Глава 39

Джесмин и Талула уговаривали её так долго и настойчиво, что у Гвендолин исчезли все сомнения. Ну где она увидит такое в столице? Да, там тоже проводятся маскарады, и об одном из таких она даже писала в своём романе, подключив воображение и вспомнив мамины рассказы. Однако, если исходить из того, что Гвендолин было известно о её дяде, он тот ещё нелюдим и едва ли захочет сопровождать её на подобные мероприятия, особенно после того, какой фокус она выкинула, сбежав из пансиона. А прочих связей, кроме него, у неё не имелось – ни родных, ни друзей, ни знакомых. Одна в целом мире. Встряхнувшись и отогнав тоскливые размышления, Гвендолин с головой ушла в подготовку. Платье она выбрала то же самое, что уже надевала на приём в особняке альда Линтона и день рождения Джесмин, поскольку другими нарядами, годящимися на роль праздничных, обзавестись не успела. А маску ей преподнесла дочь старосты, сопроводив подарок комментарием «Мало ли, вдруг, тебе захочется кого-нибудь поцеловать». – Сомневаюсь, – отозвалась Гвен, примеряя перед зеркалом украшенную перьями и блёстками зелёную – под цвет платья – полумаску, оставляющую нижнюю половину лица открытой. Собственное отражение вдруг показалось принадлежащим кому-то другому. Совершенно иной девушке. Смелой, решительной, не чета прежней. – Помочь тебе с причёской? – предложила Джесмин. – Нет, спасибо, сама справлюсь. – Тогда увидимся там! Сложную причёску Гвендолин решила не делать, но и привычный строгий пучок с платьем и маской никак не сочетался. А потому попросту распустила волосы, позволив им свободно ниспадать на плечи и спину. Облачилась в платье, спрятала маску, время которой ещё не настало, в сумочку на поясе и вышла из здания школы, ощущая, как замирает сердце в радостном предчувствии чего-то хорошего, что ожидало впереди. На празднике собралась вся деревня Трелони, но много оказалось и приезжих. Торговцы разложили на столах разнообразные товары, от которых рябило в глазах. Почтенные матери семейств расхаживали вокруг них, присматриваясь и торгуясь. Ребятня носилась вокруг. А молодёжь больше привлекали другие увеселения. Несколько юношей и девушек, включая дочку старосты, наряжали весеннее дерево, которое представляло собой высокий шест, установленный вертикально посреди широкой площади. – Присоединяйся! – Джесмин бросила Гвен моток разноцветных лент. – Видишь, как красиво? – Красиво, – согласилась она. Ярко, празднично. Весна, обновление. Словно обещание счастья и новой жизни для каждого. А для неё наступало время, когда закончатся дни, проведённые в Трелони. Вот только об этом пока никто не знал и даже не догадывался. Разве что Эмрис Торнбран. Но ему-то что? Гвендолин вернёт ему шар и уедет, а он отыщет для себя новое развлечение. Поймав себя на том, что ищет его взглядом среди толпы, Гвен вздохнула. Что благородному альду – да ещё и магу – делать на деревенском празднике? В здешних местах он не пользовался людской любовью, и как почётного гостя его, в отличие от Карлиона Линтона, едва ли пригласили. Тот должен был приехать позже – к началу выступления заезжих артистов. А пока всё вокруг переполняло радостное нетерпение. Покончив с украшением весеннего дерева, которое теперь обвивали не только ленты, но и венки из свежесобранных цветов, Джесмин потащила Гвендолин к качелям и каруселям, привезённым из города. Не слушая возражений, усадила на деревянную лошадку, которая тут же стронулась с места. На мгновение Гвен зажмурилась, ощутив летящий в лицо тёплый ветер, который раздувал волосы, точно пушинки одуванчика. Когда же Джесмин попыталась заманить учительницу присоединиться к какой-то игре, она улизнула под предлогом того, что хочет что-нибудь купить на память о празднике. Однако у столов с товарами собралось очень уж много народу, так что, боясь помять платье, Гвендолин выбралась из толчеи. Перевела дух и вернулась к приятельнице. Очень вовремя – та как раз целовалась с Криспином. Вернее, целовала его в щёку, пока агент Службы Правопорядка стоял навытяжку с таким видом, будто сдавал сложный экзамен. Окружавшие их другие участники игры и просто собравшиеся поглазеть хихикали, и Гвен тоже не смогла удержаться от смешка, но тут же прикрыла рот ладонью. – Будешь играть? – обрадовалась Джесмин её появлению. Уж неизвестно, что рассказал ей Криспин Дэй, но сейчас подруга, кажется, уже не чувствовала никакой неловкости и не считала себя предательницей. Гвендолин решительно помотала головой. – Тогда пойдём, перекусим чего-нибудь! Угощением на празднике заведовала жена старосты, которая и сама прекрасно готовила. От сдобренных гречишным мёдом печёных яблок по всей округе разносился пряный аромат корицы, маленькие – на один укус – пирожки со сладкими начинками таяли во рту, а тем, кто желал чего-нибудь посущественнее, предлагались такие же, но с курицей и рисом. Запивали всё это сидром и компотом. Утром Гвен толком не завтракала, так что не отказалась ни от пирожков, ни от напитков. Впрочем, компот наливали преимущественно детям, так что, стоило лишь подставить кружку, её тут же до краёв наполнили золотистым яблочным сидром. Таким вкусным, что хмель в нём