Глава 29. Адамалий

Территория АйнКрада

Тайрен Зерхо

«Я прекрасно знал, что Лай хранит много скелетов в шкафу, и хотел со временем воочию увидеть их. Но вот так случайно узнать о том, что её казнённая мать жива, да ещё и родила от моего крёстного дяди сына – это сильно! До сих пор не верится, что у меня всё это время в южных землях рос двоюродный брат! Её родной брат. Вот она – издёвка судьбы!»

Поправив чёрный локон Старосты, я усмехнулся:

– Мы связаны даже больше, чем кажется, на первый взгляд… – прошептал самому себе.

Я лежал на одной постели рядом с моей загадочной девочкой, наблюдая за её сном, за появлением первых звёзд в ночном небе через окно и просто остывал после насыщенных событий. Ведь всего каких-то пару часов назад, когда Лай потеряла сознание, я чуть не разнёс от переживания дом матери.

Первым подлетев к ней, я стал трясти Летти за плечи в надежде, что она очнётся, но пробудился лишь осколок Олигафа, что голосом Деборы сообщил страшные новости:

– Лио, прости, нам не удалось… артефакт не сохранил цветок… слишком поздно… они… – Грин говорила надрывно, и это напугало меня до синих чертей, не дав даже дослушать её лепет.

В голове всплыли обрывки воспоминаний Лай, предупреждение Эллеи о связи с братьями и о последствии их смерти. В тот момент нервы и сдали окончательно. Прижав к себе Старосту, я ужаснулся какая она холодная, стал звать её по имени, пытаться поделиться энергией. Я рычал на всех вокруг, не давая подойти к нам.

Схватив её за руку, расположил узкую ладошку над своим сердцем и зашептал, умоляя остаться со мной:

– Летти, мы связаны! Ты же помнишь? Третий человек. Третья привязка! Я здесь. Я живой! Останься со мной! – просил я, прижимая к себе и прислушиваясь к её тихому сердцебиению.

Плечо горело, и это бесило демона, что метался внутри. На чистом упрямстве я не отдавал ему бразды правления, да и не от кого сейчас защищать нашу Выбранную.

«Она пожинает плоды своих деяний.»

– Летти, пожалуйста, держись! Я рядом! – повторял вновь и вновь чувствуя, как Мрак высасывает из неё боль. За весь день он объелся этой болью сполна.

– Дай помочь! – просил злючку, но толи Староста опять кочевряжилась, брезгуя чужой силой, либо и правда была на грани жизни и смерти.

Неприлично выругавшись, позабыв, что рядом ребёнок, я поднялся с ней на руках и устремился на улицу. Там закинул упрямицу себе на плечо и хорошенько жахнул магией в заснеженную равнину. Снег-то растаял, а нужная мне дыра не появилась. Пришлось подзывать Юбублю с приказом вырыть нам могилу и плевать, что это парадная дорожка. Потом заровняю лопатой или Земного мага к работёнке припахаю! Пусть отрабатывает постой в моём доме!

Правда Марко и Иви не дали просто так лечь в сырую землю. Горелли подправил колыбель, косясь на недовольно, плотоядно взирающего на него корсара, мама лично притащила несколько одеял, а Мара навесила воздушный пузырь и только после этого нас укрыли мёрзлой землёй. До острого слуха долетали голоса всех Сальярийцев, что взывали к Стихии с просьбой поделиться силой с их носителем. С Земным магом в моих руках. И ведь никто не остановил меня, наверное, они, так же как и я, не видели иного выхода привести карательницу в чувства. А дальше я, Лай и невыносимо длительное пребывание в темноте под землёй.

«А я уже говорил, что ненавижу замкнутые пространства? Для меня это пытка, но что не сделаешь ради любимой девочки, что задолжала мне не один десяток поцелуев?! А я ведь заберу все.»

Когда нас откопал Марко была уже глубокая ночь, но Лай так и не проснулась, хоть и пополнилась энергией.

Сейчас Лай вновь спит в моей постели, под нашей охраной, мучаясь кошмаром, что привычно сожрал и показал мне Кхел. Кошмар-вспоминание, где Эйнар приказывает казнить изменницу-жену, где каратели тащат её в сырую темницу, а она не может сломать внушённый приказ, хоть внутри и желает беспощадно убить каждого, кто прикоснулся к её матери. К той, что подарила жизнь, к той, в чём теле она отчётливо видит два бьющихся сердца.

И как бы я на неё не злиться, за все недомолвки, за её недоверие ко мне, как бы не хотел устроить допрос и рассказать, кем мне приходится Дикрей, кем Я ей прихожусь – сейчас главное было в другом, чтобы она очнулась и не ушла за грань.

