Глава 15
– Пух, – сказал Кролик покровительственным тоном, – действительно у тебя в голове одни опилки!
– Все понятно, Харган, – тяжело вздохнул человек в капюшоне и рассеянно потеребил край черной, расшитой золотом мантии. – Это был всего лишь недостаток подготовки, и виноват в этом только я сам. Откуда ты мог знать, что такое кошка и чего от этого мерзкого животного можно ожидать… Здесь ведь нет кошек, и ты с ними никогда не сталкивался. Чтобы ты больше не попадался на этом, запомни, что кошки из всех известных животных наиболее чутки к магии, в особенности к нашей магии.
– Вы говорили только о собаках, – виновато поднял глаза ученик.
– Верно, я предупреждал, что невидимок чуют собаки. Но они чуют просто запах, как свойственно собакам. Кошки же чувствуют саму магию. Ауру. И взбесились они именно из-за твоей ауры, они ее чувствуют особенно остро. Что ж, всем нам свойственно учиться на ошибках, и пусть эта неудача послужит тебе уроком. А я в эти три дня, которые ты проведешь здесь в ожидании благоприятного времени для открытия портала, прочту тебе несколько лекций об экзотической фауне того мира, в особенности о видах, которые тебе незнакомы.
– Учитель, – робко попросил Харган, заметив, что наставник сегодня добрый и его можно попробовать раскрутить на что-нибудь полезное, – а нельзя ли мне все-таки взять с собой… ну хоть кого-нибудь? Чтобы у меня был хоть один надежный помощник? Ну хоть вампира, если уж мутанты так будут заметны…
– Ни в коем случае, Харган! Наш вампир будет там таким же чужаком, как и любой обитатель этого мира. У меня есть идея получше. Привези мне любого человека оттуда, и я сам подниму тебе вампира. Таким образом, у тебя будет верный слуга и помощник, к тому же местный житель. Полагаю, местный будет для тебя полезнее, ибо наши вампиры, помимо того что не имеют понятия о том мире, еще и избалованы дармовой едой до неприличия, что притупило у них чувство самосохранения. Как тебе такой вариант?
– Вы очень добры, учитель.
Из-под темной вуали донесся тихий, как шелест ветра, смешок.
– Подумать только, меня благодарят за доброту! Ох, не слышат тебя старейшины Семнадцатого Оазиса…
– А что, Семнадцатый Оазис пал? – В голосе юного демона слышалось отчаяние. Не оттого, разумеется, что он переживал о судьбе Оазиса и его старейшин, а оттого, что все это веселье произошло без него. – Они так все и падут, пока я буду заниматься глупостями в том мире…
– Во-первых, – жестко осадил его наставник, – ты занимаешься не глупостями, а важным делом. Вернее, должен бы заниматься делом. Чем ты там на самом деле занимаешься, я не берусь даже предполагать. Во-вторых, я тебя в какой-то степени понимаю, молодые всегда рвутся в битву, особенно если в них течет кровь демонов, но ты рожден для другой, более высокой цели. Твоя участь была предрешена еще до твоего рождения, и она вовсе не в том, чтобы по-дурацки погибнуть в бою за очередной Оазис. Ты понял меня, ученик?
– Слушаю и повинуюсь, учитель. – Харган поспешно склонил голову, пока учитель не разгневался и не добрался до многострадального хвоста.
– То-то. Собственно, битвы, о которой ты так жалеешь, и не было как таковой. Оазис пал без единого выстрела, его нам сдали двое старейшин, которым понравилась идея вечной жизни. Я обещал им Перерождение, но прежде они должны мне послужить. Один из них уже сейчас занимает пост моего первого помощника по науке, и в его лаборатории разрабатывается пара весьма перспективных проектов. Другой принял под командование сотню дикарей и обещал за два цикла сделать из них умелых бойцов; пройдут два цикла, проверю. А еще меня несказанно радует, что мы без боя захватили всю их технику и она досталась нам полностью целой и исправной.
– Я тоже рад, учитель, – согласился Харган, которого ничуть не утешил тот факт, что война с Оазисами продолжится без его участия. И, возможно, закончится, пока он будет возиться с этим сбродом идиотов, тупоголовым населением отсталого соседнего мира. – А мне нельзя ли выделить какой-нибудь техники?
– Тебе-то зачем? Чтобы на тебя и твою технику на каждом углу пальцами показывали? Я научил тебя магии, неужели этого недостаточно?
– В том-то и беда, учитель, – вздохнул Харган. – В том мире так много магов и они так сильны и квалифицированны, что я едва успеваю уносить ноги после каждой попытки действовать. Оказалось, и поморский маг не такой разиня, как я думал, а уж об остальных и говорить нечего. После второго случая во всех дворцах установили магическую сигнализацию на невидимость. В зданиях она стояла и прежде, но теперь простирается на все прилегающие территории – дворцовые парки, подсобные постройки, все такое. У меня теперь нет возможности туда проникнуть. К тому же наша школа запрещена, и стоит кому-нибудь учуять, чем я занимаюсь, как на меня просто стукнут в полицию. А наш план обращения правителей вообще никуда не годится, никакое изменение в их состоянии не пройдет незамеченным.
– У тебя есть новые идеи? Я не имею в виду глупости, подобные только что высказанной. Техника – не метод воевать против магии, об этом наглядно свидетельствуют руины Девятнадцатого Оазиса. Я один сокрушил их хваленую «тройную линию». Даже если сделать скидку на мое бессмертие, это все же наглядное доказательство того, что один могущественный маг может сделать то, чего не смогло целое войско.
– У меня есть идея, учитель. Я нашел место, где можно спокойно действовать, не опасаясь быть обнаруженным. Я переберусь в Мистралию.
– А что, – заинтересовался наставник, – в Мистралии наблюдается упадок магических искусств?
– Можно сказать, там наблюдается полное их отсутствие. Как я понял, некоторое время там находились у власти мистики, и за это время они истребили практически всех магов. Сейчас там хоть средь бела дня прямо на улице скелетов поднимай, никто помешать не сможет.
– Вот как! – Пальцы Повелителя, скрытые под черным бархатом перчаток, оживленно зашевелились. – Значит, первая экспедиция не пропала зря, кое-что они все же сделали!
– Вероятно. Я намереваюсь также поискать в Мистралии какие-либо остатки первой экспедиции и, если удастся, с их помощью создать из этой страны удобный плацдарм для продвижения на север. Если не найду, работаю по прежнему плану, но именно в этом регионе. Может, кошки там тоже попадаются, но уж магов я там точно не встречу. И если даже президент и все его окружение поголовно превратятся в нежить, этого никто не заметит и не начнет охоту за коварным некромантом. А если и найдется безумец, который попытается, он в считаные часы пополнит собой ряды моих мертвых слуг.
