Глава 14

Старый телефон Андрея лежал у меня на ладони, как тяжёлый камень. Сколько он скрывал в этом устройстве, пока я ничего не подозревала? Я знала, что он был в долгах, знала, что его исчезновение связано с этими людьми. Но сейчас, глядя на экран, я не могла избавиться от ощущения, что где-то упустила самое главное. Я пролистывала переписки, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Всё казалось обычным: короткие сообщения от коллег, напоминания о встречах, какие-то деловые моменты. Но вдруг я наткнулась на сообщение с незнакомого номера.

"Твой долг обсуждаем у Анатолия Сергеевича. Больше отсрочек не будет."

Мои пальцы замерли, взгляд зацепился за эти слова. Анатолий Сергеевич. Имя, которое уже мелькало в документах, найденных среди вещей Андрея. И снова оно появилось здесь. Это не совпадение. Это человек, которого я должна найти. Я зажала телефон крепче, словно от этого могла выжать ещё больше информации. "Отсрочек больше не будет". Какое сухое, холодное предупреждение. Но этот человек, этот Анатолий, явно играет важную роль.

– Значит, ты был с ним связан, – пробормотала я вслух, чувствуя, как злость поднимается изнутри.

Андрей знал, во что ввязался. Он знал, какие долги у него накопились, и всё равно продолжал молчать. Даже тогда, когда они начали угрожать. Даже тогда, когда его жизнь, наша жизнь, начала рушиться.

Я бросила телефон на стол и, обхватив голову руками, прошептала:

– Почему ты не сказал мне? Почему я узнаю это только сейчас, когда ты уже исчез?

Но злость быстро уступила место решимости. Теперь у меня был ещё один ключ. Имя, связанное с долгами Андрея, имя человека, который мог знать, где он. Я не могла просто сидеть и ждать, пока все эти люди придут за нами.

Я снова взяла телефон и уставилась на экран.

"Анатолий Сергеевич."

Это имя должно было привести меня к ответам. И я не собиралась останавливаться, пока не доберусь до правды.

Записка лежала на столе, её угрожающие слова словно прожигали мне взгляд: "Если хочешь жить, держись подальше. Последнее предупреждение." Но я уже не могла оставаться в стороне. Они следят за мной, за детьми. Они знают, где мы. И если я ничего не сделаю, если просто позволю им диктовать свои правила, я потеряю всё.

С дрожью в руках я нажала на номер Максима. Он ответил после третьего гудка.

– Что? – его голос звучал грубо, нетерпеливо, словно он ожидал, что я буду говорить какую-то ерунду.

Я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать слёзы, которые подступали к горлу.

– Ты должен отвезти меня к этому человеку, Анатолию Сергеевичу, – выдохнула я, стараясь придать своему голосу твёрдость. – Он знает, где Андрей!

На секунду в трубке повисла тишина. Затем раздался резкий и почти раздражённый голос Максима:

– Ты с ума сошла? Откуда ты знаешь про него?

Его слова звучали как удар. Отрывистые, холодные, будто я для него была лишь назойливой проблемой.

– Ты обещал помочь мне! – мой голос начал срываться, но я не могла остановиться. – Или ты врёшь мне, как все остальные? Ты не лучше них!

Я почувствовала, как слёзы покатились по щекам, но мне было всё равно. Внутри всё кипело от гнева, отчаяния, страха.

– Ты думаешь, я могу просто сидеть и ждать? Ждать, пока эти люди уничтожат всё, что у нас осталось? Пока они не сделают с нами то же самое, что я видела на складе?

Максим не сразу ответил. Его молчание только разжигало во мне ярость. Я услышала его тяжёлый вдох, а затем его голос стал жёстче, холоднее, словно он пытался удержаться от резкости:

– Послушай меня, Олеся. Если ты пойдёшь туда, это закончится плохо. Ты думаешь, что сможешь справиться? Думаешь, что тебя примут всерьёз? Эти люди не остановятся. Для них ты всего лишь ещё одна пешка.

– А для тебя? – выкрикнула я в ответ. – Для тебя я кто, Максим? Пешка? Проблема? Я пытаюсь спасти свою семью, пытаюсь найти мужа, которого, возможно, уже нет в живых!

Я слышала, как он сдержанно выдохнул, словно старался сохранить самообладание.

– Ты действительно хочешь это услышать? Хочешь увидеть правду? – его голос стал ниже, почти угрожающим. – Потому что, как только ты её узнаешь, дороги назад не будет.

– Я уже на этом пути, – прошептала я. – И если ты не собираешься мне помочь, я пойду одна.

Это был мой последний аргумент. Даже если он был блефом, он сработал.

– Я буду через десять минут, – сказал он резко и сбросил звонок.

Я опустила телефон на стол, чувствуя, как руки дрожат. Всё тело охватила слабость, но я знала, что не могу позволить себе сдаться. Андрей где-то там, и я должна его найти. Даже если ради этого придётся пройти через ад.

