15

— Нет.

— Харви, не усложняй. По своду Уложений…

— По своду Уложений девятого дистрикта запрещено задерживать женщин, находящихся в положении.

— Что? — три удивленных возгласа. Мой, впрочем, выглядел нелепее всего.

— Дорогая, у нас будет ребенок, — улыбнулся Харви. Искренне так и счастливо, что на миг я забыла и о толпе рейгвердов, и о Кайле, и о Зейде, что верещала попавшей в капкан дохлогрызкой. Удивительно, но того щемящего душу чувства, то ли паники, то ли тревоги, когда я звонила Лоби и спрашивала о контрацепции, сейчас не было.

— Ребенок? Ребенок… Невероятно! — я накрыла ладонью живот, но не ощущала в себе никаких изменений.

— Это ложь, — заявила фетесса Лоуренс. — Пока лекари не подтвердят, мы должны ее…

— У меня есть подтверждение, — Харви кивнул на одну из белоснежных тумбочек, усыпанных папками. — Верхняя.

Кайл, стиснув зубы, даже проверять не стал. Но Зейда гордостью не отличалась. Подбежала, вцепилась в зеленую папку и пошла красными пятнами, когда ознакомилась с ее содержимым.

— Этого не может быть! Это невозможно! Как? Когда?

Меня так и подмывало прочитать фетессе Лоуренс лекцию на этот счет, но вся радость вести о моей беременности перекрылась вот этим, ну, пусть будет фарсом.

— Что ж, — недовольно резюмировал Кайл. — Закон есть закон. Фетесса Хартман. Вам запрещено покидать территорию девятого дистрикта. Приказом правящего вы подвергаетесь домашнему аресту до первого заседания, на котором будет определена соответствующая тяжести совершенного мера пресечения. Рейгверды…

— Я сам доставлю фетессу до места, — поднялся Харви, не дав рейгвердам и близко ко мне подойти. — А ты, брат, готовься к поединку. Обещаю, так легко как тор-ан ты не отделаешься!

Может, поглотить искру Кайла? Хотя, это совсем уж запрещено и равняется экстремизму, а то и покушению на правящего. За такое меня прямо здесь и сейчас на месте могут убить. А ведь так привлекательно! Так заманчиво! Смысл вообще иметь сильные искры, если ими воспользоваться нельзя? В правящие, что ли пойти? Кстати, просто для справки. Подобные запреты не распространяются на поединки… А еще у меня промелькнула мыслишка, которую я озвучила, как только все присутствующие вышли и оставили нас с Харви вдвоем.

— Ло-ану, — я продемонстрировала правящему кольцо. — Мы, вроде как, одно целое. Вон меня даже целой фетессой Хартман называют!

— Нет, Флер.

— Я еще ничего не сказала.

— Я уже знаю, что ты хочешь сказать и мой ответ — нет.

Откуда он может знать, что я хотела поменяться с ним местами на поединке с Кайлом? Ведь, если с тор-аном было можно, с правящим нашего дистрикта — и подавно. Скушаю его искорку и будет всем счастье! Великогадище не при делах. Ну, а чтобы интриганка Зейда с носом осталась — мы и Сэймира устраним от власти. Он мне тоже не особо нравится. А уж если дети унаследуют искру разжигающих, а я очень постараюсь быть плодовитой, то у дистрикта будет такая территория, что… Впрочем, я возлагаю большие надежды на проект Лисмен Эколоджик и вполне возможно в скором времени, уже к нашей старости, в поддержании барьера и вовсе отпадет необходимость!

— Почему?

— Потому что ты женщина. Потому что ты моя женщина, — добавил он, а потом гарцанный аргумент: — и ты беременна.

— Когда ты узнал?

— Сразу, как тебе сделали операцию. Ребенок в порядке — первое, что сообщил Дорский. Первые несколько часов я улыбался как идиот, а потом, когда все осознал — едва не поседел. Знаешь, мама в детстве очень за меня боялась. За братьев тоже, но за меня почему-то всегда особенно. Ей было страшно отпускать меня от себя даже на секунду, а уж когда пришла пора учиться на полигоне — для нее это было сущим кошмаром. Просто потому что мир такой огромный, в нем множество опасностей и там она не может оградить меня от них. Там мне пришлось столкнуться с ними один на один.

