Глава 59."…ь свою найдешь" — 3

Не простила царица Йера Верховному обид. За те домашние туфли, что Дий открыто прислал ей в подарок, но еще хуже, за ожерелье полное пренебрежение, что он ей выказал, Йера чувствовала себя оскорбленной до глубины души.

А если женщину довести до края, она отомстит.

И нет, больше царица не собиралась размениваться на мелочи. Полюбовницы? Они у ее неверного супруга были, есть и будут. Бороться с этим бессмысленно.

Нет. Месть должна равной, чтобы в самое сердце. Хотя, откуда у него сердце? Но ведь у него есть гордость.

То яблоко мандрагоры, что дала ей ведьма, не пропало даром.

Она нашла ему применение.

В тот же день, как Дий уехал, в ее тайный покой привели молодого лютниста. Йера и раньше обращала внимание на то, как этот юноша красив. Имеет же право царица насладиться красотой и юностью своего слуги? А чтобы придать ему смелости… Да-да, вино с мандрагорой.

Живым он из того покоя не вышел. И никто из тех, кто был посвящен в тайну царицы не остался в живых. Йера всех уничтожила. Но только после того как те уничтожили все следы. В конце концов, найти новых прислужников несложно.

Наутро после той ночи она уехала к елинскому царю. Да там под защитой брата и осталась. Сначала опасалась гнева Дия, потом втянулась во вкус придворной жизни, расслабилась, успокоилась и даже пополнела и похорошела.

И тут выяснилось, что она беременна.

Сомнений, от кого, быть не могло. Сначала у Йеры был шок, а потом царица пришла в восторг. Вот она, МЕСТЬ. Царская, великая!

Разумеется, радостную весть сообщили Дию. Елинский царь сам лично, официальным вестником.

А ему это было как обухом по голове, но Верховный вида не подал. Во-первых, подними он шум, будет международный скандал, а во-вторых, как же ему было признаться на весь мир, что он рогат? Удар по гордости Верховного был страшный.

На людях Дий выразил сдержанную радость. А сам в обтекаемо вежливой форме потребовал, чтобы его супруга немедленно явилась обратно. Елинский царь ответил, что его сестре сейчас вредно путешествовать. Да и климат, де, у них более подходящий.

Оставшись один в кабинете, Верховный рвал и метал. Отправил прямого вестника Йере с угрозами.

«Какого нечистого? Я с тобой на спал!»

А та отвечала:

«Дорогой мой супруг. Мы провели дивную ночь. Вы просто не помните, потому что выпили лишнего, а потом проспали до середины дня».

Еще и число любезно назвала, чтобы не сомневался.

Дий хотел уничтожить эту женщину, задавить, стереть в порошок. Но он действительно не помнил ту проклятую ночь, когда его опоили! А с Йеры сталось бы воспользоваться его беспамятством. Ни поверить, ни опровергнуть.

Он чувствовал себя обманутым идиотом, а сделать ничего не мог.

Родился сын. Йера назвала мальчика по имени деда Эврисфом. А Дий смотреть на него не мог, и сколько ни пытался отыскать хоть какую-то зацепку, так и ничего и не вышло. Ребенок был похож на мать во всем.

С тех пор жизнь Верховного превратилась в ад.

Зато его супруга невероятным образом расцвела и похорошела. Еще там, у брата, она окружила себя поэтами и лютнистами. Теперь притащила всю эту свору и к нему в дом. И развлекалась в свое удовольствие, даже перестала досаждать ему.

А Дий просто жить не мог. Тюрьмой стал для него его прекрасный дворец. Местом душевной пытки. Он стал часто уходить. Пропадал на несколько дней, и никто не знал, где его искать.

Впрочем, найти его, конечно, можно было.

В окрестностях одного монастыря часто бродил странником, но близко никогда не подходил.

***

Жизнь в монастыре простая, однообразная и размеренная.

Никаких потрясений, интриг, борьбы за власть. Все это осталось для княгини Кантемиры там, за стеной. А сюда она вошла, словно лишившись памяти. Сама отрезала себя от прошлого, потому что в душе бурлило слишком много чувств.

Боль, вина, ненависть, жажда мести, отчаяние.

Вина.

Вины и непонимания было больше всего.

Она ведь шла к цели, боролась, победила. Но то, чем обернулось все…

А здесь она поднималась как после тяжелой болезни. Когда человек заново учится ходить, говорить, мыслить. И была она уже не княгиней, а просто послушницей без имени. Потому что собственное имя ей резало слух.

Сначала было совсем тяжко, почти все время сидела в четырех стенах, ее насильно выводили на воздух. Потом в какой-то момент действительно начала работать в огороде и в саду. На земле, с растениями, ей было хорошо, покойно.

Какой-то новый уровень, единство. Они ощущались как… дети, нуждающиеся в заботе. И да, помня запрет настоятельницы Кантемира работала только руками, не призывая свою силу, чтобы колдовать.

Просто однажды была буря, и град побил все, что она растила в огороде. И так ей было жалко, что растения погибнут, Кантемира не выдержала, незаметно добавила силы. Совсем немного. Чуть-чуть, только чтобы дать им подняться.

Так случилось, что мимо проходила настоятельница София.

Бывшая свекровь была с ней сурова. Ни одного лишнего слова, поблажек никаких, но и не гнобила придирками. Честно говоря, Кантемира в тот момент растерялась, потому что нарушила запрет. И ожидала чего угодно. Однако настоятельница только глянула вскользь и прошла мимо.

