" начальник и даёт новый повод потешаться над рыжиком.

В каких-то мелькает Дриада, с которой они частенько устраивают соревнования кто, кого перепьёт. А после этого они чудят на пару. И поскольку выигрывает чаще Дебора, Лай наутро трясёт Сальярию от приколов лесной девы, таких как остригания королевской косы и ночёвке в заведении мадам Гредас.

А вот она сидит на ветке дерева, уперевшись спиной на ствол дерева. Она молча наблюдает за черноволосым мальчишкой, что копошится внизу. Словно чувствуя чужой взгляд, парнишка оборачивается и зовёт её:

– Ворона. Ты вернулась!– непонятно чему радуется ребёнок, видя карателя.– Спустись ко мне,– просит он.

– Тебя будут ругать, если увидят со мной,– тихо отвечает Лай с интересом рассматривая изменившиеся черты лица. —Не жди моих появлений… такие как я несут беду…

От дома кто-то кричит, зовя мальчика за стол, но он не спешит покидать гостью.

– Прощай. Я не вернусь больше…

– Ты вернёшься, ворона!– уверенно отвечают снизу.– Стоит мне заболеть, как подле меня появляются лечебные зелья, и чья-то холодная рука в ночи ложится на лоб… Стоит заплутать в лесу, как твоя тень идёт рядом… Я всегда буду ждать новой встречи, и не я один…– карательница скрывается в портале, так и не дав обещания вернуться.

И тут появляется совсем свежее воспоминание. Староста входит в аудиторию и видит новых студентов по обмену из другой страны. Внутри что-то поднимается, некое узнавание, но воспоминания не открываются и Лай просто списывает это на интерес к новым не учтённым адептам.

Вот Лай раз за разом сталкивается с дерзким адептом и про себя начинает называть его непокорной Вишней. Она желает от него избавиться, но пока ещё не придумала как. Что-то останавливает от засовывания их в мешок и переброса к родным стенам. Но, что именно её тормозит – не понимает.

Вот она переместилась в свою комнату за оружием и пополнением израсходованных зелий, но, пробегая мимо окна, зацепилась взглядом за вид снаружи и забыла, зачем пришла. Ведь там… новый адепт, копает для чего-то ямы на дальнем полигоне. И словно проверяя девичью выдержку – Айн стягивает с себя рубашку, обнажая торс. Смотрит в их окна, улыбаясь, показывая средний палец, и в этот же момент за стеной раздаётся раскатистый смех, видимо, адресата которому прилетел жест. И этот… Зерхо, без одежды, вновь что-то тревожит внутри. Его неровный, грубый круглый шрам на плече не даёт покоя. Где-то она уже видела его. Но не может вспомнить где. Карательница из темноты своей спальни смотрит на юношу, наслаждаясь видом его тела и только голос друга из отряда, что, связался с ней по осколку Олигафа, возвращает в реальность – она давно должна была вернуться. А это значит – она забылась!

«Лучше бы я этого не делал…»– вновь проноситься в моей голове.

Староста не знает, как закрывать воспоминания и в общий эфир просачивается страсть.

Ночь. Мёртвые земли. Непокорный мальчишка, за жизнь которого переживает Староста, просыпается после знакомства головы с каменной плитой. Негромкий разговор, предложение: «не держать свечку, а актина принимать участие». Отказ и размышления под догорающие угли. Признание, что сил нет и плана тоже нет… тихое согласие адепта на неуверенное предложение.

Поцелуй, что перерастает во что-то большее…

Прикосновения, что переходят все границы…

И эмоции, что не скрыть…

Пугающее желание обладать кем-то… единолично.

Видя это, я не мог оторваться – эмоции и мысли, что так давно хотел узнать, стали доступны. Но понимая, что это вижу не только я, разорвал ментальную связь, смотря теперь на девушку, что с закрытыми глазами восседала у меня на коленях, и упиралось лбом в мой лоб. Ту, что всё это время дышала со мной одним воздухом.

Открыв глаза, злюка мгновение смотрела на меня прежде, чем сказать:

– Прости… я так виновата… – отведя взгляд, Старост попыталась слезть с моих колен, но я удержал, обхвати за талию и притянув вновь к себе.

– Это была ты… – смотрел я на дочь кровавого короля, не веря увиденному. Не веря в перепутья судьбы.

Положив ладонь на затылок этой заразы, я сжал тёмные пряди, заставляя смотреть на меня.

– Это всё время была ты!