14

Ну, это он зря.

Телепатический барьер дрогнул, пропуская меня, туфля как-то сама оказалась в руке, а Ой Ли явно не ожидал нападения, потому получил-таки каблуком по роже. Трижды.

По залу сначала прокатилась волна охов и вздохов, затем стало тихо-тихо, а после послышались аплодисменты. Марк Гай поднялся и принялся мне аплодировать! Отелепатеть!

Пока хищная дракономорда не сообразила, я кинулась к Харви. Толпа ликовала и поддерживала нас. А что, терять им уже нечего! Даже распорядитель не вмешивался.

— Харви, поднимайся, пожалуйста! — я обхватила голову любимого ладошками, но он лежал, теперь на спине и тяжело дышал.

— Прости, родная. Но этот бой мы проиграли… Уходи, Флер. Сними кольцо, отрекись от меня и уходи с Марком Гаем.

— Перестань!

— Через черный ход, — он продолжал шептать, не слушая меня. — У Дорского инструкции на этот счет, держись рядом с ним.

— Харви, хватит!

— Вас ждет волар…

— Замолчи я сказала!

А затем, понимая, что Харви больше не сможет защищаться или нападать, поднялась, готовая заменить его. А плевать. Понимаю, что правилами такое не предусмотрено, но, если гадский Великогадище планирует убить моего любимого, то только через мой труп! В прямом смысле!

Ой Ли вскинул брови и посмотрел на фетроя Догерти.

— Вы познаете мощь драконов за попирание международных соглашений! Это срыв поединка! — разнесся по арене мощный голос Ой Ли.

Ко мне кинулась толпа рейгвердов, готовая скрутить по рукам и ногам, но где им было тягаться со мной? В моем распоряжении сила искр всех присутствующих. Тем более фетроев!

— Стоять, приказ великородной!

А вон фетесса, что дрожала всеми жилами и поджилками ближе всего сидела. Но горела она ярко, что вполне могла приказать всем.

— Развернуться и прочь!

Толпа послушными марионетками развернулась и вышла с арены. Вот что интересно. Я довольно грубо поимела их кодекс по поединкам и ведь ни один фетрой ни одного дистрикта, ни один великородный и не подумали что-то по этому поводу сказать. Только Ой Ли недоволен остался.

— Я не срываю поединок. Я вызываю тебя, поганое отродие, на бой!

— Перестань, Флер, — Харви изо всех сил пытался подняться. Пришлось прервать свою вдохновенную речь.

— Сиди, милый, я обо всем позабочусь, — помогла ему сесть и прислониться спиной к невысокому ограждению, легко поцеловала и вернулась на свое место. — В общем, я бросаю тебе вызов, Хи Ой Ли!

— Я его не принимаю, — фыркнул он. — У меня поединок с сильнейшим фетроем девятого дистрикта за власть над этими землями!

— Тогда чего ты испугался? Какую-то девчонку?

— Отойди. И обещаю, что сохраню жизнь тебе и твоему ребенку!

В смысле, Тану с Альби? Они и без того жизнь сохранят, потому что я действительно планировала дать отпор этому паразиту недоделанному!

— Фетрой Догерти, командуйте.

— Я не могу. Это не по правилам, — растерялся мужчина, а в следующий миг произошло то, чего я совсем никак не ожидала. Поднялся фетрой Кайл и огорошил присутствующих.

— Правила не нарушены.

Толпа снова загудела, услышав властный голос своего правящего.

— На ней ло-ану. Принимаете ли вы силу рода Хартманов, Ландрин Флер Аллевойская?

Что за хрен?

— Нет, Флер, не смей, — прошипел Харви.

— Принимаю.

— Есть ли у вас благословение рода Сайонеллов?

— Есть, — это уже фетрой Сайонелл поднялся, который, судя по всему, в моем колечке лучше меня разбирается.

— Фетрой и фетесса — одно целое, — громыхнул голос Кайла. — Одна жизнь, одна плоть, одна душа. Это значит, что биться они могут как вместе, так и поодиночке. Продолжайте, фетрой Догерти.

Ой Ли не вдохновился. Фыркнул лишь и пожал плечами:

— Сдай дистрикт, девочка. Добровольно. И все закончится. Я даже сохраню жизнь этому слабаку.

— Легко кичиться силой, когда она не твоя? — я нагло улыбнулась, склонив голову на бок.

