Глава 23

— Все будет хорошо, расслабься и улыбнись, — мягко сказал Карсиан, обняв меня за плечи и встряхнув. — Ты никогда не летала на воздушном шаре и боишься? Или из-за родителей переживаешь?

Мы ждали герцога, Мари и Леона на крыше элитного корпуса. Академию они покинут с нами, а порталом воспользуются за территорией прямо в полете. Пестрый воздушный шар, возвышавшийся над добротной плетеной корзиной, вызывал у меня лишь светлую грусть: я успела в будущем повидать техномагических одноместных «ястребов» и даже двухместных «стрекоз». И по поводу родителей я уже не так сильно переживала. Мне пришла в голову мысль, что нужно им все честно рассказать. Не про наше с Мари возвращение из будущего, конечно, а про то, что я помогаю наследнику избежать союза с паучихой. Мы сможем привлечь отца и брата на нашу сторону — я в этом уверена. Как раз собиралась об этом с Карсианом во время полета поговорить.

Но задумчивой я была совсем по другой причине:

— Я сегодня столкнулась с Майклом нос к носу, — созналась.

— И что? Как он отреагировал? Выдал себя чем-нибудь? — нахмурился Карсиан.

После обеда у первокурсников была практика по медитациям. Мы с Мари вышли после нее в благодушном расслабленном состоянии… и наткнулись на поджидавшего нас в коридоре Майкла. Он стоял с коронной стейтонской улыбкой во все тридцать два зуба, в которой никогда не участвуют глаза. Раньше мне очень нравилась эта их традиция — широко улыбаться всем подряд. Эта улыбка казалась знаком открытости, а сейчас воспринималась, как звериный оскал.

— Дорогие студенты первого курса! Меня зовут Майкл Ридж. Я рад с вами познакомиться и пригласить на мои лекции. Первая пройдет уже завтра первым уроком. Я хотел бы попросить вас приготовить вопросы по увиденному сегодня манускрину, чтобы я мог подробно на них ответить, — сказал он, когда все собрались вокруг него кружком.

У меня ладони вспотели от липкого страха, а Мари жалась к моему боку, будто ей и правда тринадцать лет. Однако я натянула на лицо восторженно-глупое выражение и пялилась на мужа из будущего с таким же, как и все, любопытством.

— Скорее бы завтра! — воскликнула Сибилла.

— А по сколько вопросов можно будет задать? — деловито уточнил Леон.

Другие студенты тоже что-то выкрикивали, и Майкл им всем терпеливо отвечал всё с той же улыбкой. А потом он наткнулся на меня взглядом и задумчиво прищурился, как будто припоминая, где мог видеть.

— Простите, не могу вспомнить вашего имени, леди. Это не у вас на приеме случился обморок? — спросил он виновато.

— Это Алтея Бузинская. У неё случилось тогда видение, но теперь с ней облако, так что не волнуйтесь, больше такого не произойдет, — ответила за меня Ирма.

Я только кивнула.

— Ах, вот оно что! В таком случае очень рад, — расплывшись в улыбке еще шире — хотя казалось бы, куда еще? — проворковал Майкл и повернулся к следующему студенту, который что-то у него спросил.

И вот с тех пор я ломала голову над вопросом: насколько Майкл мог быть хорошим актером? Мог ли он так виртуозно играть роль, или он действительно пока меня не знает? Артистизмом он однозначно не был обделён. Его пламенные речи умели зажигать сердца. Однако дело в том, что Майкл всей душой верил в те идеалы, о которых вещал.

Что же касается умения лицедействовать... Вот тут у меня возникали вопросы. Загвоздка в том, что он мне никогда не врал. В те времена, когда признавался мне в любви, он действительно был влюблен. Но когда чувства прошли (а это случилось из-за того, что я прозрела и перестала восторженно заглядывать ему в рот), он мне в этом признался и любовниц своих никогда не скрывал — запросто приводил их в наш дом, как будто это нормально.

Да он даже то, что собирался меня паучихе отдать на убой, не скрывал. Так и сказал: «Дорогая, ты можешь послужить великому делу и навсегда остаться в летописях как великая женщина, пожертвовавшая магией и жизнью во имя процветания Великой Стейтонской империи! А можешь и дальше влачить свое жалкое существование, всеми презираемая. Хотя нет, зачем лукавить? Выбора у тебя нет. Ты в любом случае умрешь, но только либо добровольно и героем, как Ирма, либо тихо и безвестно».

Я перевела задумчивый взгляд на его высочество, который ждал моего ответа.

— Знаешь что, Карсиан? Я почти уверена, что этот Майкл в будущем не был, — сказала тихо.

Карсиан вопросительно вскинул бровь.

Но тут на крышу вышли наши, и разговор пришлось отложить.

Сразу места как будто меньше стало. Тристан и Леон бурно обсуждали манускрин, а Мари громко разговаривала с крысами, сидящими в клетках, которые несли парни:

— Потерпите немного! Скоро вам будет очень вкусно и весело! Только ешьте вообще все подряд. Харчи не перебирайте! — наставляла она грызунов, и они, что забавно внимательно ее слушали.

