глава 41

Высокая и широкая фигура темного в отблесках пламени, освещавших его со спины, смотрелась таинственно и грозно. Тем более что лица почти не было видно, только огненный взгляд, направленный на него.

Верховный кусал губы. Никогда еще он не чувствовал себя в таком неловком положении. Его выкручивало от досады. Он не привык. Но темный владыка смотрел на него молча.

Пауза затянулась. И Дию пришлось наступить на свою гордость.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — начал он.

И склонил голову первым.

Темный его приветствия словно не заметил, медленно прошествовал от огня к столу и замер, глядя на него. А потом низко пророкотал:

— Чему обязан?

Невольная дрожь пробежала по спине Верховного. Трудно оказалось вынести этот пронизывающий огненный взгляд. Дий прокашлялся и проговорил, потирая ладонью горло:

— У меня к тебе деловое предложение.

***

— Деловое? — хмыкнул темный. — Что ж, проходи, садись.

И показал рукой на кресла, стоявшие у стола. Дий бросил на него настороженный взгляд и несколько раз сжал и разжал кулак левой руки. Потом направился сначала к тому креслу, что побольше.

К любимому креслу самого владыки. Он с самого начала наблюдал за Верховным, интересно было посмотреть, как тот поведет себя дальше. А тот, видимо, что-то сообразил, и остановился. Взглянул на него исподлобья и сел в другое.

Темный мрачно усмехнулся. Кощей тут не допустил ошибки, сразу понял, куда ему садиться. Он не спеша подошел и опустился в свое любимое кресло, наблюдая, как Дий нервничает и настороженно следит за ним.

«Ничего», — подумал темный. — «Пусть понервничает. Ему полезно».

Протянул руку, и на столе возникли два серебряных кубка. Он налил в оба темное густое вино, и один кубок протянул Верховному.

— Угощайся.

Вино забвения. Верховный уставился на кубок со смесью отвращения и ужаса. А темный смотрел на него и ждал. Выпьет, не выпьет? Оба знали, кто выпьет вино забвения, тому не будет пути назад. Наконец Дий не выдержал, отодвинул в сторону кубок. И скривился:

— Благодарствую, что-то не хочется.

Владыка смерил его презрительным взглядом. Старший брат показал себя мужиком, не испугался. А у этого кишка тонка.

— Говори, с чем пожаловал, бессмертный.

Дий повел шеей, устраиваясь в кресле поудобнее. Плечи расправил, приосанился и начал:

— У меня есть к тебе предложение.

Темный потер переносицу и уставился на огонь, слушая, как Верховный пафосно рассуждает на тему взаимовыгодной торговли. Дал ему выговориться, а потом спросил:

— Как ты думаешь, зачем мне здесь тряпки, зерно или украшения?

Дий осекся.

— Душам не нужна ни еда, ни одежда.

Повисла пауза, слышалось только тяжелое дыхание. Наконец темный произнес:

— Тебе нечего предложить мне, Верховный. Уходи.

Звоном отдались эти слова в тишине. Верховный сошел с лица и заговорил уже другим тоном. Так, словно, слова разрывали ему горло.

— Я… Кхммм… Пришел просить за брата… Кхмммм… Бери что хочешь, только отпусти Кощея.

— Хмммм, — владыка прищурился, проводя пальцами по подбородку.

Вообще-то, он и сам с удовольствием отпустил бы Кощея хоть сейчас. Если бы мог. И он уже сделал, что мог, устроил парню «свободное хождение». Чтобы тот хоть иногда мог видеться с Василисой. Как-никак, почти что зять, Яга, вон, стоит за него горой.

Но этому золотоволосому красавцу, дураку напыщенному, решившему, что все можно купить, он ничего говорить не собирался. Пусть помучается.

Он ему Кантемиру не простил. И Васеньку. И то, что Яга его теперь не пускает на порог. Все из-за него!

— Что хочу, говоришь? — переспросил медленно.

Верховный сглотнул и настороженно на него уставился.

— Ты знаешь. Навь просто так не отпускает. Вместо брата пойдешь? — спросил.

И наслаждался тем, как откровенный страх расползается по красивой физиономии Верховного.

— Нет, — одними губами прошептал тот. — Бери что-то другое.

— Другого мне не нужно, — подался вперед владыка темный. — Был бы у тебя сын, я бы взял сына в уплату долга.

А тот внезапно изменился в лице и вздрогнул.

— Но у тебя нет сына. Ты его прошляпил. Пропустил, — темный вскинул руки руки и дунул. — Хочешь видеть его душу? Душу нерожденного младенца?

— Нет! Нет! — Дий согнулся пополам, заткнув уши. — Умоляю тебя!!! Я не знал! Нет. Нет…

Жалко в тот момент выглядел блистательный бессмертный. Однако, он справился с собой и мертвым голосом проговорил:

— Сколько ты хочешь? Возьми годы жизни, только отпусти брата.

Темный поморщился, отворачиваясь от него.

— Ничего твоего не нужно. О Кощее есть кому позаботиться. Отработает и выйдет.

Дий молча смотрел на него. Куда только делись его спесь и высокомерие. Поклонился владыке низко.

— Благодарю тебя.

Темный махнул рукой:

— Иди. Тебя проводят.

***

Он не одинок. С братом все будет хорошо.

Но унижение. Смятение. Дий чувствовал себя больным и обескровленным. Как будто его проташили через утыканные острыми зубьями вальцы.

Когда Дий покидал покой, и был на границе светового пятна, отбрасываемого огнем, темный вдруг проговорил:

— У тебя еще может быть сын.

Дий встрепенулся, сердце заколотилось… Но зал уже отсекло темнотой, он больше ничего не видел. И ни слова не произнес, пока не сошел с теневой тропы обратно в живой мир. Все обдумывал, что могли означать слова темного владыки.

А в мире за это время наступила ночь.

***

Как раз к ночи кортеж государя Осия и добрался до царской столицы.

От городской стены до дворца было рукой подать. Кортеж пронесся по улицам, громыхая по досчатому настилу, и въехал в ворота. Что дальше происходило, Василиса не узнала. Потому что ее вместе с ларцом быстренько отнесли с глаз долой в какую-то горницу, да там и оставили. А Ракш опять встал у двери на часах.

Наступила для Василисы первая ночь во дворце Осия.

И разумеется, принесла сюрпризы.