— Выставляйте щит, фетесса Хартман, — как-то неуверенно произнес распорядитель. Ну что это он так? щит меня папа выставлять научил. Дело это не хитрое. Куда сложнее — удар выстоять.

Поняв, что меня не переубедить, Харви, что так и не смог подняться, негромко произнес:

— Выстави ногу вперед, немного присядь. Когда почувствуешь удар — откинься назад, постарайся загасить его.

Я кивнула.

— Флер…

— Я люблю тебя, Харви. И, раз уж ты меня окольцевал, то, как там говорится… В печали и радости? В забавах и гадостях…

Я улыбнулась ему. Скорее всего, в последний раз. Но я не жалела сейчас ни о чем. Ни на миг.

— Тор-ан, ударяйте, как только будете готовы.

Он мешкать не стал. Загасить удар? Какой там! Меня отшвырнуло так, что я улетела за телепатический барьер, протаранила спиной несколько кресел, посшибав с них великородных, перекувыркнулась через голову и свалилась в проход, больно ударившись спиной.

Тор-ан злобно и противно расхохотался. Мда. Хреновенький какой-то получился щит…

Ко мне тут же бросились члены Конгресса, помогли подняться и прийти в себя. К огромному изумлению Ой Ли, я в полнейшей тишине двинулась в сторону арены, намереваясь продолжать. Пока шла, прихрамывая, по проходу, на меня глазели, как на спустившуюся с небес Мадонну, а все почему?

— Ты явился в мой дом без приглашения!

Я ловко перебралась через бордюр, отделяющий вторую секцию от первой, и продолжила путь, напрочь игнорируя боль в спине.

— Ты посмел оскорбить женщину!

Ой Ли хмыкнул.

— Ты на моего любимого руку поднял! Нечестно и подло используя силу своих подданных, — снова прошла сквозь телепатический барьер, как через водную пленку, игнорируя его. — Ты хоть понял, какую глупость совершил?

Остановилась и склонила голову на бок. Тор-ан улыбаться перестал. Зрители и вовсе не дышали, замерев в тех же позах, в которых увидели, как я вся покрылась золотым сиянием.

— Знаешь, что я тебе скажу? Готовься к свиданию с родственничками, Аркх Ли!

Тишина. Слышно даже, как спокойно и размеренно бьется в груди мое сердце. Я даже на Харви обернулась, ну, чтобы понять, не замерло ли время, а то никто ведь не шевелился. Любимый смотрел на меня и улыбался. Ну, жив и то хорошо!

— Так что, биться будем, нет? — обратилась к распорядителю. Тот тряхнул головой и повернулся к моему сопернику.

— Выставляйте щит, тор-ан Ой Ли.

Щит он выставил. Такой, что с виду бронебойной пушкой не вышибешь. И все бы ничего, вот только папа меня не учил нападать. Он объяснил, как выставить щит, а как заискрить кому-нибудь между глаз — нет.

— Фетесса Хартман, ударяйте, как будете готовы.

Эм… Заминочка. Я подняла вверх указательный палец, показывая, что мне нужна минутка и подошла к Харви.

— Милый, тут такое дело…

— Ты не умеешь атаковать, — понял он.

— Не умею…

— Флер, просто…

— Да ну тебя! Давай же, соберись! Никуда я не уйду, как мне засандалить этому говнецу?

— Ладонь — направляет силу. Сердце — ее источник. Разум — дает приказ. Остальное нужно познавать на практике.

— Направление, источник, приказ… Поняла. Попробуем!

Я поднялась, развернулась и, посмотрев в наглую и довольную рожу поняла, что смогу. Все сидящие в зале великородные напряглись, но я не видела их, лишь искры, сила которых сейчас стекалась ко мне жидкими золотыми реками. Пришел твой смертный час, тор-ан.

Я вдохнула, ощутила мощь переполняющей меня силы и выкинула вперед себя руки, закрыв глаза.

И ничего не почувствовала.

Тишина. Снова тишина. А затем глубокий, противный, едкий смех тор-ана, что даже не дрогнул. Все, что я смогла — лишить его щита. Щит распался, а Ой Ли как стоял, так и остался стоять. Практика, что б ее!

