Глава 45

Дёмин

— Спасибо, что не выказал удивления перед ними. Меня бы это просто убило, — говорит она полушепотом. Молчу. Мы торопливо идем в сторону «Х5», с каждым шагом стремительно приближаемся к цели. Пока еще не решил, что будем делать дальше, сориентируюсь по обстоятельствам. Кажется важным добраться до авто, чтобы отшлепать ее по заднице… блть, чтобы поговорить без свидетелей.

— Ром-а-а, скажи что-нибудь, — через несколько секунд.

— Мне нужна минута.

— Признаю, «мой косяк», — с печальным вздохом повторяет мои недавние слова. Беру ее ладонь и слегка сжимаю. Смотрю выразительно. — Честное слово, я ужасно расстроена, что так получилось. Я планировала иначе, Рома. Ромочка. Ты не рад?

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Я говорила, — а когда я пытаюсь поймать ее взгляд на ходу, поспешно добавляет: — просто ты спал.

— А-а-а, — мне требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Она тоже морщит лоб, прикидывая, что бы еще добавить, чтобы оправдания заимели хоть какой-то смысл. — А когда я не спал, ты не пробовала?

— Когда ты говоришь вот так спокойно в совершенно неспокойной ситуации, мне становится страшно.

— Правильно. Что я тебе сказал про средний палец?

— Еще раз покажу тебе, и ты мне засунешь свой… куда-нибудь.

— Засуну. И теперь не только палец.

— Ладно, я согласна, — стоически смиряется с наказанием.

Наконец-то мы сворачиваем за угол здания, где у нас практически нет свидетелей. Я зачем-то останавливаюсь, смотрю в ее взволнованные глаза и понимаю, что способность мыслить, именуемая рассудком, вдруг… терпит крушение. Не как-нибудь плавно уходит вглубь, постепенно скрываясь из виду. Не-а. Скорее мгновенно и неожиданно проваливается под лед. Тонет в этих выразительных, прекрасных глазах. Как и в первый день нашего знакомства. Как и всегда. «Сохранять самообладание», — приказываю я себе и тут же обнимаю ее крепко-крепко, хватаю за талию, кружу в воздухе, а потом наступаю, пока она не упирается спиной в стену здания. Бежать некуда, попалась.

Зажимаю ее в углу, ей не должно быть больно, в курточке ведь. Приподнимаю и держу на весу, зафиксировав, не могу отпустить. Просто не могу и все. Крепко держу. Целую.

Капец, она еще и пытается отвернуться, выкрутиться! Небольно шлепаю по заднице. Никуда не денется. Через пару секунд сдается, размыкает губы, пуская мой язык к себе в рот. И я целую ее очень жадно, с наслаждением, все еще не веря, что это происходит.

Целую долго, не в состоянии отстраниться. Она уже часто дышит, цепляется за мою одежду. Отрываюсь, чтобы облизнуться и вновь прижаться губами к ее рту. От восторга улыбаюсь до ушей, отпуская эмоции на волю.

— Это правда? — спрашиваю, запыхавшись.

— Да-да, — она часто и много кивает, как болванчик. И мы снова целуемся. Она смеется, вытирает запястьями слезы в уголках глаз.

— Это точно? — как-то мне все равно не верится, вот же только думал об этом, а оказывается — реальность.

— Да, я сама недавно узнала… неделю назад.

— Почему молчала? — спрашиваю по-возможности мягко.

— Боялась. Прости, я боялась.

— Меня?

— Прости, — она закрывает глаза и замирает.

Черт. Вот это проблема. С большой буквы Проблема. Сколько же мудаков вокруг нее водится, запугали девчонку. И сам не лучше.

— Ну что ты, — я наконец позволяю ей встать на ноги. Оказывается, все это время держал на весу. — Поздравляю, Яна, — целую ее щеки, кончик носа, лоб. — Никогда не бойся меня, — шепчу, успокаивая. — всегда говори как есть. Ну ты чего, я же супер, разве я могу подвести?

Смеется и отрицательно качает головой.

— И я тебя не подведу. Больше. Никогда, — следом всхлипывает.

— Ш-ш-ш. Ты меня не подводила. Боялась, ага. Я постараюсь понять. Ладно. Сейчас не боишься? Или немножко?

Она отрицательно качает головой.

— Он точно твой, Ромочка, ты не сомневайся даже…

— Эй, стоп, вот сейчас разговор не в ту сторону уходит. Возвращаемся на исходную. А такого чтобы я не слышал больше. Иначе пздц. Если бы у меня хотя бы мелькнула мысль, что не мой, меня бы тут не было.