Ранним утром, к моему удивлению, в мои покои приходила моя мать вместе с Софорой. Я сделал вид, что сплю, ощущая по эмоциям Софоры, что ей нужно увидеть дочь, дабы успокоиться.

«Её, судя по вялотекущим эмоциям, мать и так до отказа накачала успокоительными зельями. Но отголоски боли, по утрате детей, всё ещё мелькали и ранили душу.»

Бывшая королева юга постояла несколько минут рядом с кроватью и тихо, нерешительно спросила Динару:

– Твой сын..?

– …выбрал её! – ответила она на незаданный вопрос.

– И ты не против? Она же… моя дочь… – уточнила Софора, явно заменив "моя", на "дочь Эйнара".

– Не мне и не тебе решать быть им вместе или нет. Если Тайрен выбрал её, то даже отец не сможет заставить его отступиться. Ты же сама не понаслышке знаешь, что Покорители влюбляются лишь раз. Видела бы ты, что он устроил, когда ему запретили ехать к ней на Новый круг! Восточное крыло ещё восстанавливают, – грустно вздохнула мама, вновь тонко напоминая своим упрёком, как мы с отцом покуролесили на празднике, и кто должен возместить разнесённое, навеки утерянное имущество. – А теперь он освоил пространственные переходы и его уже никто и ничто не удержит в АйнКраде. Я ведь права, сын? – тихо спросила меня мать, и я распахнул горящие красным пламенем глаза.

Софора вздрогнула, но не отстранилась. Она опустила грустный взгляд на дочь и проведя по её голове рукой, проговорила, как будто самой себе:

– Она упряма… Но, надеюсь, сделает правильный выбор… – после этих слов нас оставили вдвоём.

Весь следующий день я был сам не свой. Всё делал на автомате: умылся, переоделся, поел и обратно в комнату, где спит моё зубастое сокровище. В полдень заходил Марко с Тамарой, но видя, что Лай так и спит, ушли, не став испытывать мои нервы. Позже залетела сестра и пронеслась галопом по спальне, бегло узнала новости, забрала вещи Старосты с кресла и слиняла, чуть не схлопотав огненный залп под хвост. А вечером в дверь настойчиво постучали и, не дождавшись разрешения, распахнули её. На пороге стоял Дикрей – вылитая копия своего отца, что упрямо сжимал губы в тонкую линию. За его спиной стояла Софора и пыталась ласково отговорить сына от идеи фикс – знакомства с сестрой. Но мелкий явно пошёл характером в Стронгов – такой же упёртый.

– Я желаю вдеть сестру! – заявила сопля и прошёл в мою спальню, не страшась моего загоревшегося взгляда.

Остановившись у кровати, он несколько мгновений смотрел на меня, а потом обнаглев, залез на постель и уселся между мной и Летти. От него несло ревностью и его чувства заставляли Мрака рычать внутри.

«Эта сопля ревновала меня к моей же невесте! Пара это кончать! Надо непременно поговорить с Лай, как только очнётся!»

– Рей?! – напряжённо позвала кузена мать, так и не переступив порог моей территории.

– Что?! Я желаю увидеть сестру! – рявкнул мальчишка и пробухтел себе под нос отвернувшись: – Вблизи, а не издали!

И только из-за тоски в его голосе я простил ему эту вольность. Не прогнал, а мог бы. Дикрей взглядом стал изучать спящую девушку. И столько любопытства и восхищения в этом взгляде было. Он глазами изучал прямые, отросшие чёрные волосы, шрам над бровью и на верхней губе, что сейчас не скрывала иллюзия, широкие брови, пушистые ресницы.

– Не знал, что у меня, кроме матери кто-то ещё есть, – поделился мелкий своими мыслями. – Почему она ничего не сказала? – поднял на меня тёмно-карие глаза Дикрей.

– Вот очнётся – спросишь, – отозвался ему, изучая бойкого двоюродного братика.

– Боюсь, Ворона опять уйдёт, как только начну задавать вопросы, – поник паренёк. – Она так всегда поступает!

– Летти – сложный человек. Может, она не ответит прямо… уйдёт от вопроса в лоб, чтобы не лгать… Но, по секрету, чтоб ты знал – она переживает, оберегает, и очень любит тебя и… – я качнул головой в сторону дверного проёма, заставляя Дикрея проследить движение и сказал то, что ему нужно было знать. Ему и ей. – …хотя она очень хорошо это скрывает! Не просто так же к вам привязаны сильнейшие маячки… Те самые золотые цепи, что ты увидел в гостиной… – открыл я ему страшную тайну Лай и краем глаза заметил, как судорожно вздохнула Софора в дверях, как моя мать, подошедшая к ней, услышав обрывки слов, улыбнулась и, приобняв подругу детства, увела ту прочь, прикрыв дверь и дав нам возможность ещё пообщаться.