И да, с тех пор Кантемира пользовалась своей силой, чтобы помочь растениям. И ей самой от этого становилось лучше, как будто душа очищалась от всего наносного и лишнего.

А в один прекрасный день она поняла, что все время до этого жила не свою жизнь.

Зачем ей это все нужно было?

Отказываться от того, в чем рождена. Рваться к власти, пытаться заслужить чье-то одобрение. Чтобы ее признали главнейшей? Зачем? Ее все равно не признавали. Боялись? Да. Любили? Нет. Завидовали, презирали. ненавидели.

Так зачем все это было? Если ее истинная жизнь в том, чтобы быть лесной ведьмой. Потому что это умиротворяет ее, придает всему смысл.

В тот день она явилась к настоятельнице.

Матушка София поглядела на нее и сказала:

— Хочешь еще немного побыть здесь, обвыкнуться? А хочешь выпущу тебя в мир.

Не ожидала она от своей бывшей свекрови такого понимания. В пояс тогда поклонилась, и ушла из монастыря.

Долго ли коротко ли, а добралась Кантемира снова до того старого менгира, на котором было выбито пророчество это странное.

«…ь свою найдешь».

И подивилась.

Думала ведь найти свою смерть, а неожиданно для себя нашла жизнь. Ту самую, которую когда-то потеряла. Оттуда было не так уж далеко до дома Яги. Честно говоря, когда стучалась в ворота, боялась, что мать ее не примет. Не знала, что делать будет дальше.

А та как ее увидела…

— Ой, да что же это делается-то… Заходи, доченька, заходи! Ты ж с дороги, поесть надо. Ой, баньку надо скорей!

Не ожидала Кантемира, слезы потекли. Да и у Яги глаза были на мокром месте. Повела ее в дом, кормила, поила, в баньке парила. Говорили много обо всем. Да так вот, в разговоре, она все и узнала.

И про Василису, и про остальных. Щемило сердце это слушать, потому что виновата она перед всеми, но ведь в итоге все сложилось хорошо. А еще выяснилось, для Ядвиги очень кстати был ее приход.

— Мне ведь уходить надо, мы теперь с отцом твоим вместе. Замуж я за него вышла. А дом тебе оставлю. Твой он теперь.

Вот так и зажила Кантемира там настоящей лесной ведьмой.

Тихо жила, лес хранила.

А только стала она замечать, что вокруг ее терема кто-то бродит. И когда в лес выходила, владения свои проверить, тоже замечала иногда, что кто-то невидимый за ней следит. Один раз не выдержала. Остановилась и сказала:

— Появись, или убирайся.

Некоторое время тишина стояла, потом за спиной хрустнула ветка. Шаги послышались. Обернулась — странник в простом сером плаще. Лица не видать. Но разве ж она могла не узнать?

Дий.

Стояли друг против друга. Вроде пусто в душе, все выгорело. А все равно. Не пускает что-то.

— Зачем пришел? — спросила Кантемира.

Но уже без злости. Мужчина шумно вздохнул и покосился в сторону, а потом сказал:40393c

— Поговорить.

Она хмыкнула.

— Неужто Верховному поговорить не с кем?

— Так получилось, что не с кем, — не сразу ответил он.

Ей бы позлорадствовать, но кто она такая, чтобы его судить? Сама натворила столько, что… Вражды не осталось, все выгорело у того камня.

Присела на поваленное бревно, пожала плечами.

— Ну, говори.

Ему трудно начать, она видела, что через силу. Потом как-то полилось. Рывками. Как будто рассказывая ей, Дий себе что-то доказывал или пытался в своих глазах оправдаться. Слушала Кантемира молча.

Но когда он начал жалиться, что Йера ему рога наставила… Тут уж Кантемира не выдержала. В голос хохотала. До слез.

Дий тогда жутко обиделся. Ушел, и не было его два дня.

Потом явился снова. И стал Дий каждый день к ней ходить. И так странно, как будто годы стирались постепенно, а они становились молодыми. Ведь когда-то это так все и началось.

А в тот раз Дий не явился.

Она прождала его весь день. Тревожилась, чего только не передумала. В конце концов, сердитая улеглась спать. Ругала себя, что снова как дура ему поверила. Кому поверила? Он же бабник.

И вдруг среди ночи камешек в стекло. Она сначала не поняла. Еще камешек стукнул. У нее аж сердце захолонуло. Выглянула в окошко, а там он. Дий.

Захлопнула с силой. Отвернулась. Прижала руки к груди. Нельзя дважды войти в одну реку! А сердце колотится.

Снова камень стукнул. Открыла.

— Чего тебе?

Он стоял внизу, смотрел на нее.

— Выходи. Разговор есть.

Оделась, вышла. Они замерли друг против друга, повисло молчание. Наконец Дий повел ладонью по лбу.

— Трудно начать.

Но все-таки выпалил:

— Я не могу развестись с Йерой. Но! Я хочу разделить тобой жизнь. Ритуал пройти.

Долгую секунду оглушительно звенела тишина.

— Ну… Что скажешь? — напряженно спросил Дий, подаваясь вперед.

Она была в растерянности, только рот открыла…

И тут прямо рядом с ними заклубился туман Нави. Оттуда шагнула высокая фигура в простом сером плаще.

— Отец? — пискнула Кантемира.

— Иди в дом, дочь, — велел темный.

Потом повернулся к Дию и пророкотал:

— Ритуал, говоришь? А вот отсюда, зятек, поподробнее.