глава 26

Во дворце Верховного утро тоже принесло свои неожиданности.

Все помнили, как государь гневался, чуть половину левого крыла не разнес. Потрескалась штукатурка и выгорели все драпирвки от его молний и огненных шаров. Супругу свою, говорят, чуть не приложил молнией, священники собой прикрыли, которых недавно прислал ее брат, елинский царь.

Допросы устроил. Ох, заплечных дел мастер лютовал…

А сам государь заперся в кабинете. Шепотом поговорили, может, с горя он умом тронулся, а может, порчу кто наслал? Странные дела творились.

Зато этим утром, как ни в чем не бывало, проснулся выспавшийся, довольный. Даже, говорят, государь песню напевал, когда принимал ванну. Завтракал с аппетитом, форель печеную изволил кушать под шубой и с артишоками.

Откушав, Верховный отправил орла с официальным посланием. Лично, в обход секретарей. Никто понятия не имел, кому государь писал, и что в том письме было. Но всем известно, ежели орла послал, то послание государственной важности. Его игнорировать невозможно.

После всего этого он навестил царицу Йеру.

И вот о чем Верховный говорил за закрытыми дверями с супругой, для подданных осталось тайной. Но на самом деле, тайны никакой не было.

***

Йера не ждала мужа, а увидев, откровенно испугалась. Однако Дий сиял как солнце, и был так красив, что у царицы сердце ёкнуло и пропустило удар.

— Ах, дорогая, я так скучал, — проговорил он, подходя к к ней, и поцеловал ручку.

И тут же, не отвлекаясь от действия, бросил остальным:

— Вон пошли, живо.

Убедителен был государь. Йере может, и не хотелось оставаться наедине с ним, но все, кто находился в тот момент в комнате, сразу же убрались. Никто не хотел попасться под горячую руку Верховному.

Царица осталась наедине с мужем, которого в данный момент опасалась. И это еще очень мягко говоря. Она побледнела, однако попыталась улыбнуться.

— Как спалось, дорогая?

— Неплохо, — настороженно гладя на него, проговорила она.

— Да? Это хорошо. А то ты как-то неважно выглядишь.

Это был укол в самое сердце. Йера буквально окаменела. А он сложил руки за спиной и прошелся по комнате.

— И потому, дорогая, — оглянулся Дий. — Я решил тебя порадовать. В тот раз праздник у нас не удался, я решил устроить новый. Кстати, дорогая, ты не помнишь, почему не удался прошлый праздник? М?

— Я не знаю, — натянуто проговорила Йера.

— Угу, — покивал Верховный, делая озабоченное лицо. — Действительно… Но это не важно. Важно, что я хочу видеть тебя красивой. Самой красивой.

Приблизился на шаг и проговорил с нажимом:

— Помнишь, дорогая, я дарил тебе то ожерелье с лалами? Я хочу, чтобы ты надела его.

Йера побледнела и вздрогнула, а Дий расхохотался. И спросил:

— Я напугал тебя?

— Нет, — заставила она себя выговорить.

— Вот и отлично, — добродушно ухмыльнулся Дий.

И совсем уже другим тоном проговорил:

— Я надеюсь, ты исполнишь эту мою просьбу?

— Да, конечно, — царица невольно схватилась рукой за горло. — Я просто не помню, куда его положила. Так сразу могу и не найти.

— А ты постарайся.

Он ведь говорил о том самом проклятом ожерелье, которое она отослала ведьме Кантемире. И если Дий об этом узнал, это могло означать только одно…

— Хорошо, муж мой.

Тяжело далась ей эта улыбка.

— Договорились, дорогая.

Он весело кивнул ей и направился к выходу. Уже у дверей остановился:

— Да, чуть не забыл. Я уезжаю, меня не будет несколько дней…

— Куда ты?! — мгновенно взвилась Йера, позабыв обо всем.

Он только усмехнулся и напомнил:

— Чтобы к моему приезду ожерелье было на тебе, дорогая, не забудь.

А потом ушел, оставив ее в полной прострации. Речи не могло быть о том, чтобы надеть проклятое ожерелье. Но ей еще предстояло каким-то чудом вернуть его, или создать такое же в точности.

Но это еще не все!

Из окон своих покоев царица видела, как он с приличным государю кортежем собирался выехать. Сам верхом, в золотых доспехах, высокий, статный, широкоплечий. Золотые глаза, золотистые волосы. Ослепительно красивый, так, что глазам было больно.

Перед тем как уехать, оглянулся на ее окна, и что-то проговорил придерживавшему ему стремя прислужнику. Тот кивнул и побежал исполнять. А Дий поклонился ей, отмахнул рукой и дал знак выезжать. Царица еще смотрела вслед отряду, исчезнувшему за воротами дворца, когда ей принесли подарок от Верховного.

Этот мерзавец прислал ей в подарок домашние туфли, расшитые мелким жемчугом и золотом.*

Йера просто позеленела от злости. Теперь она была уверена, что Дий поскакал к ведьме. Вот же гадина, выжила! А она так надеялась, что покончила с соперницей.

***

Круг с колдовскими рунами был готов. Кантемира отложила мел и отряхнула пальцы, а потом поставила в него зеркало. Потянулась, чтобы взять две свечи, а взгляд случайно упал на окно, за которым мелькнули большие крылья.

Орел!

Огромный, сизо-золотистый с белой окантовкой по краю перьев. Личный орел Верховного. Додумался-таки бессмертный, что она обманула его.

Сначала все всколыхнулось в душе, а потом налилось злостью. Опять речь пойдет о ее дочери?! Сами собой сжались кулаки.

Нельзя дальше тянуть. У нее даже еще меньше времени, чем она думала.

Поставила две свечи по бокам от зеркала. Для обычного вызова этого было бы достаточно. Но ей нужно было другое, особое. Кантемира вытащила кинжал, уколола палец и мазнула своей кровью по ободу. А губы шевелились, произнося заклинание.

Рябь пошла по стеклу, а в скором времени в нем отразилась ее мать Ядвига. Взглянула на нее и нахмурилась.

— Ты звала меня, дочь?

Примечание:

* — домашние туфли дарили надоевшей любовнице.