– Мысль хорошая, – согласился наставник. – Но не увлекайся и не думай в своей юношеской дерзости, что если поблизости нет магов, то можно, не скрываясь, поднимать скелетов посреди улицы и тому подобное. Если твоя деятельность станет широко известна, ты рискуешь столкнуться с противником, который в сто раз страшнее самого квалифицированного боевого мага.
– То есть? – не понял ученик.
– С толпой, мой мальчик. С разгневанной толпой бунтующей черни. Ты, в отличие от меня, пока не бессмертен. Если против тебя поднимется толпа, никакая магия тебя не спасет, ибо нет силы, способной ее остановить. Разве что хорошо скоординированная команда магистров школы Чистого Разума ступени этак двенадцатой, но уж никак не одинокий ученик некроманта. Так что веди себя тихо и не наглей. Ты меня понял?
– Понял, учитель. Как скажете, учитель.
– Приятно иметь понятливых учеников. Что еще ты хотел мне рассказать? Ну же, Харган, я читаю твое лицо как раскрытую книгу. Что-то тебя смущает, и ты не знаешь, как мне об этом сказать. Уж не появилась ли в твоей жизни женщина, которая непохожа на других и кажется тебе совершенно особенной и неповторимой? Которая настолько потрясла тебя, что ты ее даже не убил? Или убил и теперь жалеешь?
– Нет, – непроизвольно вырвалось у Харгана. – То есть я имею в виду, я ее не убил… и у меня вообще с ней ничего такого не было, мы общались по делу…
– Хороша ли она? – с ностальгическим интересом вопросил наставник. – Или тебя поразило что-то другое?
– Хороша? Вы имеете в виду «красива»? О да, красива. Но вы правы, не это главное. Пожалуй, меня привлекло то, что она при виде меня не завизжала: «Демон!» – и не испугалась.
– Как получилось, что ты был без грима, если вы «общались по делу»?
– Сейчас расскажу, – повеселел юный демон. – Занятная история, вам понравится. Я собирался спать, поэтому снял грим, запер дверь и сидел на ложе в халате, читая одну интересную книгу о свойствах магических напитков. И вдруг неведомая сила подхватила меня, затянула в телепорт, и спустя пару мгновений я обнаружил, что стою в незнакомой комнате, как идиот, в распахнутом халате и с раскрытой книгой, а на меня пялятся молодая красотка и ее перепуганный приятель, маг недоделанный… Я тут же вспомнил, что я не только без грима, а еще и полуголый и что этого вполне достаточно, чтобы напугать кого угодно. Но девица, вместо того чтобы испугаться, уставилась на меня с откровенным восторгом и вскрикнула: «Получилось! Смотри, он пришел! Настоящий! Живой!»
Наставник гулко расхохотался:
– Эти господа пытались призвать демона, и ты оказался ближе всех? Хотел бы я это видеть! Демон в халате, в тапочках и с книгой! Неудивительно, что твоя дама не испугалась, удивительно, как она от смеха не умерла! И что было дальше?
– Дальше… Насколько я понял, призывающий должен был каким-то образом держать меня под контролем и не выпускать за пределы пентаграммы, но у него это не получилось. Опыта не хватило или Силы, не знаю…
– Дело всего лишь в том, что ты не чистокровный демон и обычные заклинания обуздания демонов, как и обычные экзорцизмы, действуют на тебя вполсилы. И что же ты сделал?
– Я был очень сердит, поэтому я этого горе-демонолога хорошенько стукнул разок, просто так, чтобы злость сорвать. Может, я бы его и убил, но меня остановила женщина. Она не испугалась, даже когда увидела меня свободным, и заговорила спокойно и разумно. «Не стоит убивать Элдина, – сказала она, чуть улыбаясь и поигрывая веером. – Хоть он и хреновенький демонолог, он мне еще нужен. Возможно, он пригодится и тебе». Ее слова немного успокоили мой гнев, но не полностью, и я в ответ довольно резко спросил, не приходило ли ей в голову, что я сейчас прикончу их обоих, предварительно надругавшись. «Над обоими? – засмеялась она. – Ты такой неразборчивый или демоны не различают людей по полу? Не сердись, демон, оставь этого недотепу, и давай лучше поговорим. Впрочем, если ты не настроен беседовать, тебе никто не станет надоедать, можешь вернуться туда, откуда ты явился, и продолжить чтение. Но я бы хотела встретиться с тобой позже, когда ты не будешь так занят и так сердит. У меня есть к тебе деловое предложение».
– И что было дальше?
– Ничего. Я ушел. Настолько растерялся, что даже не убил никого. Но, с вашего позволения, хотел бы все же наведаться туда и узнать, что она от меня хотела.
– Можешь наведаться, отчего же нет. Скорее всего, эта неустрашимая дама наслушалась всякой ерунды, будто демону можно продать душу за какой-нибудь чудесный дар, и хотела заключить с тобой сделку. Или просто использовать тебя в своих интересах. А может статься, она законченная извращенка и хотела с тобой развлечься определенным образом. Если верным окажется последнее, очень рекомендую. Тебе будет полезно для общего развития узнать, что такое секс без страха и принуждения. Только не убей ее по привычке, испортишь все впечатление. К тому же, может статься, тебе понравится и захочется повторить… Кстати, как зовут эту отважную даму?
– Алиса, – мечтательно улыбнулся Харган. – А вы это серьезно – насчет развлечься… с демоном?..
– Вполне серьезно, бывают и такие. Редко, но бывают. Да вот, к примеру, моя покойная бабушка, большая была любительница, даже родила от демона…
– Учитель, вы никогда не говорили, что вы тоже… – поразился ученик.
– Вовсе нет, я не «тоже». Видишь ли, мой отец был женат на двух сестрах, и моя мать была обычным человеком, а вот мачеха… Ладно, не будем о былом, не то у меня настроение. У тебя еще есть вопросы?
– Да. Как по календарю того мира вычислить ваш День Перерождения?
Его величество с юных лет тихо ненавидел тупость во всех ее проявлениях. Она вызывала у него раздражение, которое с возрастом все тяжелее становилось скрывать, и попавшимся ему под руку туповатым придворным и служащим оставалось только радоваться, что его величество не умеет гневаться. В последнее время и этого единственного утешения бедняги были лишены.
В данный момент все последствия эмоционального развития короля испытывал на себе невезучий товарищ Пассионарио, поскольку его величество источником недоразумения считал именно тупость собеседника и поэтому не стеснялся в высказываниях.
– Ты бы хоть подумал! – сердито выговаривал он, ожесточенно грызя трубку. – Головой, а не противоположным местом! И немного напряг память!
– А я, по-твоему, что-то неправильно подумал? – огрызнулся принц Орландо. – Хорошо, я тупой! Объясни мне, тупому, почему твоя армия, которая вроде как двигалась нам на помощь, вдруг развернулась и направилась прочь? Или, в другом варианте, стояла у выхода из ущелья и не двинулась, чтобы нам помочь? Они стояли, сволочи, и смотрели! Молча смотрели, как нас расстреливают!
