13

Я решила немедленно поделиться этой информацией с Марком Гаем, но оказалось, что он, вместе с Лоби и Григорием на совещании. Прибыли доктора, которые брали у фета Сайонелла многочисленные анализы, потому к дедушке меня не пустили тоже.

Фет Дорский сообщил, что Марк Гай освободится через двадцать минут, и мы все вместе полетим в Аклуа Плейз. Разумеется, никто не стал меня убеждать туда не лететь. Все понимали, что это тщетно. А тратить сейчас время на пустые разговоры мы не могли себе позволить.

Воспользовавшись возможностью, я навестила больных, ко многим из которых уже привыкла. Проведала и фета Барского, который на вопрос «как дела» включил мне новости, в которых Аландри беседовала с какими-то экспертами по поводу шансов Харви на победу. Эксперты не верили, Аландри тоже, но при этом все выражали надежду, что тор-ан с нашим-то дистриктом совершенно точно поступит иначе, чем с другими. Ага, напугай енота печенькой, отучи пустынного мертвоеда питаться падалью… Нас ждет именно такая же участь, если Харви не надерет задницу незваному гостю.

Фетрой Сайонелл освободился, и летели мы на дипломатическом воларе, по верхней линии, с ветерком. По дороге я успела поделиться сообщением, что прислал Таххир или кто-то по его просьбе. Марк Гай пообещал разобраться и провел меня в здание, не дав службе контроля и пальцем меня коснуться. Впрочем, одного выражения лица фета Дорского хватило, чтобы мужик лицо-лопата из службы контроля прикинулся турникетом и даже не дышал в мою сторону.

— Все произойдет на последнем этаже. Сейчас мне нужно в комнату для совещаний, где мы обсудим с действующими фетроями детали поединка и выберем разводящего. Можешь проходить в зал и устраиваться.

Я кивнула, нервно улыбнулась и, когда фетрой Сайонелл скрылся из вида, повернулась к фету Дорскому. Мы стояли в полупустом огромном холле Аклуа Плейз, мрачном сейчас, хранящем страшное молчание, и я понимала — это мой последний шанс.

— Фет Дорский, где он?

Мужик смотрел, казалось, сквозь меня и молчал. Тогда я отважилась на отчаянный шаг — схватила его за плечи и со всей силы тряхнула. Мужик устоял, а я треснулась головой о его гарцанную грудь. Со стороны так вообще странно это мазохистское действие выглядело. Злобно растерла лоб и глянула на него.

— Ну что вам стоит? Убудет от вас? Я хочу всего лишь поговорить!

— Не наговорились в прошлый раз?

Ого! Так мы живые и даже язвить изволим?

— Я действовала под приказом Зейды, идиот вы непонятливый!

Фет Шкаф приподнял бровь.

— Да. И сказать об этом не могла, тоже из-за приказа. Другого!

К первой брови присоединилась вторая.

— Я избавилась от приказов и теперь хочу объяснить все Харви.

Думала — рот откроет, но нет. На это фет Дорский скептически усмехнулся и ответил, как отрезал:

— Избавились от приказов фетессы.

— Аркха вам в задницу! Я — разжигающая искру! Я и не такое могу!

И правда могу, мне папа рассказал и показал! К тому же, в моей груди стало не тепло, нет, там горячо стало. Как если бы я залпом выпила кружку чая, забыв, что там кипяток. А потом и вовсе невероятное: немногочисленные присутствующие в холле изменились. Вместо них я увидела разноцветные очертания, от слабо желтых до ярко-красных. Снова схватила фета Дорского и закричала:

— Отведите меня к нему, немедленно!

А потом на ладони свои посмотрела — они снова искрились золотым светом, я сама вся сияла, а фет Дорский напротив — бледен был как Венера в хмурую погоду.

— Идемте, — сказал негромко и по сторонам обернулся.

Моим световым шоу уже заинтересовалась служба контроля, от которой он меня постарался прикрыть своей широкой спиной. Остальные рейгверды тоже взялись вдруг из ниоткуда и так, в плотном кольце, в самом охраняемом здании дистрикта, я дошла до лифта. Словно здесь мне могло что-то угрожать. Или это они лифт от меня защищают?

