Глава 26
Дёмин
Вчерашним утром в первые же полчаса тренировки мне впечатали прикладом по лицу. Причем так основательно и от души, что звезды, которые перед глазами мерцали, можно было собирать и рассовывать по карманам минут десять. Это вдвойне забавно, если учитывать, что инструктор здесь — я и впечатывать должен тоже — я. Другим. Не себе. Мы отрабатывали штурм здания, я еще не дал команды «начали» и отвлекся на долю секунды. На, сцука, инстаграм одной барышни. У нее там сториз новые, мне уведомление пришло. Ох, блть.
Нет, Осипов потом, конечно, отжимался, пока не помер, шутка, пока не упал, но физиономии моей легче от этого не стало. За ночь отек с виска сполз прямо на глаз.
Тодоров заявил, что в этом марте я по-прежнему выполняю задачи инструктора, а он будет за мной наблюдать. Фиг мне, а не оперативная работа. А увидев мои синяки уже этим утром, он от чистого сердца повеселился. Поэтому сегодня парни будут тренить, пока не упадут. Настроения у меня нет. И не предвидится в ближайшие годы.
Мы будем отрабатывать спуск с пятиэтажки с использованием новых классных штук, на полигоне построены специальные здания для этого. Всего минус десять, тепло, поэтому пусть не ноют. Но сначала инструктаж.
— Доброе утро, бойцы! — подхожу к уже собравшейся компании, все сразу замолкают трепаться на личные темы, возвращают приветствие почти хором. Продолжаю в своей обычной безэмоциональной манере, но громко и доходчиво: — Вчера Юдину выбили зуб на рукопашке, и поглядите только, какие подарки нам передала зубная фея, — без тени улыбки, как обычно, но в ответ то тут, то там слышатся смешки, Юдина хлопают по плечам. Далеко не все понимают мое чувство юмора, но эти уже привыкли. Поднимаю с пола новенький комплект снаряжения, демонстрирую.
— Разрешите обратиться! — бойко спрашивает разулыбавшийся Юдин.
— Нет, — коротко. — Смотрим на меня, слушаем внимательно. Это новая модель спускового устройства, которая стоит хороших денег, которых для нас совершенно не жалко. Скажем за это спасибо Родине, дружно и хором, только не сейчас, а когда подальше от меня отойдете, башка болит до сих пор, — бросаю мрачный взгляд на Осипова — парня, что вчера отжимался почти час, он давит улыбку. — Работать в таких условиях будет намного легче. Что такое, Юдин? Я сказал, что вопросы после.
Посмотрите только, он не унимается, продолжает чем-то шуршать. Это вообще неприемлемо.
— Блть, — мой голос спокоен, но оборудование я опускаю и смотрю теперь прямо. — У тебя ориентация нетрадиционная и ты решил поделиться этим с нами прям щас или к сурдологу отправить? Что непонятного в команде захлопнуть рот и… Вот скажи, ты ипанутый? — развожу руками. Что с ним делать? Не понимает человек.
— Никак нет! — отвечает, и следом все хором: — С днем рождения, товарищ инструктор! — и таки тянут мне пакет с чем-то.
— Понятно, — ладно, спустим в этот раз на тормозах. — Спасибо, поставь там, я потом посмотрю. Все? Можно продолжать? Глаза на снарягу, — и, наконец, объясняю все, что нужно знать, чтобы не убиться. Дальше тренировка идет более-менее по плану, по крайней мере, никто не пытается перетянуть внимание на себя.
После ранения прошлой весной меня отстранили от активной работы, но, благодаря знаниям и опыту, оставили при отряде инструктором. Почти год я отвечал за подготовку бойцов в отношении промышленного, в том числештурмового альпинизма, и буквально в декабре, наконец, сумел пройти медкомиссию и попросился обратно. Вроде как дали добро, отправили даже в командировку, хотя там в основном учились, как таковой работы не было… Думал — все, с марта в строю, — нифига подобного. Тодоров пока против, а без его кивка мне не светит ничего, кроме как покрикивать на бойцов на полигоне.
Этот день начался со звонков от мамы, сестры и нескольких приятелей. Машка отправила смс — она, как обычно, поздравляет в половину первого ночи, когда я и родился. Причем где бы при этом ни был — от нее сообщение приходит минута в минуту по красноярскому времени.
Вот только я так часто проверяю телефон не потому, что жду пожеланий от одноклассников. Сам не знаю, чего жду.
А с такой рожей даже на глаза ейпоказываться как-то стремно. Это я не про Машку, конечно.
Цепляю страховку, подбегаю к краю и, не мешкая ни секунды, «ныряю» вниз. Пробегаю по зданию, разворачиваюсь и влетаю в пустой оконный проем, навожу указательный палец на двоих по очереди, что должны были прятаться на втором этаже как следует.
— Убит, убит! — оповещаю. — Еще раз! — уже спокойно подхожу к краю, смотрю вниз: — Время? — спрашиваю.
— Восемь секунд.
— Кто сможет быстрее? Первая двойка — наверх!
— Быстрее вас? — Юдин поднимает брови и качает головой.
— А если бы я играл в другой команде? Надо быть быстрее меня. Быстрее всех. Наверх, живо! — ответом мне служит резвый топот по ступенькам.
На тренировке никаких Снежинок, иначе огребу прикладом еще раз.
Наверное, выжду недельку и приеду к ней. Ну, просто так. Надо было хоть что-то важное у нее в квартире оставить, типа чтобы предлог появился забрать. Но ладно, и без причины нарисуюсь. Может, с работы ее встретить? В прошлый раз, когда я заезжал за ней, Янка сказала, чтобы я не трогал ее больше никогда. Локация для примирения так себе.
Надо будет просто узнать, где она, и типа столкнуться случайно. Вот-какая-встреча-надо-же-как-дела-Снежинка? Нет, не так. «Как дела, Яна? Прекрасно выглядишь». А она всегда прекрасно выглядит, этот шаблон можно врубать когда угодно. Ее картошку копать отправь в спортивном костюме, и она будет красивее всех на свете.
Да, через неделю самое то. А то подумает, что преследую. Я к ней, конечно, уже приезжал несколько раз вечером, свет в окне горит, все в порядке.
Ну вот я спрошу, как у нее дела. Если улыбнется, ответит, что хорошо, — поставлю в известность, что к аресту ее друга не имею никакого отношения, и вообще — может, нам кофе выпить вместе? А если сделает вид, что впервые меня видит, то и ладно. Подумаешь…
Украсит чью-то жизнь Снежинка, и надо иметь достаточно сил, чтобы не препятствовать этому, даже если не мою жизнь. И особенно, если мою.
Да, через недельку обязательно надо будет появиться. Потому что даже прикладом по башке лучше, чем на ее окна пялиться.