Шеллар вынул изо рта трубку, пустил дым к потолку и посмотрел на собеседника как на идиота.
– И при чем тут я?
– Ты!.. – Орландо задохнулся от гнева и рванулся с кресла с явным намерением вцепиться в горло давнему другу. – Ты, бессовестный, двуличный…
– Сядьте немедленно! – прикрикнул мэтр Истран, легким движением ладони отбрасывая драчуна обратно. – Смею заметить, ваше величество, что попытки заставить его высочество мыслить самостоятельно и подтолкнуть его к правильным выводам совершенно бесполезны. Он не в состоянии сейчас трезво мыслить и принимает ваши намеки за издевательство. Объясните ему сами и прямым текстом, если не желаете выслушать еще некоторое количество оскорблений.
– Да уж, пожалуйста, – ядовито вставил Орландо. – Может, я уже не только тупой, а еще и слепой и это была не твоя армия под голубыми с золотом знаменами?
– Разумеется, не моя! – раздраженно пыхнул трубкой король. – Я не зря советовал тебе напрячь память. Вспомни, когда ты это все видел? В начале Сиреневой луны! За несколько недель до моей свадьбы!
– И что?
– А ты не помнишь, чем, согласно всем известным предсказаниям, моя свадьба закончилась? И до тебя не дошло, дорогой друг, что по всем раскладам на момент битвы в Астрайском ущелье у меня уже не было ни армии, ни короны, ни каких-либо обязательств перед тобой, вообще ничего, кроме усыпанного цветами холмика на фамильном кладбище! Мы даже не встретились, я и ты! Не говоря уж о тех обещаниях, которые я, как ты утверждаешь, нарушил!
– Господа, – негромко вмешался мэтр Истран, – довольно пугать ребенка. По лицу его высочества я вижу, что он уже понял суть своей ошибки, и мы можем начать сначала, на этот раз без оскорблений.
– Может быть, может быть… – Орландо вздохнул и опустил глаза. – Но все же, Шеллар, как бы ты ни пытался все объяснить… вариант «с тобой» тоже был.
– Давай так, – нахмурился король. – Ты расскажешь мне все свои видения. И «со мной» тоже. Мы вместе подумаем, как этот подозрительный вариант исключить. Ибо я могу поклясться чем угодно, что у меня и в мыслях не было тебя обманывать. Если такой вариант случился, значит, он имел некие объективные причины, которые надлежит устранить заранее.
– С чего начать?
– По порядку.
– А в каком порядке?
– В хронологическом порядке событий, – разъяснил Шеллар. – Если варианты совпадают во времени – в порядке убывания вероятности на твой взгляд. Итак?
– Сейчас… – Мистралиец щелкнул потертым портсигаром, с третьего раза с трудом добыл волшебный огонек, нервно затянулся, вслух посетовал, что травы ни щепотки нет, и наконец приступил: – Итак… Картина первая. Место действия – наша база. Мои воины в панике бегают туда-сюда, побросав оружие. Никаких танков нет и в помине. Зато над нами кружат несколько вертолетов и поливают мое разбежавшееся войско из пулеметов.
– Из чего, извини? – быстро перебил его король, заинтересованно подавшись вперед.
– Ты разве не знаешь, что такое пулемет? Тебе ни Ольга, ни Жак не говорили?
– Знаю, разумеется, мне хотелось бы уточнить, кто объяснил это тебе, Ольга или Жак? Или все-таки Амарго?
– При чем тут Амарго? Не помню, Ольга или Жак, сам вспомни, из чьего репертуара анекдоты про командира Василия и пулеметчицу Анку?
– Не припоминаю… Постой, анекдоты пристойные?
– Небо с тобой! Препохабные.
– Значит, Ольга. Потому я их и не знаю. Постеснялась. О вертолетах тебе тоже толковала Ольга?
– Нет, Кантор. Он их на картинке видел, а потом они ему чудились в бреду.
– Ах да, этот журнал я тоже видел. Итак, несколько вертолетов, которые… кстати, сколько именно?
– Делать мне было нечего – считать их. Больше одного, это точно… Нет, больше двух, один я сбил огненным шаром, и их все равно оставалось больше одного…
– Опиши подробно, – потребовал король.
– Что именно?
– Конструкцию вертолетов. Насколько они похожи на те, что были в журнале?
– Так ведь я журнала не видел!
– Рисуй. – Шеллар пошарил на столе и пододвинул бумагу и карандаш.
– Ну вот… – Орландо огорченно взъерошил челку. – Я поэт, а не художник! Пусть мэтр нарисует, он тоже видел…
– К сожалению, я тоже не художник, поэтому опишу словесно. На упомянутое изображение сии машины были похожи по конструкции, большой винт сверху и малый сзади. Однако они гораздо легче, меньше металла, больше стекла, пулеметы не установлены на бортах, их держали в руках стрелки. Что вас еще интересует?
– Номерные знаки на корпусе. Заметили?
– Да, ваше величество. И если вы намеревались проверить внезапно возникшую у вас гипотезу о принадлежности летательных машин к технике мира Альфа, то это не так. Знаки на них действительно имелись, но они не представляли собой цифры, которыми до сих пор по привычке пользуется Жак. Они больше напоминали те загадочные письмена, которые мы видели на шприце с эгинского пляжа.
Король тихо присвистнул:
– Значит, третий мир? Очень мило… Так, мне нужен Жак.
– Не сейчас. С ним вы все равно потом поговорите, а сейчас давайте не отвлекаться. Итак, вы полагаете, что в нашем мире околачиваются не только исследователи из мира Жака, а еще и загадочные личности из некоего третьего мира? Гипотеза интересная, но откуда они так хорошо ознакомлены с классической магией? Невидимость, некромантия высокого уровня… Разве это нормально для мира технологий?
– Тоже есть над чем подумать. Этот странный сплав вертолетов и некромантии нуждается в детальном исследовании. Продолжай, Орландо.
– Картина вторая, – послушно продолжил печальный принц. – Астрайское ущелье. Мы уже практически уничтожены. Врага не видно. Танков и вертолетов тоже. Только стрельба слышна. Время от времени раздается не то свист, не то вой, и в ущелье что-то взрывается. Откуда стреляют, я не вижу, вижу только взрывы и их последствия. Ортанская армия стоит вдали и не вмешивается. Нас осталось человек десять, не более. Я уже не могу колдовать и едва стою на ногах. Ребята пытаются меня прикрыть, они выглядят смешно и жалко со своими мечами. Их расстреливают издали, спокойно и методично. А потом – удар, и словно небо падает на землю… это действительно был не конец света. Это была смерть. Но все равно жутко.
– Кантор тоже был с тобой?
– Нет, Кантор погиб раньше, он стоял с остальными стрелками, и их снесло взрывом.
