Глава 34

Ночь Гвен провела без сна. Виной тому были не воспоминания о трагическом происшествии. Вернее, они присутствовали и, безусловно, сыграли свою роль, но… Гвендолин писала. Впервые за долгое время она открыла свой незаконченный роман, пробежала глазами несколько страниц и внезапно поняла, что Эмрис Торнбран был прав, назвав историю Арчибальда глупой и наивной. Такой же глупой и наивной была сама Гвен, когда начала её писать. Если сверяться с календарём, прошло не так много времени, как она оставила пансион, но если судить по прошедшим событиям, казалось, будто тут, в Трелони, она прожила целую жизнь. Жизнь, отличавшуюся от той, что была у неё прежде. Жизнь, похожую на приключенческий роман куда больше, чем придуманная Гвендолин история. Нет, её это не радовало. Приключения нравились ей лишь тогда, когда происходили на страницах книг. Но раз судьба дала ей сей печальный опыт, стоит ли от него отказываться? Гвен подумала, что не стоит. Достала чистую тетрадь и принялась переписывать историю Арчибальда по-новому… А воспоминания? Они остались, – лесная дорога, выстрелы, закрытые тёмными платками лица, – но теперь она разделила их с Арчибальдом, бывшим старше, умнее и сильнее, чем она. Он не дрожал от страха, когда его экипаж остановили разбойники, не жмурился, когда его взяли на прицел. Он ничего не боялся, ведь у него тоже был пистолет, а стрелял Арчибальд даже лучше Карлиона Линтона. А ещё… Ещё он был магом. Не каким-то там артефактором, ни на что не способным без зачарованных булавок и браслетов, а настоящим магом, причём очень сильным… И никто из ехавших с ним в той карете людей не погиб… Гвен писала, и пережитый ужас отступал, смешиваясь с её фантазиями. С каждой строчкой на душе становилось легче. С каждой законченной страницей крепла уверенность в том, что какие бы ещё преграды ни встали у неё на пути, в итоге всё обязательно будет хорошо. Когда она оторвалась от рукописи, за окном давно уже светило солнце и щебетали птицы. А в дверь кто-то настойчиво стучался. Радуясь, что не переодевалась ко сну, а значит, теперь нет нужды одеваться, Гвендолин пригладила волосы, растрепавшиеся от того, что, обдумывая очередную сцену, она не раз и не два запускала в них пальцы, и быстро сбежала по лестнице. На миг представилось, что, открыв, она увидит направленное на неё дуло пистолета, и сердце кольнуло страхом. Гвен решительно отмела его в сторону, распахнула дверь и тут же оказалась в объятьях Джесмин. – Ох, живая! Что ж ты так долго не шла? Я чего только не надумала! Вчера, как узнала, хотела сразу к тебе бежать, так родители не пустили, сказали, что тебе отдохнуть надо. А сегодня пришла, стучу и стучу, стучу и стучу… Пока они поднимались в комнату Гвен, подруга тараторила без умолку, и Гвендолин мысленно поблагодарила старосту за то, что проявил мудрость и не разрешил дочери прийти сюда вчера. Вечером после всего пережитого Гвен этой трескотни не выдержала бы, а сегодня она даже умиляла. – Бледная-то какая! – Джесмин обхватила ладонями её лицо. – Небось всю ночь глаз не сомкнула после таких-то ужасов! Как ты только одна осталась? Я бы не смогла. А насмотрелась ты вчера… Мне только от рассказов жутко было. И думаешь ведь, откуда бы у нас разбойникам взяться? Места-то спокойные… Кроме замка, конечно. Торнбраны себе порядком врагов нажили, отец так говорит. И на карету, верно, потому напали, что та из замка ехала… – Нет, – Гвен с трудом вклинилась в речь подруги. – Это были какие-то бродяги, хотели денег. Наверное, думали, что в карете знатная альда, вся в драгоценностях. Так они договорились с вечера с альдом Линтоном и Криспином. Эмрис Торнбран поддержал. Незачем никому, кроме служителей закона, знать, что учительница из Трелони хранит при себе ценный артефакт. – Точно! – подхватила