Мне всегда казалось, что лифт в Аклуа Плейз какой-то неправильный. Сама башня из черного матового стекла сразу как бы намекала — ничего хорошего внутри нее не происходит. А вот лифт светлый, прозрачный, словно сияет. Двигается плавно, нежно, но при этом очень быстро. Шутка ли — столько этажей при плотном трафике! Ни зубов у лифта, ни хищного оскала, ни опасного скрипения. Неправильный он какой-то.

Нас выплюнуло на последнем этаже. Последнем — это если не считать сферы. Они вообще как бы к зданию не относятся, и подступиться к ним снизу невозможно. Длинный коридор хранил мрачное молчание. Ни единой живой души на протяжении всего нашего долгого пути. Если был кто не живой — он тоже ничем своего присутствия не выдал. Только уже ставший привычным стук военных сапог рейгвердов и бесшумная поступь фета Дорского, который в последнее время все время рядом со мной. Остановились мы возле широких серебристых дверей. Меня усадили на диванчик стального цвета и пояснили:

— Сейчас фетрой в процедурной, как и тор-ан проходит проверку. Я не могу сказать, сколько это продлится. Битва состоится через полтора часа.

— Хорошо, я подожду.

Он смотрел на меня тяжело. Очень тяжело. А затем спросил:

— Почему вы сразу не воспротивились приказу фетессы?

— Потому что тогда я не умела. Но я не сделала бы этого, даже если бы и умела, потому что она наполнила зрительный зал зарином. Один из пузырьков был у Гэллы. Я не знаю, сколько и где… Служба контроля оцепила театр. Надеюсь, им удастся обезвредить помещение. Думаете, мне легко было? — смотрел он так, словно думал о матче по лоу-фаю или, не знаю, о том, что забыл чайник дома выключить. Я махнула рукой и отвернулась.

— Принести вам чаю? — он спросил неожиданно мягко. Я посмотрела на главу своей личной охраны как на живого аркха и ответить на такой элементарный вопрос смогла далеко не сразу.

- Нет. Благодарю. Почему вы все еще охраняете меня?

Мужчина не ответил, но взгляд его неосознанно опустился к моему кольцу. Кольцу с гербом Харви, что все еще было на мне. Погладила подушечкой большого пальца гладкую теплую сферу, прозрачную сейчас и внутренне немного успокоилась.

Я ждала, ждала и ждала, сидя на мягком диванчике, теребя его обшивку и, наверняка бы проколупала в ней дырку, если бы не нашла более интересное занятие — гипнотизировать взглядом дверь. То ли у меня новая искра открылась, то ли совпало так, но вскоре после этого бессмысленного, в общем-то, занятия, створки разъехались в сторону, и я увидела… Да рейгвердские рожи я увидела и все. Харви стиснули так, словно не по пустому коридору поведут, а с боем через вражеское войско.

И вся эта конструкция двинулась в мою сторону. Я живо вскочила, хотя ноги от длительного сидения онемели, и перегородила собой дорогу этой черной военной махине. Махина не дрогнула, в отличие от Харви, который стиснул зубы, явно надеясь, что я струшу и отойду в сторону. Не струсила. Не отошла.

— Нам нужно поговорить, — заявила смело, косясь на приближающихся рейгвердов.

— Отойди, Александрин, — сухо, так, словно мы незнакомцы.

— И не подумаю!

Ну, я-то могла и не подумать, а вот первый из кольца охраны попросту взял и ручкой своей повел, чтобы меня в сторону отодвинуть.

— Руки убрал! — скомандовал фет Дорский и черное рейгвердово колесо как-то застопорилось. Одно дело меня переехать, другое дело — фета Шкафа. — Ей нужно с вами поговорить, фетрой Хартман.

Харви поднял ладонь, и ему позволили выйти из дружелюбного кокона охраны. И тут я уже приготовилась сказать все, что думаю, даже побольше воздуха в легкие набрала, но сказала в итоге совсем не то, что планировала:

— Я люблю тебя!

Сказала, а сама замерла, слушая, как эхо разносит эту новость по длинному пустому коридору.