– А Амарго?
– А его я вообще не видел. То ли он погиб еще раньше, то ли его там вообще не было.
– Интересно почему… – пробормотал король. – Хорошо, подумаем и над этим. Продолжай.
– Минутку, – остановил его мэтр Истран и прислушался. Затем недовольно покачал головой, поднялся с кресла, прошелся по кабинету и снова прислушался. Остановился над люком, ведущим в чулан, привычно встряхнул кистями и сделал одно короткое движение, словно с силой бросил что-то на пол. – Все, можете продолжать.
– Картина третья. Опять Астрайское ущелье. Только не само ущелье, а вход в него. Мы не можем войти, потому что там танки. И оттуда они стреляют. А над нами опять кружат вертолеты… и еще два дракона.
– Какие именно драконы? – уточнил Шеллар.
– Откуда я знаю? Я их что, по мордам различаю, тем более с такого расстояния? Один вроде бронзовый, как Хрисс. А второй… Не лазурный, точно. Другого цвета. И драконы сражались не за нас, а против. Твоего войска не было вообще. Кантора я тоже не видел, зато со мной был папа и… еще один маг…
– Толик? Так и скажи. Я давно знаю.
– Нет, не Толик, – чуть зарумянился Орландо. – Тоже природник и тоже толстячок, но точно не Толик. Человек, причем вроде бы чем-то знакомый, но не помню откуда. Мы с папой сбили три вертолета. Это я точно помню. Три, и один остался. Значит, их четыре было. От второго мага в битве толку было мало, он в боевой магии не очень, что-то делал, но я не знаю что, я занят был. Кажется, он пытался взять под контроль драконов, но, судя по результату, у него не получилось. А потом появился чужой маг. Тот самый, который управлял драконами. Я слышал, как он отдавал им команды. Не голосом, магией.
– Телепатически? – опять уточнил дотошный король.
– Нет, именно магией. Это была не телепатия, и не ментальный контроль, и не подчинение животных, а что-то особенное, я такого не встречал.
– А драконы были живы? – еще сильнее заинтересовался его величество.
– Ну откуда я знаю! Неужели мне снизу видно было! Я на них не засматривался, а пытался достать этого мага. Он был далеко и под прикрытием пехоты, как положено, достать я его не смог. А он методично истреблял остатки моего войска. У него какое-то смертельное заклинание было, то ли ядовитый туман, что ли что-то похожее. А потом убитые воины стали подниматься… и бросаться на своих. Не знаю, что было с папой и с тем незнакомым магом, меня зарубил мечом дон Аквилио, начальник моей охраны. Мертвый.
– Ты рассмотрел чужого? – немедленно потребовал король. – Не был ли он случайно горбат?
– Я его не видел. Он очень далеко стоял.
– А Амарго? На этот раз он присутствовал?
– Нет. Его не было и на этот раз.
– Странно, куда же он делся? Если есть еще варианты битвы, продолжай. Если же нет, переходи к варианту «со мной».
– Чего он так долго за чаем ходит? – начал ворчать Элмар, когда огонь разгорелся и найденный в неподобающем месте (в шкафу!) чайник был водружен на плиту.
– Сейчас пойду посмотрю, – подхватился Жак. – Действительно, неужели так сложно найти чай?
– Может быть, Тереза у тебя и в чулане прибралась? – предположил Элмар ему вслед. Жак не стал отвечать и поторопился в чулан, напомнить увлекшемуся Кантору, что слишком долго задерживаться не следует, а то даже простодушный варвар может что-то заподозрить.
Кантор стоял посреди коридора, держась за стену.
– Ой, ё!.. – испугался Жак. – Что с тобой? Где чай?
– Какой чай? – непонимающе воззрился на него мистралиец.
– За которым ты пошел! Что случилось?
– А я за чаем пошел? Ах да… – Кантор поморщился и тихо выругался. – А что случилось, я и сам не понял. Ваш придворный маг меня, кажется, почуял. Не знаю, что он там сделал, но меня так кидануло с того ящика, словно кто-то с двух сторон по ушам огрел…
– Ты хоть что-то услышал?
– О тебе – ничего. А о себе очень интересные вещи… Слушай, Жак, может, ну его, этот чай? Я туда больше не пойду.
– Я сам схожу, ты только объясни, чего Плакса на короля накинулся?
– Да увидел, что мы битву проиграли, а король ему не помог, и решил, что его предали… Балбес, правильно король сказал. Ведь по его же собственным пророчествам Шеллара на тот момент уже не было в живых, и теперь грош цена всем этим вещим видениям, и на кой они их так подробно обсуждают… – Кантор снова поморщился, потер виски и невесело усмехнулся. – Уж лучше бы я туда не лазил и ничего этого не слушал… Ничего полезного, одно расстройство.
– Иди к Элмару, – вздохнул Жак. – Я сейчас чай найду и вернусь.
Они заварили чай, расселись вокруг стола и занялись истреблением орехового печенья и бутербродов с сыром, поскольку Элмар, излечившись сразу от всех недугов, вспомнил о том, что голоден. В пять минут уничтожив все запасы сыра в доме, он слегка подобрел, перестал ворчать и наконец поинтересовался, по какому поводу Мафея напоили вонючим самогоном.
– Ничего другого под рукой не было, – пояснил Кантор. – А он весь в соплях и в истерике, ему опять сон приснился.
– Тханкварра… – недовольно качнул головой герой. – Ну что он по любому поводу в соплях и в истерике? Ведь шестнадцать лет парню!
– А это много? – печально возразил Жак.
– А что, мало? Вы себя вспомните в этом возрасте!
«Да, – подумал Кантор, – замечательный возраст. Консерватория… Дебют в лучшем концертном зале столицы… эх, лучше не вспоминать…»
– Да, конечно, – согласился он. Видимо, Элмар не усмотрел в его согласии особого энтузиазма и продолжил свои рассуждения:
– В шестнадцать лет Шеллар руководил отделом по расследованию убийств. В шестнадцать лет Орландо сидел в темнице и мужественно сопротивлялся попыткам врагов склонить его на свою сторону. В шестнадцать лет я вернулся с первой своей войны с голубой лентой за отвагу и пробитой башкой…
– Последствия остались? – невинно поинтересовался Жак.
– Еще бы! – Элмар не был настроен выяснять отношения и сделал вид, что не понял намека. – До сих пор мне жизнь портят эти последствия, особенно Лаврис. Как раз тогда я с ними и подружился, с Лаврисом и с Келдоном Орри. На эту войну я сам напросился, хотя мэтр Истран три дня ходил хвостом за отцом и уговаривал оставить меня дома, доказывая, что я еще молод и бестолков. А за ними хвостом ходил я и доказывал противоположное.
– Так тебе нужно было на ту войну… – снова заметил Жак.