— Но ты с ними справился.

— Я о другом, Флер. Мне было сложно понять ее. Но с момента нашего знакомства все изменилось. Теперь я каждый миг за тебя боюсь.

— Можешь не волноваться — вокруг меня все время рейгверды и даже фет Дорский ни на миг не отходит.

— Но рядом нет меня! Чтобы убедиться. Чтобы знать наверняка… Я получаю столько угроз в твой адрес, если бы ты только знала!

Никогда не думала, что можно любить так сильно. Я смотрела на Харви и понимала, что умру без него. Что не смогу прожить и мига, даже вдох сделать, если в моем мире его не станет! Обняла своего мужчину и подарила нежный, трепетный поцелуй благодарности.

— За что это? — промурлыкал он, отстранившись.

— Просто за то, что ты есть! Я тебя люблю и хочу, чтобы ты это знал. И, если когда-то я скажу обратное, значит это по принуждению!

— А я хочу, чтобы ты знала — судьбе вопреки я сделаю все, чтобы вы с нашим ребенком остались на свободе. Ты использовала приказ на Зейде. Увы, в таком случае разрешено тюремное заключение даже для беременных, даже для великородных, даже для фетесс… Но! — прочитав страх в моих глазах, Харви решил, что обрадует меня, хотя это как посмотреть. — Если тебя признают виновной — я приму наказание.

— Что? Нет, конечно! Я против!

— А кто тебя спросит, родная? Тебе рожать нашего сына. И он не должен родиться в тюрьме. Ему мать нужна, особенно первые годы, а в тюрьме младенцам не место.

— Мальчик? — накрыла свой живот ладонью поверх широкой ладони Харви и улыбнулась. Сын! У меня будет сын. Так необычно… К этой мысли еще предстоит привыкнуть. — Все равно. Мы должны придумать, как прижать эту дохлогрызку! Помнишь, я говорила тебе про схему, что выслал Таххир?

— Я к этому готовился. Хотя ты, конечно, существенно усложнила задачу, нарушив право Зейды на свободу сознания… — меня пожурили, но как-то не сильно искренне.

Складывалось ощущение, что Харви даже одобрял, хотя следовало сделать это в темном углу, без свидетелей, а потом снять приказ и отрицать до последнего. Вот как она со мной! Ну что ж. Умнее будем! Учтем, выводы сделаем. Добро не должно быть беззубым.

— Но сейчас первое, что мы сделаем — поедем домой и отдохнем. Уже поздно. А первое заседание, как правило, назначают в течение недели.

— Домой! Тан и Альби… Ну вот какая из меня мать, если я даже с братом и сестрой не управляюсь?

— Тебе не дают возможности обстоятельства. Но скоро все утрясется. Обещаю. Тан и Альби уже должны быть дома. Устраиваться и обживать свои комнаты.

— Что значит устраиваться? — обернулась, складывая свой планшет в сумочку, которая волшебным образом оказалась в комнате. А ведь она на сиденье арены оставалась. Ай да фет Дорский, ай да молодец! Какой полезный во всех смыслах мужчина.

— Родная. Мы полетим домой. К нам домой, — он выделил слово «нам», подчеркивая, что это будет какой-то другой дом, не тот, где мы с ребятам жили.

— То есть к тебе? Они у тебя?

— У нас, — спокойно повторил Харви, ожидая, пока я надену туфли. В эмоциональном запале совсем забыла об обуви, которая сиротливо лежала под кушеткой. — Идем…

Посмотрела на самого невероятного мужчину, который по-прежнему стоял в одних брюках с голым торсом и протягивал мне ладонь. Так бы и любовалась. А еще понимала, что никогда и никому его не отдам. Ни Зейдам, ни аркхам, ни братьям его мертвоедам пустынным. Никому! А тем, кто решит ему навредить, придется иметь дело со мной. Вряд ли после тор-ана найдутся желающие.