— Поняла, — кусает губы. — Мне жаль, что так некрасиво получилось. Я должна была тебе сказать сама, причем раньше. Боже, ну что за невезение! Я была так счастлива! Мой первый ребенок, такой желанный! Все должно было пройти идеально. И в итоге моему парню о беременности сообщает мой бывший. Это какой-то страшный сон!

— Яна, посмотри на меня. Я же не ругаю тебя, почему ты снова боишься? Ты боишься меня физически или боишься разочаровать? Или что-то еще?

— Нет, не физически.

— Точно? — торопливо шарю глазами по ее лицу и ослабляю хватку рук. Я все еще держу ее, оказывается, нависаю сверху, блин. В таких условиях действительно сложно озвучить правду. Но я ведь… просто от радости, просто хочется ее трогать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы смотрим друг на друга.

* * *

— Точно не физически, — смело повторяет вслух. — Ты никогда не давал повода.

— У нас будет малыш, — я снова улыбаюсь. — Да какая вообще разница, кто как узнал?! У нас будет малыш!

— Будет малыш, — повторяет как завороженная и тоже широко улыбается, мы снова коротко целуемся.

— Ха, к этой новости нужно привыкнуть.

— Я плачу от счастья, — говорит, заикаясь. — Ты не обращай внимания. Прости, я постоянно плачу. Врач успокоила, дескать, такое бывает из-за гормонов. Я ночью проснусь, а потом лежу долго, смотрю на тебя и плачу. От счастья, что ты у меня есть. Какая глупость!

— Ну-у почему же глупость? — приподнимаю брови.

— Рома!

— Мне кажется, это трогательно.

— Мы это переживем?

— Мы это переживем. Эм. Я думаю, вполне. Ты больше не боишься меня? — повторяю важный вопрос.

— Нет.

— Правда?

— Правда. Теперь я боюсь, что ты меня не позовешь замуж, — она трет ладонями лицо.

— Позову, — мне почему-то смешно, приходится сделать усилие, чтобы предложение не прозвучало как анекдот: — Ты выйдешь за меня замуж, Яна?

— Я согласна, — повторяет, наконец успокаиваясь. Из-за того, что она плакала, голос звучит обиженно, я не могу сдержаться и все же смеюсь, она тоже. Наконец-то мы смеемся.

— А… какой срок? — спрашиваю.

— У нас сразу все получилось, наверное, в первый же раз. У меня с собой есть бумага с УЗИ, показать? — торопливо лезет в сумочку после того, как я киваю. Показывает, там какие-то слова написаны, «сердцебиение — плюс».

— Ух ты, уже даже сердце бьется.

— Да, представляешь? Он такой хороший, на горошинку пока похож.

— О, супер. На горошинку.

— Ты рад?

— Очень.

— Не сердишься?

— Нет, я просто рад. Ты больше никогда не будешь меня бояться? Это важно, Яна. Иначе не женюсь.

— Не буду. Мне хотелось тебя узнать получше. Хотя бы капельку. Вернуть бы время, я бы сразу тебе сообщила. Но! Блин, Рома! Я сделала тест в то утро, как тебе пришла фотография от твоей журналистки из «пролога» сказки на ночь, и сильно разозлилась. Я бы все равно тебе сказала, даже если бы мы расстались. Мне просто было необходимо подготовиться морально, я ведь не знала, как ты отреагируешь. Я должна была сберечь себя и его, — она кладет руку на живот. — Я тебе клянусь, если бы мы были уже женаты, ты бы узнал первым. А так… как иначе себя подстраховать, чтобы не умереть на месте, если бы ты заявил, что тебе это все не нужно?

— Ты много всего думала, я понял уже. Сейчас ты мне веришь? Мне все это очень нужно. Ты выйдешь за меня? — не зная, что еще делать, я начинаю ее щекотать за ребра, она смеется.

— Конечно! Хоть завтра!

— Отлично.

— Отлично. Он меня тоже звал замуж. Вчера, — вдруг добавляет.

— Блть, кто? — хотя. в общем-то, ответ знаю.

— Сысоев. Приехал поздно вечером в офис, звал замуж, — она смотрит на меня. — Я не хотела тебя злить этой информацией, но сегодня он снова приперся! — и она рассказывает мне, как сильно он унизил и обидел ее своим отвратительным предложением. Как сильно ей хотелось поставить его на место, но сама она смогла только с помощью охраны, и то получилась ерунда, а не отпор. Боялась пожаловаться, чтобы не спровоцировать.

— Держи ключи от машины, прогревай пока. Я вернусь минут через семь, — показываю пальцем на «Х5», его уже видно невдалеке.

— Рома, ты куда? Что ты задумал?