Джесмин. – Видно, слышали, что как раз такая альда в замке живёт. Она-то в город перебралась, а тебе за неё страдать! – Я не пострадала, – Гвен покачала головой. Перед мысленным взором промелькнуло застывшее лицо госпожи Энельмы, и кучер, у которого лица вообще не было. – Не я… Давай не будем об этом говорить? Пожалуйста. О тех разбойниках можно забыть, они никому уже не причинят вреда. Расскажи лучше о чём-нибудь другом. Наверняка у тебя немало новостей. Джесмин сморщила носик. Видно, надеялась не рассказывать, а послушать о вчерашнем нападении, но поняла, что Гвен неприятна эта тема, и настаивать не стала. К тому же новостей у неё, и правда, набралось достаточно. Главной из них был предстоящий Праздник Весны. Через две недели в Трелони должны съехаться на ярмарку жители соседних деревень и ближайших городов. Хозяйки выставят на общие столы лучшие блюда, музыканты и балаганщики устроят представление, а с наступлением темноты в поле за деревней зажгут высокие костры, чтобы плясать и веселиться возле них до утра. Гвендолин слушала воодушевлённо расписывающую праздничные обычаи подругу и думала о том, что вряд ли увидит это всё своими глазами. Когда жители Трелони соберутся на праздник, она, скорее всего, будет уже далеко отсюда. Если только не решится принять предложение альда Линтона. Вспоминая о вчерашнем нападении, Гвен вспоминала и своего спасителя. То, как он появился с пистолетом в руке. Как обнимал, с беспокойством вглядываясь в глаза. Как, услышав всадников на дороге, закрыл собой, готовясь защищать от новой опасности… А она не нашла ни времени ни слов, чтобы поблагодарить его. Быть может, он откажется от своего предложения после всего случившегося. Зачем ему связывать свою жизнь с девицей, принёсшей столько бед? Ещё и с неблагодарной… – Прилечь бы тебе, а то за столом уснёшь, – покачала головой дочь старосты. – А я пойду уже. Гвендолин проводила её до входной двери и, открыв ту, удивлённо уставилась на просунутый через ручку букетик полевых цветов. – Снова от Криспина? – улыбнулась Джесмин, но глаза её заметно погрустнели. – Нет, – Гвен заглянула во вложенную между цветов записку и, прочитав, убрала её в карман. – Почерк детский. Видно, кто-то из учеников узнал о вчерашнем и решил приободрить подарком. – О, да, они тебя любят! – с радостным облегчением закивала подруга. – В поле только о том и говорят, чтобы скорее к урокам вернуться. – В поле, наверное, и их родители мечтают, как бы за партами посидеть и сказки послушать, – усмехнулась Гвен. Простившись с Джесмин, она нашла вазу и поставила цветы. Подумала, что и правда стоит лечь спать. Глаза слипались, спину ломило от долгого сидения за столом. Наверняка уснёт, как только голова коснётся подушки, и можно не бояться кошмаров: вряд ли те прорвутся сквозь её усталость. Но мысли так и остались мыслями. В дверь постучали, и Гвен, вздохнув, пошла открывать новому посетителю. На пороге стоял Карлион Линтон. Судя по бледному лицу и залегшим вокруг глаз теням, ночь и для него прошла беспокойно. – Добрый день, Гвен. Приветствие прозвучало как вопрос. Добрый ли? – Добрый день, альд Линтон, – ответила она и отступила с прохода, пропуская гостя внутрь. Тот вошёл, но остановился тут же, в коридоре у классной комнаты. – Я ненадолго. Хотел лишь убедиться, что с вами всё хорошо. – Да, я… Линтон покачал головой: – Понимаю, как это тяжело для вас, Гвен, но свершившегося не изменить. Просто поверьте, что всё уже в прошлом, а в будущем вам ничто не угрожает. Должно быть, по её виду он заключил, что Гвендолин до утра не могла уснуть, терзаясь страхами. Она не стала его разубеждать. Признание, что она не спала оттого, что писала роман, прозвучало бы странно, а то и неуважительно по отношению к погибшим. – Утром я успел побывать