— Давайте в корзину поживее, — скомандовал Карсиан, распахивая плетеную дверцу.

Мы поспешили занять места на удобных лавках, и его высочество активировал шар при помощи особых заклинаний, задав ему нужные координаты. Да, у нас в империи тоже имелись технические артефакты вроде этого шара, но они сильно уступали стейтонским, а главное — перед использованием требовали высокого уровня дара и специального обучения. Лично я бы этим полетом управлять не смогла, потому что не владела нужными навыками.

Технари же делают артефакты такими, чтобы пользоваться ими мог любой человек, даже лишенный магии и малограмотный. Разница в том, что в Стейтоне вливают обработанную своим специальным образом магическую энергию в вещь, и она работает до полного истощения заряда без особых активаций со стороны пользователя. Это удобно, и нам тоже нужно работать в эту сторону.

— ...Мой друг Апрель в этом разбирается. У него даже есть контрабандный кристаллограф, который он разобрал на винтики, — продолжал дискуссию с Тристаном Леон, вообще не отвлекаясь на взлет.

— Серьезно? Даже я не знал об этой технологии. Откуда она у твоего друга?! — поразился герцог.

А я знала, что через границу просачивалась контрабанда. Сейчас прекрасно понимала как и зачем.

— Через своих шпионов технари вычисляли юных и не очень магов, увлеченных артефакторикой. Они как бы случайно подбрасывали диковины и таким образом заставляли их восхищаться стейтонскими достижениями. В последствии многие из таких магов с удовольствием стали работать на технарей. Им предоставили прекрасные условия для научных изысканий, и они даже не заметили, к чему пришла империя, в том числе и благодаря им, — пояснила я с горечью и, только когда увидела округлившиеся глаза Леона, вспомнила, что он-то не знает, что мы с Мари видели будущее.

Ой. Растерянно моргнула.

— Откуда ты это знаешь?! — выдохнул однокурсник. — Мне вот тоже совершенно случайно год назад попало в руки одно интересное техномагическое оружие, и с тех пор я все свободное время ломаю голову, какой можно ему противопоставить щит.

Я выдохнула. К счастью, при всей своей гениальности Леон не выстроил логическую цепочку настолько далеко, чтобы заподозрить меня в перемещении из будущего. Он зацепился за то, что ему близко.

— Приходилось с этим сталкиваться, — неопределенно ответила я.

— А этот твой друг — он надёжный? Ему можно доверять, или он в восторге от технарей? — Тристан еще дальше в сторону увел разговор от моей оплошности.

И Карсиан тоже поспешил внести свою лепту, правда, не очень удачно:

— Тея, ты говорила, что у тебя есть пара идей по поводу «жизы» — расскажешь подробнее?

— Жизы? А это что? — уточнил Леон, который с нами во время показа не сидел, и мы все дружно затихли, переглядываясь.

Выходило, что нужно Леона скорее во все подробности посвящать, иначе на каждом слове будем спотыкаться.

— Леон… Как полноправный член нашего клуба, ты должен кое-что знать, — взял на себя ответственность Карсиан. — Жизнескрины, или по-простому «жиза», это сюжетные монускрины, с помощью которых в последствии технари будут воздействовать на умы людей.

— Будут? Хотите сказать, что Алтея увидела далёкое будущее и вы в него поверили? — спросил Леон с каплей скепсиса в голосе, но поспешил исправиться: — Нет, я согласен с тем, что такое будущее вполне возможно. Судя по захватнической политике Стейтона, ничего хорошего нас не ждёт, но просто мы-то с вами знаем, что такие видения невозможны...

— У нас есть неопровержимые доказательства того, что Алтея и Мариэлла были в будущем и вернулись из него на пять лет назад, чтобы его предотвратить, — добил Карсиан.

— Очень интересно. А какие доказательства? — включил ученого Леон.

Но тут вдруг Тристан резко поднялся со скамьи и хлопнул его по плечу.

— Мы достаточно отдалились от академии. Пора открывать портал, я тебе на обратном пути все расскажу, — сказал преувеличенно бодро.

Как будто ему не хотелось рассказывать про тот анализ, который показал, что наши с Мари души старше тел на пять лет. Ох уж эти новаторы! Вечно боятся, что их открытия кто-то украдёт. Я усмехнулась.

Мари и Леон поспешили встать вслед за герцогом, парни подняли клетки, и Тристан достал из кармана портальный артефакт — тоже наша, имперская, разработка. Еще более сложная, чем воздушный шар, и более дорогая. Однако этой я хотя бы умела пользоваться, поэтому даже не вздрогнула, когда воронка перехода открылась прямо в корзине и наши соратники в нее бесстрашно вошли. Миг — и пространство за ними схлопнулось. Мы с Карсианом остались одни.