— Ничего. Скоро подойду, можешь засечь время. Посмотри на меня. Яна, ты меня больше не боишься?

Она смотрит, моргает, а потом отрицательно качает головой. Впервые за наш разговор отвечает честно.

* * *

Когда я нашел ее на трассе, а затем отогревал в машине, поначалу думал: «Господи, какая бездумная, как вообще до стольких лет-то дожила?! Не повезет какому-нибудь парнишке, всю жизнь будет нянькаться».

Ага. «Не повезло» одному.

А если серьезно, она большая умничка. Борется за себя и свои права, отстаивает их перед окружающими мужчинами. Я очень горжусь ею. Совсем скоро она будет доверять мне полностью. Как самой себе. В этом нам поможет время. Наломав дров в прошлом, сложно раскрыться перед новым человеком.

Представляю, насколько беззащитной она себя почувствовала, узнав о болезни отца. В один день Яне пришлось повзрослеть, взять ответственность за себя и своего будущего ребенка. Если когда-нибудь со мной что-нибудь случится — если меня не станет или я сам стану опасен (этого не произойдет, но готовым важно быть ко всему) — она позаботится о моих детях.



* * *

Ага, вижу, стоят возле машины Павла, о чем-то трут довольно эмоционально. Повезло, что не уехали: разом убьем двух зайцев. Это, конечно, фразеологизм, но учитывая, что я после смены и без тренировки, как уж пойдет.

Подхожу быстрым шагом, они оба вздрагивают, обрывая речь на полуслове.

— Что-то случилось, Роман? — спрашивает Янкин брат. Заметно, что не ожидал. Будто спохватился.

— Да, вопрос остался открытый. Хочу закрыть. Ты, — обращаюсь к Утырку, — вчера приезжал с какой целью к Яне?

Он таращит глаза, потом открывает рот:

— Поддержать, а что, с ней теперь нельзя даже разговаривать? — типа с вызовом.

— Я же тебе в прошлый раз объяснил, ты тупой или просто наглый? Все, что касается этой девушки, тебя больше не касается. Что, блть, непонятно?

Павел делает шаг назад и скрещивает руки на груди, молчит.

— И ты тоже далеко не уходи, — бросаю на него мимолетный взгляд. — Мужики, девчонку в покое оставьте, предупреждаю в последний раз.

— Это угроза? — приподнимает брови Павел. Вау, мимика. В этот момент Утырок начинает что-то говорить, возмущаясь и жестикулируя, хватаю его за безымянный палец, плавно, но быстро — со стороны вообще непонятно, что происходит — выкручиваю руку ладонью вверх, держась только за этот самый палец, и резко давлю так, что он вылетает из сустава. Утырок подается вперед, вижу его слезы от шока. Чтобы уменьшить боль, он подстраивается под мое движение, падает на колени, я опускаю руку ниже, и он едва не заваливается на бок. Второй рукой хватаю за ухо и выкручиваю, чтобы башку задрал, заходясь в немом крике.

— Я тебя бить не буду. Во-первых, потому что день и вокруг люди, во-вторых, я вообще не по этой части. Палец поедешь вправишь, болеть будет долго, надеюсь, у тебя тоже память теперь будет получше. Если забудешь вдруг о просьбе исчезнуть из моего поля зрения, я тебе выбью все пальцы и парочку сломаю, — он часто кивает, красный весь, шипит. Это действительно очень больно, казалось бы, человек за восемьдесят килограмм веса, мужик в самом расцвете сил, а так зависим от собственных пальцев. Все его силы уходят на то, чтобы не заорать. — Уши тоже оторву. Пришьют, наверное, но будет некрасиво.

— Понял, понял! Извини!

— Замуж, ты блть, ее позвал, — я отпускаю его ухо, но снова дергаю за палец, чтобы поставить на четвереньки, сам наклоняюсь ниже. Это необходимо, чтобы не мозолить глаза прохожим. Мой голос звучит медленно и ровно, Утырок бы многое отдал, чтобы я говорил громче и быстрее, но мне-то надо, чтобы запомнил. Его слюна капает на асфальт. — Так звал или нет?

Он кивает.

— Моего ребенка хотел воспитывать? Да, блть, серьезно? Такое решение тебе в башку самому пришло?! — и тут я понимаю, что повышаю голос. Ловлю себя на мысли, что кричу. Только произнося эти слова вслух, я до конца осознаю их смысл. На целое мгновение ярость буквально ослепляет. Черт, я просто в бешенстве. Пинаю его ногой один раз, второй. Усилием воли беру себя в руки, прекратив избиение. Ни разу еще никто не выводил меня из себя так сильно. Умелец, блть.