Тишина. Харви даже в лице не изменился, но, к счастью для моего не в меру драматического сердца, которое уже пародировало инфаркт, ответил:

— Тем не менее, поцеловала его на глазах тысяч людей.

— Я. Люблю. Тебя. Харви, чтоб тебе аркхи чего важного отгрызли!

— И это была не голова? — он приподнял бровь, обнажая намек на улыбку. Я сделала шаг ближе, но он остановил. — Отойди, Флер. Мне пора.

Флер… Значит, не все потеряно.

— Ты не пойдешь туда один. Я не пущу!

И встала так в звезду, демонстрируя это.

— Отойди. Приказ правящего!

И тут я поняла, как отец это делал. Я даже этот самый приказ правящего увидела, что полетел в меня сгустком льда. Острым, опасным, хищным. И искру Харви увидела. И как использовать ее — тоже. И могла я сейчас всех присутствующих рейгвердов во главе с фетом Дорским заставить раздеться до трусов и танец маленьких утят танцевать, вот какой силы у него искра. Но не заставила. Просто улыбнулась:

— А вот фиг вам, ваше фетройшество.

Сказать, что Харви удивился — ничего не сказать. Он просто оторопел. Рейгверды от такой моей наглости в мою сторону кинулись. Фет Дорский, за что ему плюсик к карме, был готов заслонить меня своей грудью, в отличие от других моих мужиков, толпившихся возле дивана, но этого не требовалось. Я просто произнесла, тихонечко так:

— Стоять. Приказ великородного!

Именно великородного. Сама я приказы отписывать не могу, а вот от имени Харви — запросто. У того брови поднялись да так и замерли на уровне роста волос. Я запросто подошла к нему, взяла под ручку и, уточнив, куда идти, повела вперед.

— Видишь ли какое дело. Ты породил монстра. Влюбил его в себя. Окольцевал вот даже.

Он резко остановился и на кольцо мое посмотрел. Так, словно и забыл о его существовании.

— Отдай мне кольцо, Флер.

— Да вот сейчас, с разбегу! — для наглядности я даже руку за спину убрала.

— Отдай, Флер! — угрожающе тихо потребовал он.

— А иначе что? Приказы твои, как видишь, мне до лампочки!

— Зато сил у меня побольше будет.

Он резко притянул меня к себе и схватил ладонь, ту, на которой кольцо. Неужели я настолько сильно его обидела?

— Я тебе сейчас прикажу, понятно? Только попробуй его снять, такое прикажу, что не обрадуешься!

Заметив страх и отчаяние на моем лице, полные слез глаза, он улыбнулся. Так нежно и трогательно, что сердце замерло.

— Глупенькая, — прошептал он, нежно погладив меня по лицу. — Когда тор-ан убьет меня, из-за этого кольца ты тоже погибнешь. Прошу. Сними его и скажи, что отрекаешься от ло-ану и разрываешь связь.

Помотала головой, а слезы все же скатились по щекам.

— Скажи это, Флер! — прорычал он, тряхнув меня так, что звездочки перед глазами поплыли. — Скажи!

— Нет! Нет, нет и нет! Один раз я уже сделала тебе больно под приказом, больше этого не будет! Никто не заставит, даже ты. Я люблю тебя! Слышишь? Люблю. И, если нам суждено погибнуть сегодня — так тому и быть. Потому что я не смогу жить в мире без тебя. Не смогу, неужели это так сложно понять? Зачем мне этот мир, если в нем тебя не будет?

Последние слова я уже говорила навзрыд, глотая слезы и совершенно не видя Харви из-за них. А потом меня поцеловали. Нежно-нежно и долго-долго. Так, словно на прощанье. Вот только прощаться я с ним не собиралась! Не знаю как, но мы надерем задницу этому злыдню с чрезмерно длинными загребущими ручищами!

— Ну почему ты такая упрямая? — прошептал он, покрывая поцелуями мое лицо. — Почему, Флер?

— А почему ты так легко простил меня?

— Потому что верил — у тебя была причина так поступить. Потому что знаю Зейду. Потому что был в третьем дистрикте. Тильда с даром рассеивателя. Она узнала Зейду, что явилась к ней с ядом под личиной. Фета Льюби женщина разумная и предпочла скрыться у родственников, не заезжая домой, когда услышала о смерти костюмерши.