почти не ощущался. Однако голова всё же закружилась. И ещё сильнее оттого, что неугомонная Джесмин снова потянула Гвендолин за собой – прямиком к качелям. Вместе они без труда разместились на широкой деревянной скамье, а приятели дочери старосты тут же принялись их раскачивать. Ветер снова ударил в лицо. Качели взлетали то вверх, то вниз, а вместе с ними и подолы платьев, открывая ноги в чулках почти до колен. Но, казалось, никого это не смущало. И весело хохочущую Джесмин в первую очередь. К началу концерта все собрались вокруг импровизированной сцены. Отдельное место, с которого открывался наилучший вид, отвели для альда Линтона, даже кресло для него вынесли, чтобы мог разместиться с удобством. Он отыскал Гвен взглядом, улыбнулся. Она несмело помахала ему рукой. В окружающей праздничной суете никто этого не заметил. Много времени концерт не занял. Несколько песен, исполненных моложавой женщиной в ярко-розовом платье, выступление фокусника с незатейливыми трюками, затем кукольный театр, показавший сценку из жизни семейной пары, не гнушавшейся рукоприкладством. Всё было принято на ура – артистам жарко рукоплескали, простодушно смеялись над шутками, а певицу так и вовсе завалили цветами. «Сколько на ней пудры!» – подумала с сочувствием Гвендолин, представив, как, должно быть, тяжело смывать с лица такое количество грима. Затем настало время выбирать короля и королеву весны. Королевой объявили Джесмин, а королём неожиданно для всех оказался её друг детства Тиль, с которым она не так давно познакомила Гвен. Он, как выяснилось, ещё и победил в проводившихся на празднике соревнованиях по стрельбе из лука, так что получил сразу две награды из рук альда Линтона. Сквайр надел цветочную корону на голову зарумянившейся Джесмин, но взгляд его то и дело обращался на Гвендолин, словно, будь на то его воля, он провозгласил бы королевой её. Перекинуться несколькими словами с альдом Линтоном удалось, когда его участие больше не требовалось. Он подошёл сам, и Гвен вдруг засмущалась, почувствовав себя не выучившей урок ученицей. – Надеюсь, вы хорошо проводите время. – Да, – призналась она. – А вы… останетесь до конца? – С удовольствием бы остался, но, увы, мой статус этому препятствует. Да и возраст уже не тот, чтобы развлекаться подобным образом. Однако хотелось бы верить, что когда-нибудь мне всё же представится возможность потанцевать с вами. В его словах звучала искренность и тоска, прячущаяся за улыбкой. Гвендолин стало неловко при мысли о том, что он и не догадывается о том, что её поцелуй с Эмрисом Торнбраном в доме сквайра был не единственным их поцелуем. А ведь это куда больше, чем танец! – Что ж, не буду мешать. Желаю вам хорошо отдохнуть, – заметил собеседник в ответ на её молчание и оставил её растерянно стоять посреди толпы. Гвен даже не сразу почувствовала, как Джесмин тронула её за локоть. – Что сказал сквайр? – Пожелал хорошо провести время. – А ты жалеешь, что ему придётся уйти? – Нет. Не знаю. А… – Уже смеркается, вот-вот начнут разводить костры. Поспешим! – снова потянула её за собой приятельница. Корону она не сняла, чтобы даже те, кто не присутствовал на награждении, видели и поздравляли. Костры разжигали один за другим – умело и споро. Они поднимались к темнеющему небу, разбрасывая колючие искры. Всё вокруг менялось. Убрали ярмарочные столы с товарами, постепенно расходились по домам взрослые и пожилые жители деревни. Родители уводили за собой детей. – Начинается самое интересное, – шепнула Гвендолин дочь старосты, пожелав доброй ночи родителям, которые тоже направились к своему дому. – Ах, как хорошо быть молодой! Мне кажется, я готова танцевать до утра и до дыр стоптать туфли – не жалко! – Как в той сказке? – вспомнилось Гвен. – Где девушки танцевали все ночи напролёт, а наутро забывали об этом и удивлялись, почему у них стоптаны башмачки. – Ну, я-то ничего забывать не собираюсь! – хмыкнула Джесмин, кого-то высматривая в толпе. Должно быть, Криспина. Но вместо него к ней подошёл Тиль, который тоже помогал разводить костры. – Могу я пригласить тебя на танец? – глядя на подругу детства, спросил он. – Уже? – кокетливо изогнула она бровь. – Но ещё рано. – Я хочу, чтобы первый танец ты пообещала мне. – Ох, ну хорошо! Нам ведь и так положено открыть танцы. Удивляюсь, почему выбрали именно тебя! Хотя… – лукаво прищурилась Джесмин. – С тех пор, как мы дружили, ты изрядно подрос и обзавёлся новой жилеткой. – А ты была настоящим сорванцом, зато теперь… «Кажется, я здесь лишняя», – без обиды подумала Гвендолин и подошла к ближайшему костру. От огня исходило тепло, похожее на то, которое она ощутила от поцелуя Эмриса. Тогда, в школе, после нападения… Ей было это нужно – не как жалость или утешение, а как что-то, что заставило её почувствовать себя живой. Танцы начались спустя некоторое время. Джесмин сняла корону из цветов и надела маску. Тиль закружил подругу в танце, его рыжие волосы в отблесках от костров казались ещё ярче. Гвен тоже вспомнила о маске. Порадовалась тому, что волосы распущены и не мешают завязать ленты на затылке. Провела рукой по шуршащей тафте платья. А если никто её не пригласит?..