По залу прошелся рокот, кто-то особо чувствительный на задних сиденьях даже взвыл. На меня возлагали большие надежды, которые не оправдались. Сейчас гадский Великогадище ударит, и этот удар станет последним. Вот только почему-то фетрой Сайонелл улыбался. А баба, что до этого поджилками трясла, и вовсе от радости едва сознание не потеряла. Я обернулась на Харви — он сиял, как новенький волар. В общем, все фетрои, включая моего противника, были почему-то довольны, и лишь я с великородными как-то не вняла всеобщему веселью.

— Выставляйте щит, фетесса Хартман, — радостно возвестил фетрой Догерти.

Ну, я принялась трудиться над этим самым щитом, когда услышала тихое:

— Мы отказываемся от щита, — голос Харви звучал негромко, но распорядитель его услышал.

— Чего? Ты где был, когда он меня в полет кверху ногами отправил? — я возмутилась, но вопрос фетроя Догерти приковал мое внимание.

— Вы подтверждаете отказ от щита, фетесса?

Взгляд на Харви.

— Откажись, Флер. Верь мне.

Твою ж матушку, а я даже завещание не оставила.

— Отказываемся… — как-то тихо и неуверенно.

— Что?

— Мы отказываемся от щита!

Хохот Ой Ли стал совсем уж гомерическим. Да что б ты им подавился, падла ты лохматая!

— Тор-ан Ой Ли. Ваша очередь нанести удар. По международным правилам поединка, если Хартманы выстоят, вы считаетесь проигравшим. Если нет — дистрикт передается в ваше управление.

Я хлопала глазами, понимая, что что-то пошло не по плану. Какой-то неправильный бой. И без щита под удар становиться тоже не правильно. Я с щитом-то знатно полетела, а без него останутся от меня только хрустящие жареные косточки…

— Это будет куда легче, чем я думал, — усмехнулась гадкая ящерица, скрестив руки для удара. Я зажмурилась и закрыла собой Харви. Ну, вот и все…

Один, два, три…

По залу прокатился удивленный вздох, затем тишина, потом медленные, редкие аплодисменты, переходящие в бурные овации. Великородные вскочили с мест, завизжали и закричали.

— Уже можно открыть глаза, — прохрипел Харви.

Открыла и поняла, почему зал ликует. Это они восхищаются танцем тор-ана, который как-то странно дергался, пытаясь испепелить нас уже без команды распорядителя. Вот только у него ничего не получалось.

— Что это с ним?

— Ты… выжгла… его искру.

— Выжгла… выжгла искру?

— Точнее, ты ее… впитала…

— Отелепатеть…

И ведь не чувствую ничего! Ну, точнее, меня знатно распирало, словно я переела, но не более.

К нам со всех сторон ринулись великородные, бросились и рейгверды, чтобы от них защитить, но тем пробиться удавалось с трудом. Знать не знала, кто меня обнимает и поднимает на руки, но мы с Харви оказались над головами ликующей толпы. Нас подкидывали вверх, с криками «ура». Распорядитель тщетно пытался призвать к порядку, рейгверды — вернуть нас на землю. А потом пришел фет Дорский и закончил все это безобразие. Он на голову выше всех присутствующих, потому его широкую поступь, рассекающую пестрый океан ликующих великородных я заметила сразу. Он отобрал нас с Харви у толпы, дал проход рейгвердам и уже в плотном кольце, в недосягаемости для остальных, мы уходили с арены.

— Поединок объявляется завершенным! Победа за фетроем и фетессой Хартман! Драконы по международному соглашению теряют право на ближайшие триста лет посягать на власть и территориальную целостность девятого дистрикта, — голос фетроя Догерти было едва слышно, несмотря на магическое усиление. — Всех фетроев просьба собраться в переговорной для заверки протокола и подписания декларации. Тор-ану Ой Ли необходимо оказать медицинскую помощь…

Дальше я не слышала, потому что двери за нами закрылись. Фет Дорский поддерживал Харви, а, когда мы свернули за угол, взял его на руки и понес. Выглядел любимый очень плохо. Еще бы! Принять на себя такие удары и выстоять! Да меня даже с мощным щитом швырнуло так, что чуть кишечник через рот не выскользнул!

Вскоре мы оказались в небольшой комнате — той самой процедурной, где Харви уже ждала толпа медиков и лекарей. Фетроя немедленно уложили на кушетку, подключили какие-то датчики, принялись диагностировать.

— Физические повреждения незначительные, — тут же сообщил лекарь, прикладывая ладони к местам с теми самыми незначительными повреждениями.