— Ты не оденешься?

— А стоит? — он приподнял бровь, наблюдая, как я медленно приближаюсь. И под таким взглядом становится очевидно, что на мне одежда тоже долго не задержится и нам лучше поторопиться. Там Тан и Альби, дел невпроворот и все такое… Вот «все такое» нужно отложить до спальни.

В общем, до спальни не получилось, а в просторном Саймане Х9 весьма предусмотрительно мы летели вдвоем. Охрана летела поодаль, а Хартман умелый пилот. К тому же, автопилоту прекрасно известна дорога до его дома. Нашего нового дома…

Наш дом, к слову, оказался впечатляющим. Он располагался на самом верху одного из элитных небоскребов, который в мягком сиянии Венеры искрился сиреневым светом и напоминал нечто вроде двухпалубного корабля. Длинный треугольный мыс плавно уходил вниз, пряча волары на нижнем этаже. Оттуда мы на лифте пробрались в дом, окруженный панорамными окнами со всех сторон. Я завороженно стояла посреди огромного холла и не дышала. За окном сияли огни дремлющего дистрикта, во все окно красовался лик Венеры, заливая серебряно-сиреневым туманом обстановку, а откуда-то сверху доносились восторженные крики ребят. Через пару минут они довольным вихрем спустились по стеклянной лестнице и бросились меня обнимать.

— Что? Что случилось? Что с вами?

Хартман включил свет, разгоняя романтический полумрак, и прошел на кухню. Точнее, в кухонную зону, потому что огромный первый этаж не имел стен. Столовая, гостиная, зона для отдыха у камина, столовая — все отделялось лишь зелеными изгородями, скульптурами и прозрачными декоративными панелями, по которым лениво скользили разноцветные водные струи изощренных фонтанов. Красиво и изящно.

Ребята начали наперебой сообщать мне новости:

— Я такое придумала для Лисмен Эколоджик — самой не верится, мы можем это обсудить?

— У меня завтра встреча с фетом Сайманом после школы!

— А ты видела мою комнату? Там выход на балкон и столько земли!!! Я уже семена ананасов посадила, что ты мне подарила.

Они болтали, болтали и болтали. Я улыбалась, глядя на Харви, который уже успел надеть и застегнуть рубашку и сейчас возле барной стойки разливал по бокалам сок и вино. Три бокала сока и в один вино. А потом я посмотрела на ребят, и подумала, что тоже хочу с ними поделиться. Тем, что их отец жив, тем, что скоро меня посадят в тюрьму на всю жизнь, тем, что у них будет племянник. Хотела рассказать, но не могла. На выручку пришел правящий:

— Предлагаю отпраздновать нашу сегодняшнюю победу!

Мы дружно переместились на кухню, где меня прижали к себе, поцеловали в макушку и предложили полакомиться персиковым соком, как и ребятам. Я жадно посмотрела на вино — после такого дня не помешало бы выпить — но Харви был жесток и неумолим. Снова поцеловал, на этот раз в губы, но вино не дал.

— Да, здорово ты его уделала, сестренка! Оба вы здорово, — похвалила Альби, забираясь на барный стул и доставая из вазочки печеньку. Пугало оказался тут как тут и перехватил ее на подлете ко рту, ловко подпрыгнул, вильнул задом и скрылся под диваном. — Эй! Это моя!

— Ты и Пугало разрешил привезти?

— Он же вам дорог. Конечно.

Ну не идеал ли мужчины, а?

Пока Альби воевала с енотом, пытаясь достать прожорливую скотинку из-под дивана, Тан спросил:

— По зорычу только о тебе и говорят. Все обсуждают, какая у тебя искра. Даже ставки ставят. И здесь возникает вопрос: чего еще мы не знаем о собственной сестре?

Хартмановское недовольство официально следует занести в справочник неизлечимых и крайне заразных заболеваний! Но вот незадача — я не знала, что ответить собственному брату. Что ему можно и безопасно рассказать? Подростки любят болтать и не всегда понимают, что распространять некоторую информацию бывает опасно. Я взяла паузу и поднесла бокал к губам. На выручку снова подоспел Харви.