– Я бы себе не простил, если бы туда не попал. Это была не просто карательная операция против в очередной раз набежавших варваров, нашими противниками были оласки, те самые, которые истребили мой народ и убили мою мать. Я четыре года мечтал когда-нибудь встретиться с ними и отомстить, а это была последняя возможность. После встречи с регулярной армией короны они бы исчезли с лица земли… что, собственно, и случилось. Поэтому я ходил за отцом и клянчил, как маленький, чтобы меня взяли на войну, доказывал, что я уже взрослый, что я уже готов, что я непобедимый воин и все такое… А мэтр доказывал, что я молодой горячий балбес, который непременно сунется в самое пекло и сложит там голову, что дури у меня много, а ума еще не нажил и тому подобное.
– Победил ты, – прокомментировал Жак.
– Победил дедушка. Он меня поддержал, спасибо ему, пусть он спит спокойно, хороший был старик… В конце концов отец все же его послушался. Так и попал я на войну и встретил там своего будущего друга Лавриса. Я был сыном короля, а он – простым солдатом-наемником, и никто не предполагал в те времена, что когда-нибудь он будет носить плащ паладина, но мы быстро подружились. Наверное, потому, что оба были бестолковыми сопляками, мечтающими о славе и о пути героя.
– И слава тут же посетила вас, проломив при этом башку, – снова вставил Жак. – И как оно тебе показалось?
– Думаешь, я хоть немного испугался? В том возрасте я был в сто раз смелее, чем сейчас. Я был страшно горд и хвастался, где только мог, своей первой раной, полученной в бою, хотя на самом деле напоролся по собственной детской глупости. Полез, разумеется, в самую гущу драки, как и предполагал мой мудрый наставник, успел убить пять то ли шесть врагов, седьмого не углядел, и – закономерный результат. Поскольку я вырвался далеко вперед, никого из наших рядом не оказалось, когда я упал с коня. Только рядовой Лаврис, такой же балбес, как и я. Он не дал меня добить или затоптать, сражался как бойцовый пес над моим бездыханным телом, не подпуская ко мне врагов. В той битве он получил три стрелы и два удара копьем, и потом нас обоих выволок из боя граф Орри. Он старше нас и бестолковостью не страдал, сколько я его помню. Свой шестнадцатый день рождения я встретил в лазарете, вместе со своими новыми друзьями, поскольку Келдон, спасая нас, тоже был ранен. Так мы с тех пор и дружим… Впрочем, возможно, у вас это как-то иначе, я не знаю… Ольга бы, к примеру, сказала, что в шестнадцать лет она ходила в школу… Ты, наверное, тоже?
– Да нет… – Жак пожал плечами. – Если тебе интересно, в шестнадцать лет я как раз вышел из тюрьмы…
Кантор чуть не захлебнулся чаем и воззрился на этого несчастного с суеверным ужасом.
– Ты… сидел в тюрьме?
– Ты еще скажи, что думал, будто я святой… – проворчал Жак. – Сам же с первого дня знакомства заявил, что я вор, а теперь удивляешься, что я сидел.
– Нет… – Кантор даже отставил чашку, от греха подальше. – Я удивляюсь, как ты там вообще жив остался!
– Ну ты как скажешь… не надо равнять наши тюрьмы и ваши мистралийские лагеря. Я сидел с большим комфортом, если не считать того, что меня лишили доступа к компьютерной сети. Такие, как я, не сидят вместе с убийцами и насильниками, если ты это имел в виду. Для нас есть отдельные боксы, специально оборудованные, на всем ручном. Нормальным преступникам – нормальные тюрьмы, а таким, как я, – специальные. А то мы, ломовики, ребята такие, нам только дай вход, мы что хочешь учудим.
– Например?
– Например, можно залезть в свой личный файл и поменять себе срок заключения. Можно открыть все двери в тюрьме и слинять, пока охрана будет наводить порядок. Можно весело подшутить над охранниками, поковырявшись в их личных файлах. А еще можно прямо из тюрьмы продолжать заниматься тем, за что тебя, собственно, посадили, и именно из-за этого ломовиков держат в спецотделениях без доступа к сети. Ну вроде как у вас магов держат в полиарге.
– И сколько тебе дали? – живо продолжал интересоваться потрясенный Кантор.
– Восемь месяцев. Немного, малолеткам больше не дают.
– А хоть украл что-то стоящее? – поддел его Элмар, явно в отместку за комментарии.
– Еще бы! Я попятил сто штук кругленьких и двадцать успел припрятать, прежде чем меня отследили. Я вроде как ты, тоже по детской глупости и неопытности попался, на каракатице. Те двадцать я так и заныкал, сказал, потратил. А потом, когда вышел, на них имплант поставил. И, должен похвастаться, с тех пор больше не попадался. Вы чай-то пейте, а то потом скажут, что я специально гостей пугаю, чтоб еду сэкономить…
Элмар охотно вернулся к своему чаю и запустил лапу в вазочку с печеньем, а Кантор только рассеянно кивнул, однако к чашке больше не притронулся. Не хотелось ему никакого чая, и бесед о том, много или мало – шестнадцать лет, тоже не хотелось, и даже шокирующие факты бурной биографии Жака перестали его интересовать почти сразу. Зато в который раз эхом отдались в ушах слова непризнанного провидца Пассионарио.
«Кантор погиб раньше, он стоял с остальными стрелками, и их снесло взрывом…»
Ну почему, как только начинает казаться, что жизнь налаживается, как только начинаешь хоть немного чувствовать себя счастливым, обязательно случается какая-нибудь сволочная мерзопакость!
Небо свидетель – лучше бы его пристрелила Саэта…
– Этого не может быть! – решительно заявил Шеллар полчаса спустя, когда вопросы к обоим ясновидцам у него иссякли.
– Именно так это и было, – с мрачным упорством повторил Орландо. – Это был именно ты. И лично ты, не смея глядеть мне в глаза, просил подождать, пока ты что-то не придумаешь. Как будто у меня будет время ждать, если случится какой-то из тех вариантов, которые я тебе уже описывал. В каждом из них с нами расправлялись очень быстро.
– Кажется, я догадываюсь, почему тебя принесло к Жаку, – тяжело вздохнул король, продолжая грызть давно погасшую трубку. – Ты решил, что поступить подобным образом я могу только под принуждением. Просто спьяну забыл ход своих рассуждений. Поскольку проблему Жака я с тобой уже обсуждал, ты подумал, будто причиной всему будет именно он, и хотел каким-то образом вмешаться. Так вот, чтобы у тебя впредь не возникало желания трепать нервы бедному парню, а то и соблазна прикончить его, чтобы избавить меня от мучений выбора, позволь сказать тебе следующее. – Король выставил вперед раскрытые ладони и продолжил, глядя прямо в глаза собеседнику: – Представь себе, что это весы. На одной чаше – жизнь моего друга… – левая ладонь чуть качнулась вниз, – а на второй – жизнь еще одного моего друга, и оба друга мне равно дороги.