— Значит, фетессу уже арестовали?

— Это не так просто, любимая. Она носит под сердцем ребенка. К тому же, как и ты, пользуется дипломатическим иммунитетом.

— Значит, ей можно ставить под угрозу жизнь трех тысяч человек, включая членов семьи правящих четырнадцатого дистрикта?

Харви приподнял бровь. Ну да, фет Дорский же не успел ему ничего рассказать. Сейчас он лишь кивнул фетрою, подтверждая информацию. Пока мы ждали, он с кем-то связывался, что-то выяснял. Выяснил, видимо.

— С ней разберутся. После того, как все случится.

— Не смей сдаваться, Харви! Слышишь меня? Не смей!

Он грустно улыбнулся, прекрасно понимая, что против тор-ана у него нет шанса. Ни у кого нет шанса против него. Я даже грешным делом подумала, а не воспользоваться ли своей искрой, не пристукнуть это чудовище узкоглазое в его комнатушке? А что, сила у меня есть теперь, ума, как говорится, не надо. Вот только что-то подсказывало, что он меня прежде как муху по стеклу размажет, даже пискнуть не успею.

— Фетрой, вас ждут, — произнес фет Дорский, услышав что-то по внутренней связи, но я не позволила Харви и шага ступить.

— Харви.

— Мы встретимся однажды. Мы обязательно встретимся, любимая, — и поцеловал меня, словно прощаясь. — Проводите Флер в ложу правящих. Глаз с нее не спускай.

Дорский кивнул, а рейгверды, вновь обступив фетроя со всех сторон, увели его в другую от меня сторону. Я смотрела им вслед и глотала слезы. Ну как так-то? Почему все так? Да чтоб этого Ой Ли аркхи сожрали, а кишками пустынные мертвоеды побрезговали! Я не дам ему забрать у меня Харви. Понадобится — я лично его поколочу. Видит Бог, если что-то пойдет не так, я возьму и вмешаюсь. И пусть они меня волоком оттуда оттаскивают, ведь приказа я не послушаю! Ничьего приказа! Спасибо отцу…

Глава моей личной охраны сопроводил меня до ложи правящих. Правящих девятого дистрикта. Всего ложей таких оказалось двадцать, и все они были уже заняты. Ждали, очевидно, только Харви.

Передо мной — высокий телепатический барьер, защищающий зрительный зал от возможного силового отката, вокруг — стенки из матового черного стекла, а рядом… Ну ничего себе пиончики на соседском балкончике, отелепатительная компания. Фетесса Лоуренс и фетрой Кайл. Сэймир, надо полагать, в шаре сейчас отсиживается.

— А эта что здесь делает? — возмутилась фетесса Лоуренс и даже вскочила с обитого черным бархатом кресла, но так меня расперло, так надоело терпеть, что я рыкнула:

— Сядь! И заткнись, приказ великородного!

На этот раз искру я у Кайла приворовала. Зейда села, глаза вытаращив. Великогадище рот было открыл, но тут не выдержал фет Дорский и расхохотался. Все трое уставились на сто двадцать или сколько там килограмм мышц, которые извергали просто душещипательный хохот.

— Знаете, фетрой. Мне всегда ваша рожа не нравилась, но вот лично на такую смотрел бы вечность.

Фетройский глаз дернулся, а губы были готовы высказать что-то очень и очень… ну, пусть будет неприличное. Вот только я его опередила.

— Молчите, фетрой Кайл. Могу ведь и вам чего нехорошего приказать.

Подмигнула и села под злобное пыхтение двух фетройских великородий.

Ага, молчание мне пожизненное и пожизненное же лишение свободы. А чего мне терять, если Харви убить собираются? Мне терять нечего. Без него, что в тюрьме жизнь, что в безмолвии — без разницы. Нет меня без него. Есть либо мы, либо ничего нет.

Вот теперь, в полной тишине, под красноречивыми ненавидящими взглядами, я с облегчением вздохнула, удобнее устроившись в мягком кресле.