— Первое, — торжественно начал он. — Мне нравятся изменения.

И довольный взгляд на подошедшую Альби, которая схватку с енотом проиграла и примостилась обратно на стул.

— Это розовый жасмин! — она обернулась на живую изгородь, покрытую нежными розовыми цветочками, что наполняли комнату очень мягким сладким ароматом. — Крайне редкий и очень прихотливый в выращивании. Он живет только у добрых людей, от плохой энергетики сразу гибнет.

— Не знал, что он цветет.

— Не цветет, — смутилась она. — Если правильно не попросить.

— Не стоит стесняться! Теперь это и ваш дом. Завтра приглашу дизайнера, чтобы вы могли обсудить перепланировку ваших комнат. Если есть особые пожелания по остальному дому — тоже можете вносить на обсуждение.

— Класс, — обрадовалась Альби, а вот Тан свой бокал отставил, серьезно посмотрел на Харви, на меня и выдал.

— Ты собираешься на ней жениться?

— Формально мы уже женаты.

Нет, ну нормально? О том, что беременна, я узнала от Харви. О том, что замужем уже — тоже узнала от него. Тишина стала какой-то весьма неловкой, потому фетрой улыбнулся и поцеловал мою ладонь. Ту самую, на которой коварный перстенек имелся.

— Официальной церемонии еще не было, но ло-ану — редкая и давно позабытая форма брака, которую прежде практиковали наши далекие предки. До того, как мужчины стали проходить школу рейгвердов и терять душу, а с ней возможность любить и ценить свою избранницу.

Теперь настала моя очередь заливаться краской.

— И как давно она беременна? — выдал брат. Я поперхнулась соком, который, видимо, и стал главной зацепкой.

— Это уже второе и третье, что мы хотели вам сообщить, — меня услужливо похлопали по спинке. — Ваша сестра беременна, но! Это ничего не меняет для вас. Я сам рос в многодетной семье и тоже знаю тот страх, который возникает при появлении нового ребенка. Что, если меня теперь перестанут любить или будут любить меньше? Не перестанут и не будут. Вы навсегда останетесь важной и значимой частью нашей семьи. Я люблю Флер и в нашем доме вам всегда будут рады. Даже, когда вы станете совершеннолетними и решите жить отдельно. Если решите, — поспешно добавил он. — В нашем доме места всем хватит. А, если не хватит, всегда можно построить более просторный.

Как у него все просто. Маленький дом? Построим новый, куда больше. Интересно, если я теперь жена правящего, фетесса Хартман, я могу… могу выкупить мамино кафе и заняться им?

Про мою искру и о поединке мы в этот вечер не вспоминали. Заказали еду из ресторана, поужинали и разбрелись сытые, усталые и довольные по своим комнатам. У меня, к слову, тоже оказалась своя. Но спальня правящего мне понравилась больше. Впрочем, к себе меня и не пустили. Так только — показали, подразнили и закрыли дверь. Оказалось, он готовил эту комнату для меня с того момента, как я предпочла выносить утки, чем встретиться с ним. А вкус у моего фетроя — отменный и менять в той комнате я точно ничего не стану.

Заседание по нашему делу действительно назначили через неделю. Вопреки моим ожиданиям, домашний арест оказался той еще пыткой, хоть и сидела я в привлекательной, комфортабельной и просторной клетке, куда все время захаживал фет Дорский и множество работников, желающих мне всячески угодить.

Брат покорил фета Саймана. Держался гордо и уверенно, как и учил фет Сайонелл, в костюме, сшитом на заказ, выглядел превосходно: очень взросло, авторитетно и серьезно. Часть предложений Тана было решено внедрить в готовящийся проект Сайман 10, часть отправлены на доработку, некоторые отвергнуты. Это неимоверно вдохновило брата, которому предложили стажироваться и оплатить учебу в самом престижном вузе дистрикта с последующим трудоустройством.