Я привстала, чтобы выглянуть за высокий борт — мы приближались к родительскому поместью, уже и центральная башня показалась за деревьями. Времени на обсуждение стратегии оставалось совсем мало.

— Так что там с твоим бывшим? — вернулся к прошлой теме Карсиан, как будто мы и не прерывались.

Я села на скамью.

— Понимаешь, у меня появилось ощущение, что этот Майкл меня не знает. Ридж — прекрасный оратор, но паршивый актер. Мало того, что он не умеет и не считает нужным врать, он и на сцене полная бездарность. Я прекрасно помню, как мы снимали любительский жизнескрин — пытались разыграть сценку в качестве поздравления на день рождения кому-то из знакомых. И ничего у нас не вышло. Майкл не умеет притворяться.

— Уверена? И чётки не нужны?

Я задумалась и поморщилась. Нет, полной уверенности у меня все-таки не было.

— Нужны. Но ещё лучше проверить его тем анализом, который делал нам с Мари Тристан. Думаю, теперь это не составит труда, раз Майкл будет преподавать в академии, — быстро выложила я все, что хотела сказать, намереваясь перейти к обсуждению ужина с моими родителями.

Однако Карсиан вдруг сел со мной рядом и посмотрел, прищурившись.

— Я не понимаю, чем он мог тебя увлечь? Почему ты вышла за него замуж? — спросил требовательно.

Я пожала плечами и отвернулась.

— Глупой и наивной была. Но поверь, я достаточно быстро прозрела и пожалела, — проворчала, но повернулась обратно и посмотрела фальшивому жениху в глаза. — Дело прошлое. Сейчас у нас задачи важнее. Из-за того, что история пошла по другому пути, я не имею понятия, какие у технарей еще есть козыри в рукавах. Я не могу предотвратить их следующий ход и из-за этого переживаю. Предлагаю рассказать моим родителям полуправду про наш союз и таким образом сделать их нашими сообщниками. Мама, конечно, так себе помощница, но отец и брат в будущем не склонили головы перед Стейтоном. Отец, скорее всего, в твоей армии, а брат погиб во время бунта.

Карсиан взял меня за руку и сжал ее.

— Хочешь признаться в том, что вернулась из будущего?

Я мотнула головой:

— Пожалуй, нет. У меня язык не повернется рассказывать о тех ужасах, которые произойдут. У мамы сердце надорвётся, если она узнает, что Константину грозит гибель. А брат... Он пока юный и горячий. Он может случайно что-то не то и не там сказать. Мы им просто расскажем, что объединились, чтобы помешать технарям, а помолвка наша важна для дела. Я не хочу, чтобы они сегодня слишком сильно радовались, а позже, когда нужда в фальшивой помолвке отпадет, ужасно горевали.

Взгляд Карсиана как будто стал многозначительнее и тяжелее.

— А ты не допускаешь, что наша помолвка может закончиться свадьбой? — тихо спросил он.

Сердце стукнулось о ребра, и я затаила дыхание. Моргнула два раза и, наверное, покраснела, потому что щеки запекло.

— Вдруг я до сих пор замужем? — выпалила. — Что, если метка так и осталась на моей душе, несмотря на перемещение в прошлое?

Сказать, что допускаю создание семьи с наследником или же, наоборот, ни в коем случае не допускаю, у меня не повернулся язык.

Карсиан нахмурился, и я увидела, как дернулся его кадык.

— Думаешь, такое возможно? — прошептал его высочество.

Я нервно пожала плечами:

— Мы ничего не знаем об этих перемещениях, так что возможно все.

— Ладно, выясним. И этот вопрос, если что, решим, — уже своим обычным решительным тоном сказал Карсиан и встал. — Но я не против привлечения твоих родителей в союзники. Сделаем, как ты хочешь.

Признаться, я удивилась. Карсиан явно очень быстро усваивал информацию и делал правильные выводы. Например, он четко уловил, что в Стейтоне мужчины и женщины имеют равные права. Стейтоном правит женщина, и в прибывшей к нам делегации есть несколько дам, ведущих себя вполне уверенно. Это у нас за то, чтобы отстоять свои решения, девушкам приходится биться. Это у нас в семейных ссорах всегда прав муж. Это у нас все деньги жены поступают в полное мужнино распоряжение. А в Стейтоне всё иначе, и это тоже станет важным фактором для привлечения женской половины населения на сторону врага.

— Я рада, что ты считаешься с моим мнением, — сказала благодарно.

— Поскорее бы технарей восвояси прогнать и заняться реформами. Нам очень много всего надо менять, — как будто смутившись, пробурчал Карсиан и подошел к бортику. — Подлетаем. Твои уже встречают нас на крыше. Еще есть время подумать, что им сказать.

Шар пошел на снижение, и его высочество широко улыбнулся и помахал рукой, приветствуя моих родных.

Я не вставала до последнего, лихорадочно решая, стоит ли посвящать родителей в тонкости помолвки или все же нет. Как назло, в голову полезло множество аргументов против, которые до этого благополучно даже не давали о себе знать.