«Весы» вновь замерли на одном уровне, а король сделал продолжительную паузу, внимательно рассматривая остальных участников разговора. Орландо напряженно ждал продолжения, мэтр хранил бесстрастное молчание. Мафей, сжавшись в комок на тумбочке, смотрел на кузена с откровенным ужасом, не решаясь издать ни звука.
– И если мне придется выбирать, кого из этих дорогих мне людей я должен принести в жертву, что я, по-вашему, выберу?
– Стреляться только не вздумай, – нервно бросил Орландо.
– Не дождетесь. Да, мне будет больно, мне будет тяжело, но, приняв необходимость выбора, я все же сделаю его из соображений логики, а не эмоций, поскольку с эмоциональной стороны выбор невозможен в принципе. И если мы возьмемся вновь взвешивать два варианта, то на одной чаше весов окажется мой друг… – левая ладонь вновь чуть качнулась вниз, – а на правой – во-первых, мой друг, во-вторых, еще несколько тысяч человеческих жизней, в-третьих, будущее целой державы… – Правая рука опустилась до упора и уперлась в колено. – Ты понял, бестолковый мой друг, или мне продолжить?
Орландо молча кивнул.
– Звучит чудовищно, – произнес в наступившей тишине мэтр Истран. – Однако в логике вам не откажешь. Вы действительно уже все для себя решили?
– Я все же надеюсь, что этого выбора мне удастся избежать, – опустил глаза король. – Но если придется, он будет именно таким. Только не вздумайте кто-нибудь сказать это Жаку… раньше времени. Если до этого дойдет, я сам скажу. Обязательно скажу, в глаза скажу. Клянусь.
– Это было лишнее, – заметил придворный маг.
– Возможно. Но позвольте мне продолжить, это теоретическое рассуждение не исчерпывает вопроса. Кроме уже сказанного могу добавить, что не вижу никакой связи между голдианскими шантажистами и битвой за власть в Мистралии. Никаким боком они сюда не лепятся. Даже если у них возникнут какие-то свои интересы, они не будут совпадать ни с твоими, ни с интересами твоих врагов. Да и не думаю, что господин Дорс настолько глуп, чтобы требовать так много. Он ведь понимает, что это будет последнее требование, независимо от того, выполню я его или нет. Видишь ли, по давней традиции корона не вступает в переговоры с террористами. Исключение в данном случае составляют только драконы. Если я позволю себе ради одного человека пожертвовать политическими интересами и нарушить при этом договорные обязательства, с меня в считаные дни корону снимут. Не потому, что тебе посочувствуют, а потому, что это будет идеальный повод, которого давно ждут некоторые господа. Так что могу тебя заверить, Жак не может быть причиной моего отступления. И даже не пытайся с ним заговаривать на эту тему. Здесь явно что-то другое. Над этим надо крепко подумать. Не могло же такое случиться, чтобы мистралийские шпионы каким-то образом похитили королеву! Они просто не посмеют, не говоря уж о технической стороне дела.
– Спасибо, утешил… – горько усмехнулся Орландо и встал. – Что ж, думай. А меня отпустите наконец домой. Мне надо еще кое с кем поговорить.
– Я провожу вас, – поднялся мэтр Истран. – И заодно отведу во дворец Мафея. Ваше величество, будьте добры присоединиться к господам, пьющим чай на кухне, я пришлю вам телепортиста. Мне надо поговорить с его высочеством, – он кивнул на Мафея, – наедине.
– До свидания, Орландо, – вздохнул король, тоже покидая кресло. – И убедительно тебя прошу, не исчезай. Каждый день происходит что-то новое, и в любую минуту обстоятельства могут измениться. Мы должны постоянно обмениваться информацией, чтобы вовремя адаптировать наши планы под меняющийся расклад.
– Хорошо, – сдержанно кивнул тот.
– А вас, уважаемый мэтр, очень прошу, не наказывайте Мафея слишком строго. Он не умеет справляться с эмоциями, только и всего. Чтобы он не напивался каждый раз, как увидит вещий сон, научите его справляться с собой как-то иначе. Или сами не пропадайте по ночам неизвестно где.
Удовлетворенно отметив, что последним своим замечанием он все-таки уел вредного старика, король попрощался с господами магами и спустился в столовую, где Элмар и Жак без особого энтузиазма продолжали свой спор о возрасте, а Кантор, уставившись в недопитую чашку, витал мыслями где-то далеко. Выглядел он неважно, из чего король тут же заключил, что эти самые витающие мысли были не из приятных. Ох и сложно общаться с человеком, которому любое неосторожное слово напоминает о чем-нибудь нехорошем… Как ни старайся, все равно что-нибудь вырвется. А эти двое мелют что попало, совершенно не следя за своими словами. Неудивительно, что Кантор сидит такой мрачный и в разговор вступать не желает. Сейчас обратись к нему – еще нахамит, в растрепанных чувствах пребывая, и сразу засомневаешься – король ты тут или хрен собачий.
– Ну вы и долго, – обратился к его величеству Жак, с радостью оставляя почти проигранный спор. – Элмар уже успел стрескать все, что нашел у меня на кухне, Диего заскучал основательно, а я задолбался их развлекать. Ну что, рассказал вам Мафей свой сон?
Шеллар кивнул.
– Ничего неотвратимого. Попробуем сделать, что сможем. Чаю королю нальете или самому напрячься?
Шут с готовностью заглянул в чайник и тут же огорченно охнул:
– А чай кончился! Это все Элмар…
Принц-бастард с отвращением посмотрел на Жака и поднялся.
– Если моя охранная служба на сегодня закончена, то я пошел домой. Как-то хотелось бы туда добраться прежде, чем закончится обезболивающее заклинание. И еще я спать хочу. А если тебе завтра покажется, что я страдаю от безделья, потрудись вспомнить, что…
– Я таких вещей не забываю, – нахмурился король. – Можешь идти, если есть желание пройтись пешком. А если нет, скоро здесь будет телепортист. Так что, Жак, чаю совсем нет? Я уже согласен сам пошуршать на твоей кухне, если тебе невмоготу ухаживать за гостями.
Элмар немедленно сел на место, явно не имея желания ходить пешком, Жак заколебался – то ли полениться, то ли все же поухаживать за его величеством, и тут вдруг заговорил Кантор:
– Кофе хотите?
– Кофе? – переспросил Шеллар, слегка растерявшийся от неожиданного предложения.
– Я собираюсь сварить себе кофе, – пояснил Кантор, поднимаясь. – Если хотите, и вам сварю.
– Спасибо, с удовольствием. А тебе удобно? Может, помочь?
– Так справлюсь, – мрачновато, но без обычной агрессивности отозвался Кантор и направился на кухню. Никогда не знаешь, чего от него ждать, от этого ненормального мистралийца…
Король проводил его взглядом, отметил про себя, что Кантор уже почти не хромает, да и спина заживает успешно, затем обратился к оставшимся:
– О чем вы тут веселом беседовали?