— Критический уровень искры, немедленно необходимо восстановление уровня, — произнес второй лекарь и, видимо, приготовился этим делом заняться, но тут я отмерла и подошла ближе.

— Я сделаю.

На меня посмотрели сначала недовольно, а затем, видимо благодаря присутствию за моей спиной фета Дорского, тут же уступили место. Дело в том, что с тех пор, как я невольно съела искру тор-ана, меня словно распирает изнутри. Свечение вроде как ослабло, но никуда не исчезло. Мое тело до сих пор светилось — видимо выходила лишняя энергия. Так зачем ей пропадать?

— Покажите, как это сделать?

— У вас ло-ану, — заметил лекарь, взяв мою руку. — Просто сожмите ладонь фетроя, коснитесь его кольцом.

И правда. Стоило нашим ладоням соединиться, как сферы на наших перстнях вспыхнули золотом, а затем засияли красным светом. С каждой секундой мне становилось легче и спокойнее. Создавалось ощущение, что я сильно переборщила с едой, и меня попросту распирало, как воздушный шар, что вот-вот лопнет. А сейчас энергия медленно утекала, от чего становилось спокойнее и легче.

Команда врачей и лекарей продолжала суетиться еще некоторое время. Харви тщательно проверили, после проверили меня, вылечили мою спину, прямо в таком сидячем положении, потому что я отказалась убрать руку от любимого мужчины, что сейчас крепко спал. А затем нас оставили вдвоем, убедившись, что мы в целости и сохранности.

— Я буду за дверью, — сообщил фет Дорский. — Не переживайте, фетесса. Все будет хорошо.

— Откуда вы знали? — я улыбнулась и остановила мужчину. — Там, в ложе. Откуда вы знали, что все будет хорошо?

Рейгверд не похож на романтика или оптимиста. Говорит он крайне мало и всегда по делу.

— Влюбленная женщина способна на все. А вы влюблены. У тор-ана не было ни единого шанса.

Я улыбнулась еще шире и, шепнув одними губами «спасибо», обняла Харви, не заметив, как провалилась в сон практически сразу. Мягкое и спокойное биение его сердца умиротворяло и успокаивало. Теперь все будет хорошо. Мы справимся. Со всем.

Ну, мне так казалось в тот момент. И зря… Очень, очень зря!

Первое, что я увидела, когда проснулась — улыбка любимого мужчины. Пожалуй, за такое пробуждение можно многое отдать. Я чувствовала себя обессиленной, уставшей, разбитой, но счастливой! Мы справились! Мы отстояли дистрикт! И мы вместе!

— У тебя тревожный сон, — заметил Харви, поглаживая меня по лицу.

Смутно помню, как добралась до комнаты, но совсем не помню, как я оказалась в его постели, на его груди. Вроде как рядом сидела, но сейчас меня очень нежно сжимали в объятиях, гладили по волосам и смотрели так взволнованно, что внутри невольно все замирало.

— Что случилось, Харви?

— Прости меня.

Ничего себе пиончики на соседском балкончике! После всего того аркхова дерьма, что я незаслуженно вылила на голову правящего, он передо мной извиняется?

— За что? Господи, да это я должна молить о твоем прощении, и то не уверена, что заслужу его когда-нибудь!

— К этому вопросу мы возвращаться не станем. А вот на счет моих извинений… Когда я привел Зейду к тебе в гримерку, я знал, что она что-то задумала. Более того — надеялся на это. Ло-ану не позволила бы ей причинить тебе вред, но, — он замолчал, подбирая слова, а я даже не дышала, слушая его и прислушиваясь к собственному сердцу, понимая, что обиды в нем нет. — Когда знаешь кого-то всю жизнь, сложно поверить в его коварство. Зейда всегда была такой солнечной, жизнерадостной, с неуемным оптимизмом. Ей всегда и все удавалось: она легко сходилась с людьми, добивалась своего.

Он снова задумался, а меня кольнула ревность. Так и подмывало ответить что-нибудь в роде «ну и иди к своей замечательной Зейде», но аркха с два! Я вообще-то повышаю свою самооценку. Если бы он хотел быть с ней, он бы сейчас был с ней, а не здесь, со мной!

— Ты хотел жениться на ней?

— Думал. Родители настаивали. Я не видел иных вариантов. Но дело в другом. Она оказалась замешана не просто в интригах, а страшных преступлениях.