— Да вы не смотрите на меня так, у вас же капилляры в глазах полопаются. А вы, фет Дорский, перестаньте стоять. Здесь места для всех хватит.

Похлопала ладошкой по сиденью соседнего кресла.

— Не положено по инструкции.

— Да положите вы на эту инструкцию. Хотя бы сегодня. Пожалуйста. Посидите рядом, мне будет спокойнее.

И, видимо, есть в фете Дорском что-то человеческое, потому как сел он рядом и даже произнес:

— Все будет хорошо.

Вот только хорошо не будет. Я окинула взглядом арену: большая, размером с площадку для волейбола, усыпанная песком, она приняла первого дуэлянта. Хи Ой Ли — высокий, широкоплечий, морда кирпича просит. Смотрел на присутствующих так, словно уже прижал всех к ногтю. На трибунах стало неожиданно тихо. Я видела выражение лиц фетроев из соседних дистриктов. Видела, как стиснул зубы фетрой Сайонелл, как побледнела какая-то фетесса в соседней с ним кабинке. Великородные и члены Конгресса, сидевшие на обычных открытых местах, молчали, а, когда взгляд раскосых глаз касался их, кажется, даже не дышали. И вот Ой Ли, закончив осмотр присутствующих, остановился на нас. Медленно, лениво, как обожравшийся пустынный мертвоед, он доковылял до нас. Сердце остановилось. Дыхание сперло. Меня разве что по креслу не размазало от его ауры.

— Если я ему в морду сейчас дам, телепатический барьер это пропустит? — шепотом спросила у фета Дорского.

— Пропустит. Но, как глава вашей личной охраны, я бы посоветовал этого не делать.

— Жаль, — я вздохнула и поежилась, когда по мне мазнули карим глазом. Словно в говне вывозили. Ничего не сказав, Ой Ли сплюнул на песок и отвернулся.

Мда. Хорош, ничего не скажешь.

А затем открылись двери в противоположном конце арены, и вышел Харви. В простых хлопковых штанах, как и тор-ан, только стального цвета, и с голым торсом. Он стоял спокойно и уверенно, от чего в зрительном зале стало легче дышать, а на лицах великородных мелькнула надежда. Представить сложно, каково ему сейчас. От одного человека зависят судьбы миллионов. От того, насколько он сейчас уверен, силен и спокоен. От движения его рук, головы, от его взгляда, его голоса, его жестов… Сейчас на него смотрит, не побоюсь этого слова — весь мир. Телепатокамеры всех дистриктов, жители всех дистриктов. От моего Харви зависит, есть ли у нас будущее.

Господи помоги!

Вот я говорила, что Кайл Великогадище? Нет, нет и еще раз нет. Официально нарекаю гадским Великогадищем вот эту мерзоту, что сейчас с противным акцентом произнесла:

— Когда я размажу тебя, эта женщина, — ткнул в меня пальцем, — станет моей наложницей и родит мне сына.

Ну, это он зря. В глазах Харви разлился сизый яд, но он смолчал, только кулаки сжал, из которых брызнул серебристый туман.

— А ты размажь сперва! — выкрикнула я, но тут же получила внушение от фета Дорского в виде стиснутой до боли ладони. Ой Ли медленно развернулся и сузил без того узкие глаза, которые сейчас в щелочку превратились. — Да я лучше себе вены перегрызу, чем под тебя лягу, понял!

— К порядку! — громыхнул магически усиленный голос распорядителя поединка — высокого худого мужика с рыжими волосами, ярко-зелеными глазами и уж очень серьезным выражением на лице. И вот тут меня накрыло осознание, что все по-настоящему. Что сейчас этот недочеловек, пользуясь значительным преимуществом, будет моего любимого убивать.

По залу прошелся рокот, а Харви и тор-ан подошли друг к другу и пожали руки. Не от великой дружбы — положено так.

— Я, фетрой седьмого дистрикта Ликард Догерти, распорядитель поединка между фетроем Харви Хартманом и тор-аном Хи Ой Ли, объявляю поединок за девятый дистрикт открытым! Прошу занять ваши места и приготовиться.