в управлении Службы Правопорядка, встретился ещё раз со следователями. Они так же уверены, что у людей, напавших на вас вчера, не осталось сообщников, которые могли бы представлять опасность. Оба они были не местные. Наёмники, промышляющие незаконными делами. Правда, убийств за ними не числилось, но, думаю, оттого, что раньше их просто не смогли в том уличить. Что до их заказчика, то меня заверили, что его будут искать… Но найдут ли? Боюсь, если он уехал ещё после неудачной кражи, то теперь, когда в деле фигурируют убийства, будет ещё усерднее стараться показать свою непричастность. Но я всё же надеюсь, что его отыщут, пусть даже за океаном. – Но он ведь не поручал тем людям убийства, – сказала Гвен, заметив, с какой злостью сквайр сжал кулаки. – Вы его оправдываете? – вспыхнул он. – Нет, но… – Гвендолин опустила голову. – Из того, что сказал тот бандит, я поняла, что нападение вчера они организовали по личному почину и из мести… Мне. Я спутала их планы, когда подобрала артефакт… – Не смейте винить себя, – сурово приказал альд Линтон. – Если и обвинять кого-либо, помимо убийц и их нанимателя, то Эмриса Торнбрана. Преступники были у него в руках, он лично передал их в Службу Правопорядка, вот только об ограблении сообщить «забыл». Захотел сам поиграть в сыщика и выследить заказчика. Только расплачиваться за его игры пришлось ни в чём не повинным людям… Он не появлялся у вас сегодня? Гвен помотала головой. – И не появится, – уверенно заявил сквайр. – Мы столкнулись с ним в управлении Службы Правопорядка и обсудили… некоторые вопросы. В частности, отсутствие необходимости ежедневно контролировать сохранность находящегося у вас артефакта. Взять его никто, помимо вас не сможет, вчера тому было ещё одно подтверждение, потерять вы его не потеряете, посему причин тревожить вас визитами у Торнбрана нет. – Но… Карлион Линтон не позволил себя перебить. – Если вы о том, чтобы разобраться с природой артефакта, дабы скорее вернуть его владельцу, мы с Торнбраном говорили и об этом. Маг он, а не вы, ему и разбираться с подобными вопросами, если он, и правда, в том заинтересован. Слова господина Гринфальда, что непосредственно для вас шар ничем не опасен, пока находится, собственно, у вас, Торнбран не опровергает, поэтому, если сам не торопится вернуть своё имущество, ничего не будет в том, что артефакт останется у вас ещё на какое-то время. И приезжать ежедневно, лишь бы взглянуть на шар, не нужно… Верно? – Если сам альд Торнбран так считает, – Гвендолин передёрнула плечами. – Я ведь не маг. Сквайр кивнул, соглашаясь с её обманом. – Поеду, – сказал, отступая в двери. – Нужно вернуться в поместье… Тело кучера передали родным, они сами проведут погребение. А у госпожи Энельмы семьи не было. Сколько помню, она жила в нашем доме, так что заняться организацией похорон больше некому… – Если вы хотите… Закончить Гвен снова не позволили. – Я хочу, чтобы вы отдохнули, – с теплом проговорил альд Линтон. – Чтобы постарались забыть вчерашний ужас и начали думать о хорошем. А кладбище – не то место, куда я желал бы вас пригласить. Но я благодарен вам за заботу. Он поблагодарил за заботу, высказанную на словах, а Гвен вновь не сказала даже простого «спасибо» за спасение своей жизни. Вспомнила об этом, лишь услышав, как отъезжает от школы экипаж. Зато теперь уж точно можно было прилечь, не опасаясь, что ещё кто-нибудь придёт. Разве что специальный агент Дэй решит что-нибудь уточнить, но Гвендолин решила, что не станет ему открывать. Очень надо – пусть снова в окно лезет! А остальные уже приходили. Даже те, у кого теперь вроде бы нет причин ежедневно наведываться в Трелони. Она достала из кармана записку, что прилагалась к букету, и перечитала короткое послание: «Надеюсь, вы по-прежнему живы и невредимы».