– Откуда знаешь? – недоверчиво сузились карие глаза.

– Эмпатия, – улыбнулся брату и разрешил Мраку явить себя.

На шею из-за ворота рубашки поползли чёрные линии, привлекая взгляд подростка. Он как заворожённый рассматривал переплетения рисунка, а после выдал:

– Ты "Покоривший" демона?! – не спрашивал, утверждал Дикрей. – И ты жених вороны?

– Жених… – не стал отрицать я, – …защитник, товарищ и очень надеюсь, что друг.

– Друг, – повторил мои слова Рей и, после небольшой паузы, доверился – стал рассказывал про детство, про каждый приход Вороны, про их тайные тренировки с даром юного Водного мага. А после, сев ровно, Дикрей наяву показал плоды своих тренировок, заставляя меня выпасть в осадок. Он, вытянув из графина воду, превратил её в кусок льда, лёд в ворона, сидящего на черепе, а затем и вовсе превратил в хрустальную фигурку.

– Как ты это сделал? – тупо хлопал я глазами.

– Я алхимик, – гордо заявил сын крёстного. – В золото ещё не могу, пока только в хрусталь, но Ворона говорит: «тренировки мне в помощь».

– Вполне в её духе! – улыбнулся, крутя в руке необычную фигурку.

Я долго смотрел на птичку, не веря своим глазам и понимая, почему Лай так надёжно спрятала младшего брата. Почему о его рождении не знаем мы – Стронги.

«С таким редчайшим даром его захотят использовать в корыстных целях, как когда-то и её с братьями! Дикрею просто повезло, что о нём никто не знает, защищает сильнейший Полиморф, а на троне сидит его родной старший брат, а не изувер!»

Пока рассматривал фигурку, ощутил грусть напротив и, не отводя взгляд от птички, спросил кузена:

– И что с эмоциями? Чего вдруг загрустил и обиделся?

– Да я… Я даже не знаю её имя. Ты зовёшь её Летти, мать Лио, а в гостиной там… вообще кто как! Поэтому я хочу знать, как зовут мою сестру!

– У неё много имён: Цербер, Староста, карательница, смерть, – с улыбкой стал загибать пальцы я. – При рождении её назвали – ЛайЛиоНетти, – усмехнулся, видя, как округляются карие глаза. – Можешь звать, как захочешь: Лай, Лио или Нетти – думаю ей в любом случае будет приятно. Но если хочешь знать моё мнение – "Вороной" её называешь только ты, и это делает тебя особенным для неё!

– Считаешь?

– Уверен!

Мы проболтали ещё с час, узнавая друг друга ближе, а после я уловил просыпающиеся эмоции Лай и спровадил кузена к матери.

«Захочет его увидеть – позову, увидит. А сейчас она только моя! Нам о многом нужно поговорить!»

Привстав на локоть, я навис над моей девочкой. Запустил горячую ладонь под одеяло и прошёлся по холодному бедру Лай. Наклонившись, поцеловал манящие губы и спустил Мрака с цепи. Демонюка только и ждал возможности ступить на тело нашей Выбранной. И его, как говорится – понесло. Я чувствовал, как Мрак, довольно урча, проскользив по ладному телу, расположился на девичьей спине, а огромные лапы сомкнулись в замок на плоском животе. На шее карательницы появилось чёткое очертание рожи моего демона, что, раззявив пасть, укусил Летти за шею. Да так в блаженстве и замер. От наших совместных действий Лай стала просыпаться, а вместе с ней и эмоции распустились как цветок. И что радовало – в них не было злости на нас с Кхелом – только на весь мир.

– Тай! – простонала Лай сонным голоском.

– Просыпайся, малышка, иначе я перейду к более актив попыткам разбудить тебя, – слетела угроза с моих губ, а руки, гады, сами собой зацепились за её трусики и сжали ткань. Лай, как по сигналу тревоги распахнула глаза и упёрлась изящными ладошками мне в грудь.

– Сколько я проспала? – сразу изменился её тон, а в эмоциях появилась тревога.

– Полтора дня, – честно ответил ей, не зная, как рассказать главные новости, что сообщила Дриада.