— Понял! Прости, прости меня. Я не подумал! — выкрикивает, переворачиваясь на живот. Павел наблюдает с интересом.

— Хорошо, вставай. Теперь ты, — поворачиваюсь к будущему родственнику, — я догадываюсь, чья это идея, но свою голову, Кирилл, — киваю Утырку, затем снова возвращаюсь к Павлу, — все же иметь надо. Мне плевать, как ты с отцом его аптеки будешь делить, но Янку при этом вы обижать и расстраивать не будете. Узнаю, что мотаете нервы беременной девчонке, пздц будет. О последствиях позже подумаю, тебе уже все равно будет. Я многого не прошу, Павел Владимирович: элементарного уважения. Мы друг друга поняли?

— Поняли, Роман.

— Благодарю за конструктивную беседу. Если за болючий пальчик пожаловаться захочется, — обращаюсь к поднявшемуся уже на четвереньки Утырку, — звони, скину номер моего начальника. Если друзей пригласишь отомстить, у меня тоже своих много, имей это в виду сразу. Я парень компанейский. Но надеюсь, мы на этом закончили. Просто забудь и живи спокойно дальше. Янка — моя, любые к ней вопросы, претензии, предложения — решать только через меня. Что понятно, что непонятно?

Дожидаясь кивков, разворачиваюсь и ухожу, напоследок пожав протянутую Павлом руку.

Немного пульс разогнался, благо быстро вернулся в норму. Порадовала реакция Янкиного брата, я рассчитывал, что он начнет звать на помощь или сам полезет драться, что осложнило бы ситуацию. Ничего подобного — наблюдал с интересом, делал выводы. Мне до него нет никакого дела, очень надеюсь, что скоро наши дороги навсегда разойдутся, ставлю «Х5», это взаимно. Как только до него дойдет, что я не претендую на состояние его отца, полагаю, его отношение ко мне улучшится. А сестру свою он скоро начнет воспринимать всерьез, иначе и быть не может. Он просто ее совсем не знает. Никто ее не знает так, как я.

* * *

Яна послушно ждет в машине на пассажирском сиденье, слушает музыку, читает что-то в телефоне. Когда занимаю место рядом, я уже совершенно спокоен.



— Согрелась? — улыбаюсь, глядя на нее. Красивая, взволнованная, хотя, стоит отметить, намного спокойнее, чем десятью минутами ранее. Наверное, ее устроила моя реакция. Хорошо, если так.

Печка работает на всю катушку, Яна расстегнула курточку, на ней — брюки и тонкий белый свитер. Трудно представить, что скоро ее фигура сильно изменится. Для меня все это тоже впервые, кажется, мы оба немного нервничаем, но общее настроение — приподнятое. Тянемся друг к другу и робко целуемся. Теперь я вижу, что она другая: мягче, нежнее. Не замечал раньше. Хорошо, что мы нашли выход из каждой на вид тупиковой ситуации. Впредь я стану внимательнее, буду надеяться, что она набралась со мной терпения.

— Мне даже жарковато, можно убавить. Все хорошо, Ром? — подозрительно прищуривается.

— Да, разумеется.

— У тебя же не будет проблем?

— Никаких, — я кладу ей руку на колено, поглаживаю, а потом, немного помешкав, — на живот. Очень осторожно, чтобы, не дай Боже, не надавить. Она улыбается, и ведет мою ладонь значительно ниже.

— Он тут еще, — объясняет в ответ на немой вопрос. — Маленький пока совсем. Я читаю в телефоне, скачала приложение, там каждую неделю пишут, какие с ним изменения происходят.

— Здорово. Установишь мне такое же?

— Если хочешь, то конечно.

— Супер. Ну что, пока у меня свободный день, едем в ЗАГС? Не будет у тебя, Янка, полугода, чтобы раздумывать.

— Да я уже догадалась. Сократим это время до месяца. Едем! Паспорт у меня с собой, — смеется.

Я выруливаю с парковки на дорогу, а затем задумчиво размышляю вслух:

— Говорят, если есть особые обстоятельства, то можно и быстрее?

— Рома, сперва бы у папы попросить моей руки, — требовательно.

— Понял. Сделаю, как только ему станет получше. Скажешь, когда можно? Брат твой, кстати, не против.

Она хмыкает, потом загадочно улыбается

— О чем задумалась? — спрашиваю.

— Быстро у нас все. Не успели познакомиться, а уже семьей стали. Надо же, как бывает.

— Может быть, только так и бывает? Просто мы раньше на компромиссы соглашались.

— Да, за многое стыдно.

— Больше не будет.

Мы переглядываемся и снова улыбаемся.