– О том, много это или мало – шестнадцать лет, – охотно пояснил Жак, и его величеству немедленно стала ясна причина мрачного настроения Кантора. Нашли о чем напомнить, любители дискуссий на абстрактные темы… О том, как все было прекрасно тогда и как дерьмово теперь. Удивительно, что Кантор не потрудился с ними поскандалить. – Вот Элмар утверждает, что в шестнадцать лет человек уже полностью взрослый, и тут же сам себе противоречит, вспоминая, как он по глупости получил по голове кистенем в своей первой битве. А вы что скажете по этому поводу? А то Диего что-то не пожелал высказываться и вообще как-то посмурнел…
– Дискутанты хреновы, – нехорошо усмехнулся король. – Дались вам эти шестнадцать! Почему бы не поговорить, например, о пятидесяти?
– Нам еще не было пятидесяти, – проворчал Элмар. – И никто не гарантирует, что будет.
Жак немедленно скис, а его величество продолжил воспитательный процесс:
– Зачем же так сразу, давайте предполагать лучшее. Вот ты, к примеру, расплывешься, как и твой батюшка, наживешь цирроз печени, гипертонию и радикулит. Жак превратится в маленького лысого толстячка. А вот мы с Кантором останемся стройными и высокими кавалерами, и могу поспорить, на него и в этом возрасте будут вешаться дамы.
– Насчет него не знаю, – попытался мстить разобиженный Элмар, – а вот ты будешь питаться манной кашей и паровыми овощами по причине застарелой язвы желудка и выкашливать последние остатки своих прокуренных легких.
– О нет, – рассмеялся Шеллар, которого мрачный прогноз кузена ничуть не впечатлил, хотя бы потому, что был до смешного предсказуем, как и все, что делал кузен. – Это не раньше семидесяти. А об этой отдаленной дате нам нет смысла спорить, ибо столько вы уж точно не проживете.
– Ваше величество! – окликнул Кантор. – Подойдите взгляните, сколько вам сыпать.
В его голосе королю почудились веселые нотки. Выйдя же на кухню, он обнаружил, что Кантор действительно тихонько хихикает, насыпая молотый кофе в серебряный кофейничек.
– Сколько? – спросил он, кивая на ложечку, которую держал в руках.
– Как себе, – улыбнулся Шеллар, облокачиваясь о буфет. – Что тебя так развеселило?
– Вы что, нарочно испортили им настроение, чтобы меня утешить?
– Отчасти, – чуть пожал плечами его величество. – А что, тебя действительно утешило их испорченное настроение?
– Нет, – усмехнулся мистралиец, долил в кофейник воды и поставил на плиту. – Меня утешила ваша личная королевская забота. Вы всегда так трепетно относитесь к душевному состоянию своих подчиненных?
– Боги с тобой, Кантор, на всех меня не хватит. Но ты настолько невыносим в общении, когда у тебя плохое настроение, что себе дешевле выйдет сохранять его хорошим.
Кантор не ответил и некоторое время молчал, внимательно следя за кофейником. Когда же процедура, требующая пристального внимания, была завершена, перенес кофейник на стол и, не отрывая взгляда от чашек, которые доставал из буфета, очень тихо спросил:
– Ваше величество, вы еще не отказались от мысли прощупать господина Пуриша?
– А что?
– Хочу предложить свою помощь.
– Серьезно? Почему вдруг?
– Да так… – Мистралиец, не оборачиваясь и по-прежнему не глядя на короля, пожал плечами. – Безделье замучило. Скучно стало. И мысль одна появилась…
– Прекрасно, – улыбнулся Шеллар. Хотя Кантор, в отличие от кузена, был совершенно непредсказуем и зачастую трудно было не только предвидеть его реакцию на грядущие события, но и объяснить реакцию на события уже свершившиеся, в данном случае причину внезапного предложения о сотрудничестве его величество определил сразу. Видимо, уж очень хотелось товарищу Кантору, чтобы Жак все-таки дожил до пятидесяти… – Вернемся во дворец, сразу… Впрочем, нет, сразу не получится, у меня с утра несколько посетителей запланировано, приходи к десяти в мой кабинет, обсудим.
Кантор молча кивнул и протянул ему чашку:
– Несите сами, а то у меня рук не хватает.
– Спасибо, – серьезно кивнул король, принимая чашку. – А как твоя рука? Долго еще будет заживать?
– Да почти зажила. Я повязку не снимаю, чтобы Ольгу не пугать. Она, когда спину увидела, полночи плакала… Я бы сам отнес вашу чашку, просто с забинтованными пальцами неудобно что-либо делать.
Дорогой кузен до сих пор сидел надутый и сочинял достойный ответ. Жак мрачно убирал со стола посуду, ни на кого не глядя. Похоже, он понял, зачем король так обломал их с Элмаром дискуссию, он всегда был сообразительным…
– Ваше величество, – продолжая свой тяжкий труд, сообщил он, – тут Диего одну идею выдал, я вам потом расскажу… А то он сам рассказать не сможет.
– Отчего же потом? – приподнял брови Шеллар. – Сейчас отправишься вместе со мной и расскажешь. Я все равно собирался с тобой поговорить, а если не успеем до семи, то проснется Кира, потом явится Флавиус, потом прочие посетители, и раньше одиннадцати я не освобожусь.
– А вот это все, – Жак обвел рукой грязный стол, заставленный чашками и тарелками, – так бросить? Тереза меня закопает за такой бардак в доме.
– Действительно некрасиво… – задумался его величество, – да еще в такой праздник…
– А сегодня праздник? – Кантор оторвался от чашки с кофе, испугавшись, что опять запутался в днях, а Элмар с воплем отчаяния хлопнул себя ладонью по лбу. Хлопни он так кого-нибудь другого, бедняга с ног бы свалился.
– Тханкварра! Я забыл! Какая же я свинья! Шеллар, одолжи мне коня, срочно!
– Блин! – простонал Жак. – Еще и про цветы забыл! Хоть Тереза и не отмечает «языческие праздники», но такое невнимание, да еще вкупе с грязной гостиной…
– Какие цветы? – пытался выяснить Кантор.
– Коня мне, коня! – не унимался Элмар.
– Да конь тебе на что? – одернул его Жак. – Сейчас я возьму денег, выбежим да купим цветов.
– Сегодня День Радости Мааль-Бли, – пояснил король, игнорируя стенания кузена и обращаясь персонально к Кантору. – Это наш ортанский праздник, в Мистралии его то ли не отмечают, то ли отмечают в другой день, потому ты и не знаешь. В этот день принято дарить цветы любимой женщине, причем с утра, в момент пробуждения. А дамы, со своей стороны, дарят мужчинам свою любовь, прямо тут же, с утра. Во славу богини, так сказать. А особо почитающие еще и в храмы ходят. Вот, полюбуйся на этих оболтусов, ведь забыли! И если Жака еще можно простить, то Элмар заслуживает всяческого порицания. За пьянками забыть о своей несравненной возлюбленной!
