Глава 15

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Хотела закричать, ударить его, заставить понять, как мне страшно. Но вместо этого я просто стояла, ощущая, как слёзы катятся по щекам.

– Почему... – начала я, но голос снова дрогнул. – Почему ты это делаешь?

Он снова взглянул на меня, и его взгляд был таким... глубоким. Глаза, всегда такие холодные, вдруг смягчились.

– Потому что, если ты пойдёшь туда, это будет конец, – сказал он тихо. – Ты не понимаешь, с кем имеешь дело.

Я хотела что-то возразить, но он не дал мне этого шанса.

– Я знаю, как с ними говорить, – продолжил он. – Ты – нет.

На секунду я заметила, как его взгляд дрогнул, но он тут же снова стал твёрдым, словно он боялся показать мне свою слабость.

– Олеся, – сказал он медленно, отчеканивая каждое слово, – если ты хочешь спасти себя и детей, слушай меня. Я разберусь с этим.

И в тот момент я вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую... облегчение. Как будто часть этого ужаса, который я носила в себе, стала и его ношей. Максим стоял, прислонившись к машине, его фигура казалась внушительной даже в полутьме. Но теперь я видела не только его силу. Я видела, как его плечи чуть ссутулились, как его обычно уверенный взгляд стал напряжённым, как он, казалось, пытался найти внутри себя ту твёрдость, которую привык показывать окружающим.

– Я знаю, кто этот Анатолий Сергеевич, – произнёс он тяжело, выдохнув, словно эти слова были слишком тяжёлыми, чтобы их просто взять и произнести. – И поверь мне, тебе лучше держаться от него подальше. Я встречусь с ним.

Он даже не смотрел на меня, его взгляд блуждал где-то за моим плечом, как будто он уже предвкушал, что за этим шагом последует что-то опасное.

Меня охватило раздражение. Эта его уверенность, это снисходительное "Я разберусь" – всё это разжигало во мне злость.

– Почему ты считаешь, что сможешь это сделать? – выпалила я резко, глядя ему прямо в лицо.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза, обычно холодные и упрямые, были полны чего-то, что я не могла сразу понять. Меня смущал его взгляд. Открытый, слишком пристальный, наглый.

– Я часть этого мира, – проговорил он медленно, с горькой усмешкой, будто мои слова только подтвердили то, что он давно знал о себе. – И именно поэтому я знаю, как с ними разговаривать. Ты туда не впишешься.

Он сделал паузу, облизнул губы и добавил чуть тише:

– А я хотя бы могу выйти живым.

Эти слова заставили меня содрогнуться как будто меня прошило иглами. Впервые за всё время я заметила, что его уверенность — это маска, за которой скрывается что-то совсем другое. Он не был таким неуязвимым, каким казался. Он не был таким бесстрашным, каким хотел выглядеть.

– Почему ты вообще мне помогаешь? Ты так и не ответил!

Он замер. Я видела, как его челюсть сжалась, а глаза на миг стали пустыми, словно он окунулся в свои собственные воспоминания.

– Не задавай вопросов, на которые ты не хочешь знать ответов, – произнёс он тихо, почти шёпотом, но его голос прозвучал как предупреждение. Он усмехнулся, но эта усмешка была лишена привычной насмешливости. В ней была горечь и что-то ещё – сожаление, может быть?

Я хотела сказать что-то ещё, задать ещё один вопрос, но не смогла. Эта его уклончивость, этот взгляд, полный боли, остановили меня. Максим, как всегда, молчал. Его лицо было сосредоточенным, а взгляд не выдавал ни одной эмоции, хотя, казалось, он следил за каждым моим движением. Когда я молча поднялась с кухонного стула, он встал следом, ничем не выдавая своего напряжения. Но я чувствовала его: оно витало в воздухе, давило на грудь.

– Я провожу тебя, – наконец сказал он ровным, бесцветным тоном.

– Не нужно, – я попыталась возразить, но в его взгляде вспыхнула такая решительность, что я просто сдалась. Он был упрямым, как всегда.

Мы шли к двери бок о бок, и я молчала, стараясь игнорировать его присутствие. Но чувствовала его слишком остро. Казалось, что весь коридор пропитан этой странной энергией: тяжёлой, угнетающей, но в то же время... защитной.

На пороге я повернулась к нему, чтобы что-то сказать, но тут же замолчала. Его взгляд встретился с моим, и я снова увидела в этих холодных зелёных глазах что-то, что заставило меня отвлечься от всех своих мыслей. Это были не только холод и жёсткость. Там было что-то ещё, едва заметное, но такое пугающее. Усталость? Вина? Или то, что он тщательно скрывал?

– Спасибо, – наконец пробормотала я, чувствуя, что нужно что-то сказать, чтобы разрядить напряжение.

– За что? – сухо бросил он, прищурившись.

– За то, что хотя бы пытаешься помочь, – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Максим ничего не ответил. Только кивнул.