— С кровью разжигающих, — я понимающе кивнула и, встретив удивленный взгляд фетроя, пояснила. _ Таххир или кто-то по его просьбе выслал мне тмс с интересной схемой, где указаны участники этого преступного сообщества. Сейчас я тебе покажу…

Я хотела встать, чтобы взять планшет, но Харви не позволил, крепче обвив меня и прижав к себе:

— Потом. Побудь со мной. Это подождет…

Неужели кто-нибудь может устоять против такого? С блаженной улыбкой я уткнулась носом в грудь правящего, наслаждаясь теплом, спокойствием и тишиной. Нам было хорошо вместе. Вот даже просто так — лежать в объятиях, находиться рядом и молчать. И не нужно ничего: объяснений, заверений, оправданий. Любящим сердцам это без надобности, они просто верят и принимают, они чувствуют особым чутьем. И мы чувствовали друг друга как никогда.

— Ты знаешь о своем отце? — негромко спросил Харви.

— Знаю. И о том, что Зейда носит ребенка от него — тоже.

Объятия на миг стали крепче.

— Прости.

— За что ты постоянно извиняешься?

— За то, что не смог уберечь тебя от этого. Я ведь надеялся, что Зейда поможет отвести от тебя внимание прессы. Каким же я был невероятным идиотом! Лучше бы сразу заявил, что ты моя невеста.

— Еще скажи, что влюбился в меня там, на Льдистом утесе! — я усмехнулась, поднимая голову, чтобы насладиться самым любимым взглядом.

— Ты была неподражаема в своем гневе и отчаянии! Так мило злилась и брыкалась. Не узнала меня. А, когда пожелала, чтоб аркх откусил мое достоинство — решил пригласить на свидание.

— Так в час дня в Аклуа Плейз должно было состояться свидание? — я ехидно приподняла бровку.

— Скажем, я твою искру раскусил, когда попытался похмелье снять. Решил совместить приятное с полезным и… да. Виноват. Думал, что ты, как и другие, с радостью согласишься…

— Фетрой Хартман! — я делано возмутилась. — Так вы хотели залезть мне под юбку?

— Ты себя со стороны видела? Да я тебя боюсь отпускать даже с охраной! Они же тоже мужчины.

И такое искреннее возмущение и негодование на лице, что невольно залюбуешься. Я ласково поцеловала мягкие губы фетроя и прошептала:

— С недавних пор, я не вижу ни одного мужчины, кроме тебя!

— В общем, когда ты променяла меня на утки с чужой мочой… Это ударило по самолюбию, знаешь ли.

Я не удержалась и рассмеялась. Какой серьезный, какой возмущенный!

— Ну, а после того танца во Флай Скай, понял, что все — женюсь! Что больше никогда не смогу тебя отпустить.

— Что, неужели я так хороша… в утехах?

— И в них тоже, — хрипло прошептал Харви. Его ладонь во время жаркого поцелуя томительно медленно очертила изгибы моей спины и накрыла ягодицы. Кажется, кто-то готов отпраздновать нашу победу, и я вовсе не возражала…

Тот самый момент, когда ты готов убивать. Двери без стука открылись. Точнее, стук был, но постучали уже постфактум. На пороге толпились рейгверды, служба контроля, за ними маячили Зейда и Кайл Хартман. Чем-то дурным пахнет.

— Потрудитесь объяснить, что происходит? — Харви уверенно поднялся, хотя прошло всего несколько часов, он еще не мог оправиться от поединка, несмотря на влитую в него силу.

— Фетесса Хартман, вы арестованы!

Я так и осталась сидеть на кушетке: в помятом платье, босиком и с открытым ртом. Хартман усмехнулся:

— Неудачная шутка. Все на выход.

— Это не шутка, брат, — Кайл медленно прошел внутрь комнаты по коридору из расступившихся рейгвердов. Зейда с довольной рожей семенила следом, но молчала. Странно, обычно эта дохлогрызка любила потявкивать. Ой. Ой-е-еюшки… Неужели это из-за…

— Объяснись.

— Фетесса Хартман применила приказ великородного к фетессе Лоуренс не имея на это законных оснований. Она угрожала своему правящему. Кроме того, у нас есть основания считать, что она торговала своей кровью — в ее шкафчике на работе и дома нашли крупные суммы наличных, контакты клиентов и другую документацию. А еще — зарин. Она планировала отравить три тысячи человек в национальном театре оперы и балета и, если бы не проблема с пусковым механизмом на отравляющей бомбе, дистрикт на долгие месяцы погрузился бы в траур. В том числе и по правящему.

