глава 40

В тот день в жизни Дия Верховного тоже произошли кое-какие события.

Накануне он испытал шок.

Все было слишком просто для понимания и потому не укладывалось в голове. Многие подозревали, что у Дия Верховного вместо сердца камень. В общем-то, оно так и было. Но в иные моменты этот камень становился живым и горячим, и тогда у него жгло в груди.

Он ведь никогда не думал, что может вот так, остаться совсем один. Кощей всегда был рядом, даже если они ссорились с пух и прах и годами не видели друг друга. Но он всегда знал, что есть старший брат. А теперь…

Немыслимо было потерять брата.

От границ болотного княжества он примчался в свой дом куда быстрее, чем ехал туда, чтобы увидеться Кантемирой. Ветром летел. Потому что ему нужно было обдумать. Не так-то просто было решиться сунуться с прошением. Ему-то! Верховному! Привыкшему, что все исполняется по щелчку пальцев.

Обдумать надо было.

Явился он ночью. Но спать не ложился, а заперся в кабинете.

О внезапном приезде супруга среди ночи доложили Йере. Царица не ждала его так скоро, и честно говоря, обмирала от ужаса, что Верховный сейчас явится к ней и потребует предъявить то проклятое ожерелье. Естественно, царица его не нашла.

Да и как бы она его нашла, если ожерелья давно уже след простыл. В опытных руках подпольных ювелиров воровского мира, куда оно попало кружным путем, с него быстренько сняли проклятие, а потом растащили на камешки. И в ту же ночь перепродали для надежности в разные руки. А одна их прислужниц царицы как бы случайно обзавелась недурственным приданым.

Но о том царице никто не докладывал.

И потому ночь ее прошла ужасно, все время ждала, вот сейчас, вот сейчас…

А к утру Верховный уехал снова.

Что это было? Решил бросить ее? Не зря же прислал домашние туфли, намекал, что между ними все кончено! Ах он мерзавец… Поехал к Кантемире? Ей оставалось только гадать и изводиться. Но даже если так. Пусть Дий не не надеется, развод она ему давать не собиралась.

Йера чувствовала себя оскорбленной до глубины души. И за свои трепанные нервы царица решила ему отомстить.

Верховный о планах жены не подозревал. Сказать честно, он о жене даже не думал. Совсем другим в тот момент была занята голова.

Ночью он отправил вестника. Да не куда-нибудь, а на границу, которой с честным людским миром касается Навь. Просил неофициального визита. К утру пришел ответ черным вестником:

«Приходи один».

***

День настал.

И каково было ему, Верховному, бессмертному повелителю к владыке Нави на поклон идти? Но ради брата…

Дий не готов был признаваться себе, что им движет эгоистический страх остаться совершенно одиноким в этом мире. Хотелось думать о себе лучше. Не говоря уже о том, что бессмертный испытывал душевное смятение, ступая вслед за мрачным стражем, встретившим его у грани.

Верховному никогда прежде не приходилось ходить теневой тропой. Первое впечатление, когда он ступил из живого мира в клубящуюся туманную дымку, было не из приятных. А страж взглянул на него, холодно произнес:

— Владыка примет тебя.

И ушел вперед. А Дию пришлось пришлось догонять.

Казалось, они будут идти бесконечно. Тропа вилась в тумане, черные остовы деревьев тянули к ним свои ветви. Но Верховный сосредоточенно шел вперед, не реагируя на окружающее. Однако когда тропа внезапно закончилась, и перед ними возник мост в Навь, он не выдержал, вздрогнул.

В этот момент Дий вдруг четко осознал, что идет просителем к владыке, дочь которого когда-то соблазнил и бросил. Он ведь привык выступать с позиции силы. А тут…

Это было неприятное чувство.

И так ему не хотелось туда идти, что аж лицо свело, словно он уксуса напился.

Но на мост он ступил твердо.

***

Что до темного владыки, то тот предвкушал встречу с Верховным.

Принимал он гостя в том же зале, в котором накануне имел разговор с Кощеем. Но если старший из бессмертных братьев нравился темному, а вот к младшему у него были давние счеты.

В чернокаменном покое было темно. Только огонь огромного камина освещал пространство, в котором не было видно ни стен, ни потолка. Владыка сидел в своем любимом кресле, когда явился страж и доложил, что гость, которого он ожидает, прибыл. Темный прищурился, несколько секунд они переглядывались, потом он произнес:

— Приведи.

Встал и подошел к камину.

Вечное пламя, пылавшее в нем, мгновенно потянулось к хозяину, норовя лизнуть языками, словно преданный пес. Кстати о псах. Владыка вздохнул и поморщился, потирая затылок. Яга вернула собачек, а его самого видеть не захотела. Но это пока. Он все же надеялся, что его примут. Ведь нрав у лесной ведьмы был хоть и крутой, но отходчивый.

Вдруг пламя взметнулась стеной. Темный понял, что покой ввели гостя, раньше, чем раздался чеканный звук шагов по каменным плитам.

— Владыка, к тебе проситель, — безэмоционально произнес крылатый страж.

Темный кивнул, скрыв довольную улыбку.

Обернулся и сурово взглянул на Дия из-под бровей.