– Шеллар, – уже чуть не плача, повторил первый паладин, – дай мне коня со своей конюшни! Я потом верну!
– Да зачем тебе конь? – не мог понять Жак.
– За ромашками поехать, – негромко объяснил Кантор, который на месте Элмара тоже не стал бы бежать в цветочную лавку. – За город, в поле. Где ты в городе купишь настоящие полевые ромашки?
– В Королевском ботаническом саду в Эгине, – проворчал шут и тут же горестно заломил руки, увидев появившийся телепорт. – Ну вот, теперь я не только гостиную убрать, но и цветов купить не успею!
– Успокойся! – оборвал его король. – Я сейчас прикажу доставить тебе цветов. Какие именно любит Тереза?
– Фиалки.
– Ну и замечательно, пошлю кого-нибудь из придворных за фиалками.
– Вы что, больные? – проворчал Элмар. – Вы надеетесь купить цветов утром, в День Радости Мааль-Бли?
– Купят, – пообещал Шеллар. – А не купят, так нарвут. Достанут, в общем, если дорожат своим местом. А насчет гостиной объясни Терезе, что у тебя особенная работа, которая предполагает, что ты должен бросать все и мчаться сломя голову всякий раз, как ты мне нужен.
– Я уже объяснял, – вздохнул Жак. – Не помогает.
– А нечего было этим обстоятельством злоупотреблять, – наставительно заметил король, знавший своего шута как облупленного и не сомневавшийся, что лентяй Жак пользовался своей «особенной работой» в качестве отмазки от домашних дел столь часто, что Тереза перестала этой отмазке верить. – Хорошо, я пришлю пару слуг помыть тебе посуду.
– Шеллар, так что же насчет коня? – не унимался безутешный Элмар. – Сам-то ты наверняка не забыл, а теперь издеваешься!
– Конечно, не забыл, – согласился король. – Букет бархатных черных гвоздик уже стоит у постели королевы, ожидая ее пробуждения. А что касается коня… мне не жалко, Элмар, но куда ты поедешь в таком состоянии? Ты помнишь, что час назад не мог встать? А если по дороге тебе опять станет плохо?
– Я с ним поеду, – подал голос Кантор. – Вы разрешите мне тоже взять коня с вашей конюшни?
– Мне не нужны сопровождающие! – оскорбленно задрал подбородок Элмар.
– А мне нужны цветы, – пожал плечами Кантор.
– Да тебе-то зачем? – вздохнул Жак. – Ольга про этот праздник все равно не знает, а если ей и скажет кто, так тебе простительно, ты иностранец и в наших праздниках не разбираешься.
Кантор посмотрел на него как на полного придурка, а король, в душе полностью согласный с мистралийцем, со вздохом поднялся с кресла, одним глотком допив свой кофе.
– Никаких проблем, господа, можете выбрать себе лошадей, каких пожелаете.
Десять минут спустя два всадника галопом вылетели из ворот королевской резиденции, чуть не вышибив при этом ворота и не стоптав зазевавшегося стражника, и во весь опор понеслись по пустым улицам города. Редкие прохожие шарахались в стороны и вполголоса комментировали странное поведение господ. Кантор успевал на лету уловить эти комментарии, и они были поразительно однообразны. Если прохожий узнавал Элмара, то тут же предполагал, что случилась какая-то беда, требующая немедленного и личного вмешательства знаменитого героя. Если же разглядеть и узнать не успевал, комментарий был однозначным – чокнутые. Кантора это не удивляло и не вызывало никаких возражений. Может быть, это действительно безумие – в пять утра нестись галопом в поле за цветами только затем, чтобы сделать приятное даме. Может быть, это еще и глупо к тому же, ведь Ольга всегда относилась к цветам более чем спокойно и, когда Кантор приносил ей цветы, радовалась на самом деле не им, а просто его приходу. И трижды безумие – ради ромашек садиться на коня с больной спиной и ломиться небо знает куда, в какую-то глухомань, где в случае чего и помочь некому. Да и сам он ничуть не лучше, помчался, в чем был, то есть полуголым, хоть и не холодно, ведь грязным приедет, словно в пыли валялся. И, что смешнее всего, без оружия! Полнейшее безумие, кто бы спорил. Но разве можно разумом понять и измерить тот неземной восторг, что окрыляет влюбленных и толкает на самые невероятные глупости? Разве подчиняются логике душевные порывы, налетающие внезапно, как шквальный ветер, и не оставляющие времени на обдумывание и осмысление? Да и демоны с ней, с этой одеждой, с этим оружием, с этой спиной, будь она неладна, разве можно сравнить все эти мелочи со сладким безумием вдохновения? Разве стоят они одной улыбки несравненной Азиль или восторженного визга Ольги?
Солнце, уже выползшее из-за далеких деревьев, делало мир светлым и ясным, свежий упругий ветер бил в лицо, относя назад дорожную пыль, ровно и четко стучали копыта, и в их мерном ритме Кантору вдруг почудился перестук барабана. Почти так же, как тогда в гостиной, – барабан и труба, четыре шестнадцатых с затакта и четверть… Ар-мажор…
«Я свихнулся окончательно…» – испуганно подумал Кантор, и опять, как и в прошлый раз, музыка мелькнула и исчезла. Только дорога, солнце и ветер. И друг Элмар на полкорпуса впереди, монументальный, как памятник, на своем королевском жеребце, и такой же свихнувшийся, как и сам товарищ Кантор.
Ромашки они нашли только через полчаса, поскольку все ближние поля были ободраны еще с вечера такими же придурками, как они, или безденежными ребятами, которым не на что было купить цветов перед праздником. Но все же нашли. Элмар резко осадил коня, чуть не свалив его при этом, одним махом выпрыгнул из седла и сломя голову помчался к вожделенным растениям, радостно вопя на бегу:
– Смотри, тут еще и колокольчики!
Кантор неторопливо спешился и последовал за ним, наблюдая, как герой падает на одно колено и принимается собирать ромашки. Он шел не спеша, во-первых, потому, что быстро ходить еще не мог, а во-вторых, спешить было некуда, колокольчики не убегут. Шел и думал, что они действительно выглядят со стороны как два психа. Но что-то теплое и доброе согревало сердце при виде того, с какой нежностью и трепетом прикасается к хрупким цветам медвежья лапа принца-бастарда, способная одним движением свернуть шею любому противнику, как сияют его глаза и какая чистая детская улыбка озаряет лицо сурового воина.
«Да, мы чокнутые, ненормальные и больные на всю голову, – думал Кантор. – И это замечательно!»