Я сделала шаг к лестнице, но в тусклом свете ночника, падающем на ступени я споткнулась. Всё произошло так быстро, что я даже вскрикнуть не успела. В следующую секунду сильные руки подхватили меня, удерживая от падения.

– Ты хоть смотри, куда идёшь, – пробормотал Максим, его голос звучал раздражённо, но дыхание было чуть тяжёлым, а руки держали меня так крепко, будто он боялся, что я снова упаду.

Я подняла глаза, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Он был слишком близко. Слишком. Я видела каждую черту его лица: острые скулы, резкие линии подбородка, тёмные густые ресницы. И его глаза... такие яркие, такие зелёные, такие... полные противоречий.

Мы замерли. Всего на пару секунд, но они казались вечностью. Его взгляд прожигал меня насквозь, как будто он видел всё, что я пытаюсь скрыть. Моё сердце бешено колотилось, но я не могла двинуться.

– Всё нормально, – наконец прошептала я, пытаясь освободиться из его рук.

Максим медленно отпустил меня, словно неохотно, но ничего не сказал. Его лицо снова стало маской, холодной и непроницаемой.

Я отвернулась, пытаясь справиться с подступающей слабостью, и поспешила вверх по ступеням. Уже возле двери я повернула ключ, оглянулась назад и заметила, что он всё ещё стоит там, на ступеньках.

– Ты не уйдёшь, пока я не закрою дверь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но он всё равно дрожал.

– Нет, – коротко бросил он.

Я вздохнула, чувствуя, как что-то тёплое и тяжёлое разливается по груди. Это чувство было странным. Оно пугало и обнадёживало одновременно.

– Тогда жди, – сказала я, захлопывая дверь.

Уже внутри, услышав, как его шаги удаляются, я прислонилась к двери, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Его глаза всё ещё стояли передо мной, преследуя меня в темноте квартиры. И я не могла понять, что именно я увидела в них. А еще я не могла понять почему мое сердце так бешено бьется.

Я сделала пару шагов от двери, но остановилась, словно не в силах отойти дальше. Сердце продолжало бешено колотиться, как после погони. Я взяла себя за запястье, пытаясь унять дрожь. Тишина дома, которая раньше пугала меня своей пустотой, теперь казалась странно спасительной.

Я присела на краешек дивана, машинально смотря перед собой, хотя взгляд мой был направлен куда-то в никуда. Перед глазами всё ещё стоял Максим. Его взгляд, такой твёрдый, цепкий, полный каких-то неразгаданных эмоций. Я провела руками по лицу, пытаясь отогнать эти образы, но, чем больше я старалась их стереть, тем яснее они становились.

Что это было? Почему он смотрел на меня так? И почему я чувствую это странное тепло внутри, когда он рядом? Это ведь просто человек, который мне помогает... Да?

Я снова вспомнила тот миг, когда он подхватил меня. Его руки были крепкими, но неожиданно тёплыми. Как будто он хотел защитить, хотел быть рядом. Нет. Я сразу одёрнула себя. Это не то. Это не может быть тем, что я себе воображаю.

Я закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Но вместо этого передо мной снова всплыл его взгляд. Такой глубокий, пронизывающий, словно он видел меня насквозь. В этих глазах была боль. Настоящая, скрытая под маской холода, но не меньше реальная от этого. А еще…он смотрел на меня по-мужски. Женщина сразу такое чувствует, замечает. Когда мужчина к ней неравнодушен…

И мне вдруг стало страшно. Страшно от того, что я могу ошибиться. Страшно от того, что я могу почувствовать к нему что-то... ненужное. Запретное.

"Не надо," – прошептала я себе под нос, сжимая ладони в кулаки. "Не надо думать об этом. У тебя есть дети. У тебя есть проблемы. Ты ищешь мужа. Это всё не имеет значения. Это... не важно."

Но чем больше я говорила себе это, тем больше внутри меня росло что-то неконтролируемое. Не уверенность, не надежда. Что-то другое. Тепло? Нет. Это был жар от которого дрожали колени.

Я поднялась и направилась в детскую комнату, как будто в поисках спасения. Таня крепко спала, её лицо светилось безмятежностью, которую я давно потеряла. Я провела рукой по её волосам, стараясь почувствовать себя хоть немного спокойнее.

– Ради тебя... – прошептала я, словно обещание. – Ради вас я справлюсь.

Но даже это не помогло унять беспокойство. И я не знала, как с этим бороться. Я постоянно представляла себе этот момент. Его лицо так близко, его запах.

Вернулась на кухню, заварила себе чай, но не смогла сделать ни одного глотка. За окном стояла ночь, холодная, звёздная, равнодушная к моим переживаниям. Я просто сидела за столом, сжимая чашку в руках, и думала о нём.

"Почему ты мне помогаешь, Максим? Почему ты вообще здесь? Кто ты?"

И эта мысль, эта череда вопросов всё глубже и глубже вгрызалась в меня.