Максим подъехал беззвучно. Чёрная машина словно выплыла из тьмы и остановилась у моего дома, мерцая фарами в вечерней дымке. Я увидела, как он опустил стекло и, не выходя, упёрся взглядом в мою дверь. Этот взгляд… холодный, жёсткий, будто он уже знал, что скажет, и ему совсем не нравилось то, что я собиралась сделать.

Я глубоко вдохнула, сжала пальцы в кулак, чтобы они перестали дрожать, и шагнула наружу. Холодный воздух резанул кожу, но это только разозлило меня сильнее.

Когда я подошла ближе, он повернул голову, взглянув на меня с той непоколебимой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя. Его зелёные глаза сверкнули в свете уличного фонаря, лицо было напряжённым, словно он только что принял какое-то решение, которое мне не понравится.

– Садись, – произнёс он коротко, откинувшись на сиденье.

– Я не собираюсь молча следовать твоим приказам, – бросила я, остановившись возле машины. Гнев пульсировал в моей груди, но где-то глубоко внутри его гасил страх.

Максим молча указал взглядом на пассажирское сиденье, но я не двинулась. Тогда он рывком открыл дверцу и вышел, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала, как его холодный взгляд буквально прожигает меня насквозь.

– Ты туда не пойдёшь, – тихо, но с убийственной твёрдостью произнёс он. – Это не просьба.

Я замерла на секунду, но тут же нашла в себе силы вскинуть голову.

– Ты что, считаешь, что можешь решать за меня? – мой голос дрожал, но я попыталась сделать его твёрдым. – Это моя жизнь!

Он хмыкнул, усмехнувшись так, будто мой аргумент был смешным, и сделал шаг ближе.

– Нет, – ответил он с ледяным спокойствием, глядя мне прямо в глаза. – Это не только твоя жизнь. Это жизнь твоих детей. Ты хочешь, чтобы они потеряли тебя?

Эти слова заставили меня дернуться. Всё, что я хотела ответить, застряло где-то в горле. Мои пальцы снова начали дрожать, и я бессознательно сжала их в кулаки, чтобы спрятать эту слабость.

– Ты не понимаешь... – прошептала я, но он не дал мне закончить.

– Нет, это ты не понимаешь, – его голос стал тише, но ещё твёрже. – Ты думаешь, что сможешь с ними поговорить? Что они просто так дадут тебе ответы? Они раздавят тебя, Олеся. А потом придут за теми, кого ты любишь.

Я почувствовала, как во мне закипает злость.

– А ты? Ты знаешь их лучше, да? Ты думаешь, что справишься?

– Да, – ответил он, не отводя взгляда.

Его уверенность была непоколебимой, и это раздражало меня ещё больше.

– Ты даже не пытаешься понять, – проговорила я, чувствуя, как голос снова начинает дрожать. – Я не могу сидеть и ничего не делать. Я не могу просто ждать, пока они разрушат мою жизнь!

– Если ты туда пойдёшь, – его голос был резким, словно нож, – это будет не твоя жизнь, а их игра. А ты в ней пешка.

Я хотела ответить, но не могла найти слов. Он отвернулся от меня, открывая дверь машины и кивая внутрь.

– Иди домой, Олеся!

– Максим... – начала я, но он снова меня прервал.

– Иди, Олеся, – сказал он устало, но всё так же твёрдо. – Или я сам отведу тебя.

Я не знала, что на меня нашло. Всё, что копилось внутри меня последние дни — страх, боль, отчаяние, злость на Андрея, на Максима, на саму себя — внезапно вырвалось наружу, как лавина, которую невозможно было сдержать.

– А что мне делать, Максим?! – закричала я, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы.

Он стоял передо мной, высокий, уверенный, холодный, будто вся эта ситуация его вообще не касалась. Его спокойствие разжигало во мне ярость.

– Сидеть сложа руки? Ждать, пока они придут сюда? – мой голос сорвался, стал высоким и ломким, как рвущаяся струна.

Максим только нахмурился, но ничего не ответил. Это молчание убивало меня. Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело.

– Мне некуда идти... – прошептала я, и в этот момент я поняла, насколько сильно сломалась. – Никто не может мне помочь. Только ты...

Я посмотрела на него сквозь слёзы, ожидая, что он отведёт взгляд, как делал всегда. Но нет. В этот раз он смотрел на меня — прямо, глубоко, словно пытался что-то понять.

Моё лицо горело от унижения, от того, что я позволила ему увидеть меня такой — разбитой, отчаявшейся. Но я больше не могла держать этот груз…эту бетонную стену, которая якобы делала меня сильной. Всё, что я строила, оберегая себя и детей, рухнуло. Максим стоял молча, стиснув челюсти. Его взгляд изменился. В его холодных, словно изумрудных, глазах появилась что-то странное. Жёсткость отступила, уступив место чему-то более мягкому, более глубокому.

Он медленно выдохнул, словно пытался успокоить свою собственную бурю, и тихо, но твёрдо произнёс:

– Ты не пойдёшь туда.

– Ты... – начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

– Ты не пойдёшь туда, Олеся. Это не твоё дело. Я разберусь с этим сам.

Его голос прозвучал так уверенно, что я замолчала. Он говорил без привычной колкости, без сарказма. Теперь в его словах слышалась твёрдая решимость.