«Как мне ей сказать, что Драгоцвет не помог? Что её братья…»

Лай шмыгнула носом, прислушиваясь к чему-то внутри, и я, видя, как расширяются, то сужаются её зрачки, ощущая, как эмоции скачут внутри – решился и рассказал всё, что случилось с момента, как она потеряла сознание. Староста слушала молча не перебивала, лишь сжимала ладонь в кулак. Совсем тихо себе под нос она пробубнила – Эллея, и с её именем у Лай внутри мелькнули непередаваемые эмоции тревоги, оплетённые какой-то хрупкой уверенностью.

– Твоя бабушка..? – закинул я удочку, ощущая, что ступаю по тонкому льду.

От новости про братьев злючка была на грани апатии, что было видно даже по потухшим глазам. И моей задачей было не позволить ей закрыться в шипастый панцирь.

«А то ведь знаем мы её – вырубит эмоции и побежит мстить, угодив прямо в расставленный капкан!»

– С ней всё хорошо. Её маяк в норме, – ответила машинально Лай. – Мне нужно в Сальярию – принять власть! – постановила она, садясь в постели и смотря сквозь меня.

– Если твоё видение правда – будет бой.

– И моя задача минимизировать потери… – как болванчик качала она головой, прибывая сейчас явно в своих мыслях, а не со мной.

– Потребуется много магов! Я свяжусь с Сайленсом – пусть готовятся! – попытался зайти с другой стороны.

Моя девочка, как будто очнувшись, осознанно посмотрела на меня. А спустя мгновение взгляд опустился на правое плечо, где под кофтой был шрам и печать. Эмоций было не разобрать – слишком много всего и сразу. Обычный человек бы свихнулся от столь быстросменяемых эмоций и угодил в дом душевнобольных. Но за одну мы с Мраком всё же зацепились – беспокойство о нашей жизни.

– Достаточно будет всего одного… – подняла на меня ядовито-зелёные глаза карательница.

– Одного? – переспросил я прищуриваясь. – Решила опять всё одна делать? ОДНА! – заорал я, ощущая её непоколебимую решимость, и слетел с кровати, чтобы не обжечь Лай демоническим пламенем, что вырвался изнутри, сжигая кофту и рубашку.

Мрак вернулся на мою спину и очень громко рычал, не давая мне возможности остыть и унять огонь. А я громко вышагивал по ковру пытаясь подобрать правильные слова, чтобы убедить Лай в своей полезности.

«Буду настаивать взять меня с собой! Кто-то же должен прикрывать спину?»

– Ты невыносима! – прорычал моим голосом недовольный демон.

Он, как и раньше предлагал оглушить Старосту лопатой по голове и утащить подальше от ото всех. Желательно в личную труднодоступную пещеру, где мы могли бы лет сто прожить и особо не напрягаться в обороне нашей добычи. И Мрак знал одно прекрасное место, где нас ни один чокнутый маг не найдёт – его родина. Артхейм – мир Кхелов.

«Не вариант! Пока на этом свете есть хоть один человек значимый для меня и Летти мы не согласимся! Так что иди со своими предложениями в бездну!»– ментально наорал я на демона, что настойчиво пытался навязать свои идеи.

«Лучше бок о бок встретить врага, чем трусливо бежать и прятаться! Это наш дом! Мы его не отдадим ни Назглам ни магам! И её не отпустим!»

«Не отпустим!»– мысленно согласился со мной Мрак.

«Ага, как же! В пекло полезет одна!»– разгорался вновь от негодования вместе с Кхелом.

«Так мы её и отпустили! Размечталась! Пусть сначала научится резерв не выжимать до суха, тогда и поговорим! Резерв…»– негодовал я в унисон с Кхелом, но из-за злости, вспомнил кое о чём. О словах матери и причине почему сцепился с отцом на Новый круг.

Я подскочил к шкафу и стал искать заветную коробочку на полках, бухтя витиеватые ругательства. Пока перерывал полки, остыл, а найдя искомое, подошёл к кровати и опустился на её край. Протянув чёрную матовую коробочку Лай, я улыбался, смотря, как она безэмоционально смотрит на подарок. Мои эмоции поутихли, а вот Лай была вся в раздумьях, поэтому и не сразу поняла, что я ей протягиваю.

– Что это? – так и не взяв коробочку в руки, поинтересовалась злючка.

– То, что очень хотел, но не смог подарить на Новый круг! – играл на её любопытстве я. – Ты слишком часто опустошаешь свою копилку под ноль, не находишь?! – дал небольшой намёк и увидел, как глаза Лай загорелись.