У меня по спине холодок прошел, а ладошки от волнения вспотели. Тор-ан, видимо желая вывести Харви из себя, нарочито встал перед нашей ложей. Так я могла видеть любимого, но не могла отделаться от желания стукнуть по черноволосой башке непрошеного завоевателя каблуком. Только фет Дорский, что вовремя меня одергивал, и спасал. А ведь я уже тянулась ногой…

— Напоминаю правила поединка, — произнес фетрой Догерти. — Первый раунд состоит из серии семи ударов и блоков. Первым, согласно жеребьевке, ударяет тор-ан. Если по результатам первого раунда все останутся живы, переходим ко второму раунду.

Телепатец. Просто телепатец! Если останутся живы…

Только сейчас пришло осознание. По коже морозец прошелся, и даже зубы застучали — так лихорадило от страха. С этим я никак совладать не могла.

— В ходе поединка разрешены любые силовые приемы с любым количеством силы. Запрещены лишь физические магические усилители.

Но таковых не было. Видимо для подтверждения этого участники и раздеты. Никаких подвесок, серег, татуировок, браслетов. Абсолютно ничего. Вот только за плечами тор-ана скушатая сила миллиарда великородных и искристых, а у Харви лишь я. Конечно, я разожгла его искру, но своим зрением разжигающей видела, что горит мой фетрой ярче всех присутствующих, но вполовину не так ярко, как Ой Ли.

— Правила ясны?

Ясно, что правил нет!

Мужчины кивнули.

— Фетрой Хартман, устанавливайте щит.

Едва блеснула серебром пленка щита, Харви кивнул, сообщив о своей готовности.

— Тор-ан, атакуйте, как будете готовы.

Вот только я, в отличие от Харви и Ой Ли, оказалась не готова. Ни к удару, ни к защите, ни к откату, который грохнул по телепатическому барьеру, отделявшему нас от арены с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Я вскочила, но сразу же пошатнулась и упала в руки фета Дорского. Когда грохот, прокатившийся по арене, затих, в ушах перестало звенеть, а в глазах посветлело, я увидела, что Харви упал на колени, тяжело мотнул головой.

Это кошмар. Это неправильно! Так не должно быть!

Закусила губу и, игнорируя протесты фета Дорского, подошла ближе к телепатическому барьеру, за которым, только протяни руку, стоял самый настоящий враг рода человеческого.

— Тор-ан Ой Ли, выставляйте защиту.

Гадское Великогадище кивнуло. Распорядитель, стиснув зубы — он прекрасно понимал, что если Харви проиграет, скоро и остальные дистрикты будут подмяты под сапог драконов — произнес:

— Фетрой Хартман. Ударяйте, как будете готовы.

Я старалась. Честно старалась передать ему силу. Свою, присутствующих великородных, которых сейчас чувствовала особым чутьем разжигающей, вместо которых видела сгустки искр: желтых, красных, почти бордовых. Все они сейчас ручейком стекались к Харви, который ударил так, что сам на несколько шагов отступил — явно не ожидал. Даже на меня посмотрел с улыбкой, вот только гадский Великогадище и усом не повел. Он не упал на колени, не дрогнул даже. Как стоял, так и остался стоять.

— И это все, на что вы способны? — усмехнулся он. — Это будет даже проще, чем я думал!

Следующие два удара показали, что тор-ан оказался прав. После второго Харви упал, но смог подняться. А после третьего — не смог. Он лежал на песке и хрипло дышал, тщетно пытаясь подняться. Но ослабшие руки дрожали от напряжения и не в силах были его поднять. Еще бы. Я сама хрипло дышала, растирая грудь, в которой едва билось ноющее сердце, да и другие великородные, те, что зрители, белее снега сидели. Телепатическая волна от каждого удара не хило так сказывалась на каждом из присутствующих.

— Фетрой Хартман, выставляйте барьер, — голос распорядителя дрогнул. Он понимал, что никакого барьера Харви выставить сейчас не сможет. Это значит, что следующий удар Ой Ли будет последним.

Из моих глаз брызнули слезы, щеки опалило огнем.

— Фетрой Хартман, — негромко повторил распорядитель.

Ой Ли повернулся ко мне и растянул на своей роже гадостную улыбочку:

— Готовься раздвинуть ноги, девочка.