— Что?! — я вскочила с кровати, но Харви за руку потянул меня обратно и прижал к себе. — Харви, это не правда!!! Все не так было!

— Я знаю, — спокойно произнес он и от сердца отлегло. Он мне верит. Мне, а не им!

— Меня подставили! Я не торговала своей кровью, это же бред! И это не я планировала убить всех зрителей, это она планировала!

— Успокойся, любимая. Все будет хорошо, я во всем разберусь.

— Не знаю, брат, как ты собираешься с этим разобраться. Фетесса совершила серьезные преступления против правящей союзного дистрикта, за это ей грозит пожизненное лишение свободы и молчание. К слову об этом — снимите приказ с Зейды.

Харви стал мрачнее тучи и недобро на меня посмотрел. Виновата! Когда я приказывала ей, я же думала, что мы умирать собираемся. Не хотела, чтобы последним, что я услышу в этой жизни, стало причитание Зейды.

— Я… я не умею, — опустила взгляд на скрещенные пальцы, понимая, что натворила дел. И как теперь выпутываться? Пожизненное заключение! Это много! Это невероятно много. А молчание! Те несколько часов, что я молчала по наказанию Харви — ужас. Пытка пострашнее тростника у драконов!

— Не умеет, — едко усмехнулся Кайл и перевел взгляд на брата. — Накладывать умеет, а снимать — нет. Великолепное зрелище. А знаете ли вы, фетесса Хартман, что приказ женщине в положении может привести к выкидышу, безумию и проблемам со здоровьем? Знаете ли вы, что длящийся приказ, который не сняли, гарантированно приводит к повреждению рассудка?

Знала, но не подумала. Выходит, если бы я не сняла приказ Зейды, то сошла бы уже с ума?

— Почему-то она об этом не думала, когда мне в гримерке приказывала. Что у меня такие проблемы возникнуть могут!

— Приказом правящего я снимаю с вас приказ фетессы Хартман о молчании.

Получив возможность говорить, Зейда безмолвствовать не стала и сразу закричала, да так, что даже присутствующие рейгверды от неожиданности вздрогнули:

— Вранье! Я извиняться приходила! Она еще смеет врать, интриганка! Она мне угрожала! Велела держаться подальше от Харви, сказала, что в театре бомба и, если я не выполню ее требования, то все умрут!

Понимая, что мне нечего противопоставить, кроме собственных же слов, я замолчала, хотя сердце колотилось с такой скоростью, что едва из груди не выскакивало. Как несправедливо! Какая ложь, и она врет так самозабвенно, что невольно заслушаешься! Но бомба? Серьезно?

Если бы я до сих пор не сняла приказ Зейды, то могла бы что-то предъявить. Хотя, у меня есть доказательство! Фетрой Марк Гай видел, что я была скована приказом! Он сможет вступиться за меня! Хотя не припомню в Уложениях девятого дистрикта ничего о том, что можно приказать тому, кто приказал тебе, чтобы отомстить. А ведь именно из чувства мести я и приказала Зейде молчать. Как аукнется, так и откликнется. Говорила мне мама, не отвечай злом на зло, но нет… Гордыня повелела, а я и повиновалась. Дура! Идиотка! Еще и в присутствии Кайла!

— Я не говорила такого, — слабая попытка оправдаться, в которую никто не поверит.

— Ты готова поддержать свои обвинения при допросе под приказом правящего? — жестко спросил Харви, на что получил гаденькую такую улыбочку от своей бывшей.

— Очнись, брат. Зейда носит под сердцем наследника нашего рода. Ни о каком вмешательстве в ее сознание не может быть и речи. Тем более, она только что подверглась приказу, неизвестно, как это скажется на ее здоровье и здоровье плода.

— Посмотрим, что скажет на это трибунал. Флер, как фетессу и члена семьи правящих пятого дистрикта будет судить трибунал из одиннадцати фетроев.

Судить? Трибунал? У меня по спине холодный пот пробежал. Не заметила, что сжала ладонь Харви с такой силой, что наверняка следы останутся, но он лишь накрыл мою ладонь второй рукой.

— Если ты на этом настаиваешь, — Кайла, кажется, такой расклад вполне устраивал. — Я оповещу международную комиссию. До первого трибунала она арестована, как представляющая опасность для общества, и будет заперта в шаре.