«Она явно догадалась, что внутри. Не зря же её отец так хотел завоевать АйнКрад. Ведь в наших горных хребтах полно – Адамалия – драгоценного камня, что накапливает в себе магию носителя и в случае сильного выброса не даёт выгореть, а Анарэль порваться. "Резерв" – так называли его наши Стихийники. И о таком "резерве" мечтали все юные маги Сальярии. Адамалий можно добыть только в АйнКраде, но мы его не добываем – Покорителям он не нужен, а юг и так силён своей численностью. Но моей несносной невесте пригодится! Не зря же я пробирался с Юбублей в горный хребет через ревунов?!»

Коробочка в мгновение покинула мою ладонь, а через секунду Лай недовольно воскликнула:

– Ты издеваешься?

– Что не так? Ты же любишь розовый цвет? Разве нет?! – наклонил я голову набок, изучая её эмоции, как дотошный целитель, ищущий болезнь у здорового пациента.

«Что-то в её эмоциях не так! Согласен, Мрак?»– на мой ментальный вопрос Мрак согласно зарокотал, но выискивать ответ нам не пришлось, его просто дала нам наша девочка.

– Я ненавижу розовый! – искренне призналась злючка и я опешил. Староста вытянула за цепочку розовый камень и стала разглядывать кулон с Адамалием в своей ладони.

Неожиданно она поведала, добавляя недостающие части пазла в общую картину:

– Много лет назад я стащила родовой перстень Эллеи, к которому был привязан Эолзер, заменив на свой, идентичный. Когда наутро Ба вычислила подмену, пришла ко мне и прокляла – «пока не отдашь перстень будешь чесаться, как блохастая собака!», – спародировала она голос Древней ведьмы, заставляя меня улыбаться. – Но отдавать его я не собиралась – за ночь успела привязать прадеда к себе и сделать Хранителем академии. И поскольку Ведьма, не вернула своё, добавила невыполнимое для карателя условие – носить ненавистные розовые платья, пока не отдам её перстень! – Летти задорно усмехнулась, вспоминая тот случай.

Мне же припомнились обрывки её воспоминания, где Лай пришла к бабушке с бутылкой элитного вина, что Ведьма даже целиком не осилила – заснула раньше. А любимое Чудовище сняла с её руки рубиновый перстень и скрылась в портале.

«Вот же любительница острых ощущений!»– посмеялся про себя, давя улыбку, что так и лезла наружу.

«Обокрасть родную бабку, зная, что все Ведьмы мстительные! Она точно чокнутая!»

– Это ты ещё легко отделалась, я так понимаю. И как же решила проблему с проклятьем? – не удержался и задал терзающий меня вопрос, пытаясь представить Лай в розовеньком платье с бантиками и рюшечками.

– Пришлось постараться, чтобы изменить условия проклятья. А пока ускоренно осваивала дар Проклятийника, жила две недели во дворце, где имелось вдоволь розового ужаса. Динар с Ридом каждый день до слёз, как кони ржали, видя, как я весь день, стиснув зубы, передвигаюсь в корсетном ужасе, вечером беспощадно рву на лоскуточки орудья пыток, а через пять минут, почёсываясь, бегу перерывать шкаф, выискивая новое! – грусть мелькнула в глазах и голосе при упоминании братьев, но Лай продолжила. – Ба знала рычаги давления – я ненавижу розовый цвет с детства, но я не сдалась, как она планировала. Своей выходкой она стимулировала моё обучение! Я уменьшила чужое проклятье, изменила условие – поэтому теперь тело не должно полностью покрывать розовая ткань, могу носить только носочки! – вскинув неожиданно голову и встретилась со мной взглядом, Староста быстро выпалила: – В своё оправдание скажу – прадед мне был нужнее!

Я не удержался и засмеялся, повалившись на подушки рядом с Лай. Карательница смотрела на меня нечитаемым взглядом, а когда перевела взгляд на мой подарок, что я сам добывал в горном хребте рядом с академией, в голову пришла дурацкая идея.

– То есть кожи должен касаться розовый цвет? – подвёл я итог, садясь и стараясь вновь не заржать с мстительности и выдумки одной Древней ведьмы.

– Бинго!

– Возможно ли, что с этим кулоном… ты выполнишь все условия проклятья? –ухватив цепочку, я поднял его выше на уровне глаз Старосты.

Взгляд злючки сконцентрировался на розово камне, и я прям услышал, как шестерёнки в её голове крутятся.

– Надо проверить… – прошептала она, зарумянившись, явно думая в том же направлении, что и я.

Но мне этого тихого, робкого согласия было достаточно. Одной рукой обвив тонкую талию, я встал с постели вместе с Летти и, пройдясь по комнате, опустил на белоснежный ковёр у камина.

«Нет, ну а что? Проверять так проверять!»